Халагардт
Джек озирался по сторонам, но его взгляд был устремлён не в настоящее, а в прошлое. Он пытался понять, каким образом он мог оказаться здесь в детстве, если всю жизнь прожил в человеческой Параллели, а в его семье ничего не знали о Трансильвании.
— Давайте зайдем к Мируне, а там уже всё обсудим, — предложил Сэм, осторожно беря Джека под локоть и уводя с проспекта.
Ребята закивали, а Эшли, почувствовав необходимость Джека в поддержке, взяла его за другую руку и повела вслед за остальными. От неё не ускользнул хмурый взгляд Питера на их сцепленные руки.
Они вошли в неприметное полуподвальное помещение, над которым красовалась деревянная вывеска «Погрибок». Рядом с надписью был мастерски выжжен причудливый гриб с большой шляпкой. Мируной оказалась полная красивая приземистая женщина с кудрявыми русыми волосами по плечи. Она обрадовалась посетителям — в Погрибке кроме них никого уже не было.
— Надо же, какие люди! — раскинув мощные руки в стороны, воскликнула Мируна. — Рассаживайтесь! А эти молодые люди кто?
Она ласково посмотрела на Джека и Эшли, которые все ещё держались за руки.
— Наши новички — Эшли и Джек, — представила их Элизабет. — Привели их дегустировать твою чорбу. Неси на всех!
— Будет сделано!
Мируна шумно удалилась на кухню, напевая себе под нос, а ребята расселись за длинным столом в глубине таверны. Все здесь было сделано из грубо отесанного лакированного дерева, за исключением разве что кранов на баре. Эшли пригляделась: Мируна наливала здесь квас, пиво, морс и цуйку. О последнем Эшли никогда не слышала. Звучит это странно, должно быть и на вкус так же.
Джек был сам на себя не похож. Он то и дело озирался по сторонам, ёрзал и явно чувствовал себя не в своей тарелке.
— Я был здесь, когда мне было лет 6, — сказал он наконец, притянув всеобщее внимание. — Вместе с отцом. Я точно помню эту аллею, на которой мы оказались. Здесь есть лавка «Безделушки Майка» — я видел её пять минут назад — отец заходил туда со мной. Разговаривал с продавцом. Он что-то купил у него, и мы ушли. Отец очень спешил. Больше ничего не помню, — он тяжело вздохнул.
— А ты можешь ему позвонить и спросить? — поинтересовалась Эмма.
— Мы с отцом давно не общаемся, — сокрушённо покачал головой парень. — Отец живёт в Нью-Йорке и только периодически присылает деньги и подарки. Он всё время работает, и у него нет времени на меня.
Эшли ощутила укол вины. Она вспомнила, как пристыдила Джека при одноклассниках, надавив на эту больную тему. Она, конечно, не имела права так говорить. Только сейчас она поняла, как сильно это его задевает и без чужих тыканий носом. И как болезненно он переживает разрыв отношений с человеком, который по идее должен быть для него самым близким. Эшли вдруг захотелось стать для него таким человеком. Семья — это не только общая кровь. Это дружба, взаимопомощь, понимание и поддержка. И неважно, от кого ты её получаешь. Разумеется, отца ему никто не заменит, но она хотя бы может стать ему хорошим, верным другом.
— Но ты же теоретически можешь ему позвонить? — уточнил Джо.
Джек кивнул:
— Буду пытаться. Я уверен, что придётся долго пробиваться, может даже стоит записаться у его секретарши. Эх, ладно, — он тряхнул головой и, увидев Мируну с целым казаном густого горячего варева, потёр ладоши. — Я вижу еду, значит, пока что думаю только о том, как набить желудок.
— А вот это правильно! — похвалила Мируна, поставив казан на стол. — Я на кухне, если что понадобится — зовите!
Она напоследок начертила в воздухе пару знаков, и на столе образовались тарелки, ложки, салфетки и стаканы. Мируна пожелала приятного аппетита и оставила их наслаждаться едой.
