Трансильванская легенда

Они вернулись в Валентайн далеко за полночь. Джек оставил отцу несколько сообщений, но ответа не последовало. Ребята решили дождаться утра, и уже тогда попытаться до него дозвониться. Сейчас только мистер Фокс может пролить хоть немного света на мутную историю с двумя одинаковыми кинжалами. И что именно он хотел от Майка?

Эшли показала Джеку кинжал Кристины и рассказала всё, что знает, включая ночной кошмар с предупреждением от незнакомца. И упомянула о неизвестных свойствах, о которых предупредил Майк. Джек долго вертел кинжал в руках, пытался даже нажимать на разные его части и крутить рукоять в надежде, что тот откроет свои секреты. Но ничего не происходило. Джек отложил безделушку в сторону и, как будто что-то вспомнив, поглядел прямо перед собой.

— Давай сходим в библиотеку? — предложил он.

— Сейчас? — неуверенно спросила Эшли. — Уже два часа ночи, может утром?

— Нет, давай сейчас, — настаивал парень. — Я хочу посмотреть книгу Родословных.

Они тихонько пробрались в Стеклянную башню, молясь, чтобы их не спалил за этим занятием Джонатан. В библиотеке было непривычно тихо, как вообще-то и должно быть в библиотеке. Наверное, только в одной библиотеке на все известные миры можно громко говорить, смеяться и пользоваться магией — и по странному стечению обстоятельство они сейчас находились именно в ней. Ребята раскрыли книгу Родословных на странице Гритиссов. Джек взволнованно ткнул пальцем в одну из ветвей.

— Смотри! Джерард Гритисс, — Эшли проследила за его пальцем и ощутила внезапное волнение.

Вот где она его видела! Джерард Гритисс — родной брат Кристины.

— Значит, у брата и сестры были два одинаковых кинжала! — взволнованно сказала Эшли. — Один для него, один для неё. Кристина свой кинжал забрала в нашу Параллель, он так и остался у неё. А что случилось с Джерардом? И зачем он понадобился твоему отцу?

Эшли вдруг замолчала, кое-что вспомнив. Николай говорил, что был лично знаком с Кристиной. Может, он и Джерарда знал? Это похоже на зацепку. Только вот до домика Батеры идти далеко, да и поздно уже — Батера и Ник, скорее всего, давно спят. Нет, это всё придётся решать завтра. И тоже вечером, потому что с утра и до обеда у них тренировки.

Эшли и Джек покинули библиотеку и вернулись в домик номер тринадцать. Спать совсем не хотелось, поэтому они сидели в комнате Эшли и размышляли, как можно ещё добиться правды, и от кого. Девушка вертела в руках злосчастный кинжал, а Джек смотрел перед собой, откинувшись на спинку кресла.

— А на что твой отец обменял кинжал? — поинтересовалась Эшли.

— Да там мутная история, — устало отозвался Джек. — Оказывается, сюда нельзя проносить огнестрельное оружие. Компьютеры и другие технологии — можно, а дробовик уже нельзя, представляешь? Майк сказал, что в Трансильвании существуют какие-то высшие судьи, которые следят за законом и наказывают нарушителей. Их почти никто никогда не видел. А те, кто видел, не возвращались, чтобы рассказать о них.

— Если они следят за законом, то почему не уничтожат Фаундера? Разве убийства и похищения — не нарушение закона? — задала Эшли здравый на её взгляд вопрос.

Джек в ответ только пожал плечами.

— В общем, мой отец в обмен на кинжал принёс Майку пистолет. Ему нужно было воспользоваться кинжалом, а потом его вернуть. Майку тоже пушка нужна была на один раз, поэтому они договорились об обмене на короткое время. Второй раз, когда отец принёс кинжал Майку, меня здесь с ним уже не было.

— Да что в нём такого? — не понимала Эшли, разглядывая оружие.

Она разочарованно опустила лезвие сверху вниз, и вдруг над кроватью, где она сидела, образовалась самая настоящая брешь. Девушка от неожиданности замерла, а Джек подскочил в кресле. Брешь! Здесь! В том месте, где кинжал прорезал воздух. Пространство в этом месте пульсировало и рябило, совсем как в лесу. От него исходили мягкие вибрации и легкое свечение. Кинжал, и без того как будто подсвеченный чем-то изнутри, засиял ещё ярче.

— Это то, о чём я думаю? — ошеломленно спросил Джек, поднося руку к краю бреши.

— Думаю, да, — неуверенно сказала Эшли.

Она боялась неизвестности, в которую эта брешь могла их закинуть. Но, кажется, выбора у них особо не было — нужно идти. Лучше сделать и что-то узнать, чем не делать ничего и лишиться даже шанса.

— И мы пойдём? — словно читая её мысли, уточнил Джек.

— Думаю, мы должны, — всё с такой же неуверенностью ответила девушка.

Они встали по разные стороны бреши и одновременно вошли в неё друг другу навстречу.

Пейзаж не просто сменился, а изменился до неузнаваемости. Эшли поглядела на свою руку — кинжал всё ещё в ней. Отлично. Было бы глупо оставить его на кровати в Трансильвании, отправляясь в офисный центр в Нью-Йорке.

Да, это точно был Нью-Йорк, и здесь уже было утро. Над ресепшеном с тремя сотрудницами висела табличка с громадными буквами NYFE. Никто не обратил на двоих подростков никакого внимания, несмотря на то, что они возникли прямо из воздуха. Люди здесь сновали туда-сюда как муравьи. Все говорили по телефону или по гарнитуре, нацепленной на ухо. Эшли оглядела себя и Джека: выглядели они не презентабельно. Она в потёртых джинсах и растянутой футболке, он в трико и поло. Офисные работники поглядывали на них с подозрением. Джек взял Эшли за руку и потащил к ресепшену. Кажется, он знает, куда идти.

— Добрый день, — поздоровался он с одной из секретарш. — Мне нужно увидеть Грегори Фокса.

Так это то место, где работает отец Джека? Ну конечно: Нью-Йорк Фокс Энтерпрайз — вот как расшифровывается NYFE.

Девушка, не отнимая от уха телефонную трубку, внимательно посмотрела на Джека, как будто оценивала, достоин ли этот человек встретиться с самим Грегори Фоксом.

— Вам назначено? — скучающим голосом спросила она, прекрасно зная ответ.

— Нет...

— Боюсь, мистер Фокс не сможет вас принять. Он планирует свои встречи за две-три недели до того, как они состоятся. Вы можете записаться... — она открыла увесистый блокнот и стала его листать, — ... на двадцатое декабря. Устроит?

Эшли чувствовала, как Джек закипает от злости.

— Нет, не устраивает, это же через два месяца!

— Раньше никак, увы, — развела руками секретарша. — Я могу вам ещё чем-нибудь помочь?

— Да, скажите ему, что с ним хочет поговорить его сын! — выпалил Джек.

Девушка на какую-то долю секунды опешила, но почти сразу взяла себя в руки. Стрессоустойчивость — пожалуй, главный критерий для отбора на работу в Фокс Энтерпрайз. Интересно, хоть кто-то из его подчинённых вообще в курсе, что у Грегори Фокса имеется сын?

— Сэр, есть ли у вас при себе удостоверение личности? — уточнила девушка, набирая какой-то номер на телефоне.

— Нет.

— Водительские права?

— Нет.

«Да, если бы знали, захватили бы с собой из Трансильвании», — подумала Эшли.

— Как вы можете доказать, что вы сын мистера Фокса? — невозмутимо продолжала допрос секретарша.

Джек не нашёлся, что ответить.

— Мистер Фокс, простите за беспокойство, — раболепно запищала девушка в трубку, — здесь человек, он хочет вас увидеть. Говорит, что ваш сын. Как вас зовут? — обратилась она к Джеку.

Он назвал своё имя, и девушка передала собеседнику в трубке. Секретарша внимательно выслушала поручение, немного покивала и положила трубку. Она выписала им пропуск и протянула Джеку:

— Двадцать седьмой этаж, кабинет 2731. Мистер Фокс ждёт вас.

— Благодарю, — сквозь зубы бросил ей Джек, резко уводя Эшли сквозь толпу клерков в сторону лифта.

Лифт бесшумно довёз ребят до двадцать седьмого этажа. Они немного поплутали по коридорам, но вскоре нашли нужное помещение. Джек постучал в дверь с табличкой, на которой витиеватым почерком было выгравировано имя его отца.