Эшли никогда ещё не пробовала такой вкуснятины! Чорба оказалась густым супом с овощами и телятиной, щедро сдобренным зеленью. Бульон был солоноватый и наваристый. Стоило приехать в Трансильванию хотя бы ради этого.
Кое-что никак не давало Эшли покоя: отец Джека наверняка знает о Трансильвании. А значит, он может пролить свет на его родословную. Знает ли он о том, где сейчас его сын? Этот человек явно что-то скрывает, и притом не первый год. Более того, он сам был здесь. Значит, знает и про бреши, и даже что-то покупал в лавке таинственного Майка. Кстати...
— Нам нужно зайти к Майку, — проговорила Эшли. — Если отец Джека был у него, значит Майк может его помнить.
— Майк — как раз тот самый друг Джонатана и бывший сторонник Протеста, — одобрительно кивая, поддержал Питер. — Если он что-то знает, то обязательно расскажет.
Джек напрягся, а потом согласно кивнул.
Когда они вышли из Погрибка, многие лавочки уже позакрывались, но в «Безделушках Майка» ещё горел свет. Владелец магазина стоял за прилавком, пересчитывая кассу. Видимо, как раз готовился к закрытию. Майк был мужичком средних лет с ярко-синими волосами, эспаньолкой и бакенбардами. Когда он поздоровался с ребятами, то взгляд его задержался на Эшли.
— Здравствуйте, — она протянула ему руку для рукопожатия. — Меня зовут Эшли, а это мой друг Джек. Я правнучка Кристины Гритисс.
Лицо Майка приобрело удивленное выражение.
— То-то мне показалось, что я тебя знаю, — отозвался Майк. — Ну конечно, ты её правнучка. Те же волосы, то же сложение, только глаза...
Он внимательно смотрел на её лицо. У него, должно быть, в голове не укладывалось, как правнучка Кристины может быть нежитью.
— Да, долгая история. У Джека есть к вам вопрос.
Джек откашлялся и произнес:
— Может быть, мой вопрос покажется вам странным, но вы знаете этого человека? — он наклонился над прилавком и протянул Майку смартфон с фотографией отца на экране.
Майк внимательно посмотрел на фото и покачал головой:
— Нет, не припоминаю.
— Вы уверены? — плечи Джека поникли. — Он приходил сюда лет десять назад, с ним был мальчик шести лет. Это был я.
Майк старался вспомнить, но, очевидно, с тех пор в его лавке побывали тысячи разных людей, и вспомнить какого-то одного он не мог.
— Если вы скажете, что он купил, я возможно вспомню, но просто по фотографии... извините.
Джек напряжённо думал. Он был маленьким мальчиком — конечно, он не помнит, что именно отец забрал из лавки Майка. Скорее всего, он смотрел по сторонам и вообще не особо интересовался тем, что там обсуждают двое взрослых. В лавке действительно было на что посмотреть. Здесь был отдел с украшениями: наручные часы, кольца, ожерелья, браслеты, посохи, серьги. Был отдел с оружием: кинжалы, ножи, стрелы, колчаны, арбалеты, несколько мечей и даже мачете. Был отдел с доспехами: наручи, шлемы, кожаные жилеты, щиты.
— Он не покупал, — вспомнил, наконец, Джек. — Он кажется, менял. Я точно не помню, что на что. Возможно, какое-то оружие. Его зовут Грегори Фокс.
Майк изменился в лице.
— Пойдём, — сжав губы в тонкую полоску, произнёс он.
Бесцеремонно схватил парня за локоть и потащил в подсобку.
— Эй, куда вы его ведёте? — вступилась за друга Эшли.
Питер и Сэм выступили вперёд, готовые кинуться на подмогу.
— Говорить буду с ним с глазу на глаз, — отрезал Майк тоном, который ясно говорил, что возражений он не потерпит. — Он вам потом объяснит, если доверяет.