— Войдите, — услышали они.

Кабинетом это можно было назвать с большой натяжкой. Огромные панорамные окна открывали вид на Таймс-сквер. Правда, с такой высоты было видно только высотки и небоскрёбы, но выглядело захватывающе. Мистер Фокс сидел за длинным рабочим столом в окружении кипы бумаг.

Эшли испугалась, что солнечный свет, проникающий сквозь громадные окна, навредит ей, но, к своему удивлению, обнаружила, что свет не вызывает в ней боли и жжения, как это было в Ричмонде. В Нью-Йорке что, солнце по-другому светит?

Джек был очень похож на отца. Те же светло-русые волосы, тот же стальной оттенок глаз. Ну, пока глаза Джека ещё не приобрели фиалкового отлива. Высокий, худощавый, с острым подбородком. Мистер Фокс взглянул на сына, и в его взгляде интереса было столько же, как если бы к нему вдруг обратился бездомный.

— Присаживайтесь, — буркнул отец, складывая бумаги в строгом порядке.

Эшли и Джек сели напротив Грегори, и тот, отложив бумаги в сторону, сложил руки перед собой, ожидая, когда сын начнёт говорить.

— Приятно, что ты выделил для меня пять минут своего времени, — недовольно проговорил Джек.

— Я удивлён, что ты в Нью-Йорке, — холодно сказал отец. — Что ты тут делаешь? Мать в курсе?

— Нет, — нетерпеливо отрезал сын. — Я сейчас не живу с матерью, — отчеканил он, внимательно наблюдая за реакцией оппонента.

— То есть?

— Я живу в Трансильвании, — Джек как можно чётче проговорил название, и реакция не заставила себя ждать.

Грегори Фокс, до этого совершенно невозмутимый, вдруг побледнел, а потом, наконец, взглянул сыну в глаза. Мистер Фокс ахнул и отшатнулся.

— Что? — пролепетал он, вставая из кресла и отходя на безопасное расстояние. — Почему?

Губы Джека расплылись в жестокой ухмылке. Именно в такой реакции он и нуждался. Он не просто ждал её, он её провоцировал. Как же он, должно быть, ненавидит своего отца! Эшли вжалась в кресло, подумав вдруг о своих родителях. Они восприняли новости адекватно и поддержали бы в любом её выборе. В конце концов, несмотря на напряжённые отношения друг с другом, они сделали выбор в пользу семьи. Они остались со своим ребёнком. В отличие от мистера Фокса. Он трусливо сбежал.

— Потому что я не человек, — сказал Джек. — И ты это знал с самого начала, не так ли? Окна не пропускают ультрафиолет, потому что ты знал, что однажды я приду сюда с вопросами.

Так вот почему свет им не навредил! Теперь Эшли увидела, что стёкла с внутренней стороны покрыты тонким металлическим покрытием, которое слегка затемняет их. И наверняка отражает ультрафиолетовое излучение. Грегори Фокс, не веря собственным ушам, смотрел на сына как на террориста, ворвавшегося к нему в кабинет с требованием миллиона долларов и вертолёта. Он вдруг впервые обратил внимание и на Эшли.

— А вы...

— Эшли Смит, моя подруга, — уверенно проговорил Джек.

— Вы тоже...

— Перевёртыш, — закончил за него Джек, не давая отцу завладеть разговором.

Эшли не хотелось даже встревать в беседу, поэтому она была благодарна другу, что он говорил за неё. Сын и отец продолжили буравить друг друга взглядами.

— Мама что-нибудь знала? — спросил Джек.

Мистер Фокс покачал головой и принялся ходить взад-вперёд по кабинету. Он раздумывает, что он может сказать, а что нет. Он даже не знает, сколько известно сыну. Это ставит их в выигрышное положение, если вовремя припереть его к стенке. Эшли прочистила горло и вытянула перед собой руку с кинжалом Кристины.

— Вам знакомо это оружие? — спросила она мистера Фокса.

Казалось, сильнее его впечатлить было невозможно, но у Эшли получилось. Он протянул было руку, чтобы взять кинжал, но Эшли не дала ему этого сделать. Она помнила свой сон и, вопреки увещеваниям Питера, собиралась следовать заветам неизвестного гостя из сна.

— Из рук, — отрезала девушка.

— Да, я знаю его. Этот кинжал я забрал десять лет назад из «Безделушек Майка» в Трансильвании, — посчитав лучшей тактикой отвечать честно, сказал Грегори.

— Зачем? — тут же спросил Джек.

Его отец медлил с ответом, но потом всё же проговорил:

— Мне нужно было попасть... кое-куда.

— Куда? — не унимался Джек.

Отец грозно на него поглядел, но он явно не знал, как лучше сказать. Эшли подумала, что за этой историей кроется что-то, что Джеку может очень сильно не понравиться.

— Я хотел встретиться с нагами, — тихо произнёс он после нескольких минут молчания.

Мистер Фокс устало рухнул в офисное кресло, его плечи опустились. Пять минут назад перед ними стоял энергичный бизнесмен среднего возраста, но теперь они видели только уставшего старика. Его лоб прорезала глубокая морщина.

— С кем, простите? — переспросила Эшли.

Но Джек, кажется, понял, о чём он.

— С высшими судьями Трансильвании? — уточнил он.

— Да. Никто не может попасть к ним — таких брешей просто не существует. А этот кинжал может привести куда угодно.

Он взглянул на оружие в руках Эшли. Он как будто и желал его, и боялся одновременно.

— Правильно ли я понимаю... — начал Джек, стараясь привести мысли в порядок, — ... что ты нарушил закон Трансильвании, обменяв огнестрельное оружие на этот кинжал, чтобы предстать перед нагами, которые по этому закону должны были тебя за этот обмен наказать?

— Всё верно. Но мне удалось с ними договориться. Я заберу пистолет обратно, а они не станут трогать Майка. Мы все сдержали своё слово.

— Но что ты от них хотел? — спросил Джек.

— Я хотел, чтобы они лишили тебя всех твоих сил, Джек, — это был первый раз, когда Грегори обратился к сыну по имени. — Я ещё до твоего рождения знал, кем ты родишься. Твой прадед предупреждал об этом. Его сын — мой дед — знал об этом. Потом узнал мой отец, а потом и я. Мы все ждали, когда в нашей семье родится не человек. Я чувствовал, что это должен быть мой собственный ребёнок, и я был прав. Когда тебе было полтора года, ты притянул к себе игрушку из другого конца комнаты. Она прилетела к тебе в руки прямо по воздуху! — в голосе мужчины слышались отчаянные нотки.

Это были первые эмоции, на которые он решился в их присутствии. Эшли стало его невыносимо жаль.

— Я не хотел этого, и стыдился тебя, — он сокрушённо покачал головой. — Поэтому, когда наги отказали мне в моей просьбе, я ушёл из семьи. Я больше не знал, как тебе помочь.

— Они отказали? Почему? — тон Джека тоже стал гораздо теплее.

— Они сказали, что не станут отбирать силу у ребёнка. Если однажды ты сам придёшь к ним с этой же просьбой, они подумают — так они мне ответили. Но решать за тебя никто не вправе.

— Я с ними согласен, — сказал Джек. — Так кто же я? Перевёртыш?

— Да, — ответил мистер Фокс. — Вроде бы они называли это именно так. А ты уже в него...

Он не мог произнести слово «обращадся», и Джек отнёсся к этому с пониманием, покачав головой.

— Я ещё ничего толком не знаю об этом. Только колдовал немного.

Грегори покивал. Он смотрел на Джека, и в его взгляде читались вина, сочувствие и все эмоции, которые он пытался скрыть с помощью напускного равнодушия и бравады. Сын протянул отцу руку, и тот удивлённо пожал её.

— Спасибо за правду, — поблагодарил Джек.

Эшли показалось, что в разговоре они упустили какую-то важную ниточку, за которую и пришли подёргать. Она взмахнула кинжалом и, пока брешь рябила за их спинами, обратилась к Грегори:

— Как звали вашего прадеда? Того, кто предупреждал о силах Джека?

Грегори посмотрел на неё и как-то отрешённо проговорил:

— Джерард. Его звали Джерард Фокс.

*Совпадение? Пишите догадки в комментариях! И не забудьте поставить голос, это очень поможет в продвижении истории!*