Они скрылись в каморке за прилавком. Джек успел кинуть на Эшли вымученный взгляд перед тем, как дверь захлопнулась.
Ребята неловко переглянулись, переминаясь с ноги на ногу. И что им теперь делать?
— Надо было всё равно пойти с ним, — злилась Эшли.
— Майк не причинит ему вреда, — уверенно сказал Питер. — Он давний друг Протеста. Думаешь, откуда у нас оружие и доспехи?
— Тогда почему нельзя было рассказать при всех? — не унималась девушка.
— Значит, у него есть причины, — подал голос Демин. — Возможно, обмен был незаконный.
— А что незаконно обменивать? — спросила Эшли. — Не пришёл же он менять героин на метательные ножи?
Демин не ответил, только скрестил, как обычно, руки на груди. Эшли заходила взад-вперёд по магазину. Всего семь шагов на север, и шесть на запад. Каморка действительно маленькая. Но все стены увешаны товарами, прилавки ломятся от железа, серебра, стали, золота, платины, драгоценных камней. Эшли взглянула на прилавок с холодным оружием: под такими стеклянными колпаками в Ричмонде обычно продавали ювелирку. Были совсем тонкие длинные стилеты; закруглённые керамбиты из крашеной стали; прямые ножи танто в кожаных ножнах.
Эшли вдруг увидела нож, от вида которого её сердце забилось как бешеное. В дальнем углу прилавка лежал серебряный кинжал с рукоятью в виде орла. С ярко-пурпурным камнем вместо глаза. Точь-в-точь как тот, что лежал в её прикроватной тумбочке в Валентайне. Что это значит? Как он здесь оказался? Он просто не может здесь быть, потому что она самолично проверяла сегодня, на месте ли он — в домике номер Тринадцать в Валентайне! Голова резко закружилась, и она чуть не упала, но вовремя оперлась о прилавок.
Ребята негромко переговаривались между собой, и никто, кажется, не заметил, как взволнована Эшли. Никто, кроме Питера.
— В чём дело? — он держался холоднее, чем обычно, но на его лице читалось искреннее беспокойство.
— Этот кинжал, — она указала на товар под стеклянным колпаком, — я видела точно такой же.
— Где? В Лондоне?
— Нет... не совсем, — она замялась и украдкой взглянула на ребят, не слышат ли они, о чём Эшли говорит.
— Хочешь, выйдем на воздух? — предложил Питер.
Он смотрел ей прямо в глаза, и Эшли впервые за всё время посмотрела в его, не отводя взгляд. Щёки запылали, но почему-то только глядя в эти фиолетовые глаза, она ощущала себя в безопасности. Переставать в них смотреть совсем не хотелось, но она кивнула, соглашаясь с предложением. Что-то, должно быть, промелькнуло в её взгляде, потому что рот Питера дёрнулся, но он передумал говорить то, что хотел сказать. Они вышли из «Безделушек».
Прохладный вечерний воздух обдавал лицо. Они решили не спеша пройтись по аллее. Питер не торопил Эшли, и та была ему благодарна. Она до сих пор не понимала, кому и что можно рассказывать, но почему-то ей казалось, что Питеру можно доверять. Она верила в то, что он не хочет причинить ей вред. Или ей хотелось в это верить. Эшли, тщательно выбирая слова, рассказала ему о кинжале Кристины. Как только она закончила, Питер спросил:
— Почему ты не хочешь показать его Джонатану?
— Ты сам знаешь, — сказала девушка. — Не ты ли говорил, что не стоит ему доверять во всём? Я уверена на сто процентов, что это именно тот случай, когда Джонатану не нужно знать.
— Почему ты в этом уверена?
— Ну... — Эшли подумала, что он, вероятно, сочтёт её психически больной. — Мне снился сон. В нём я видела какого-то мужчину. Он настоятельно требовал, чтобы я ни в коем случае никому не отдавала кинжал. Эта вещица — очень непростая, голову даю на отсечение! — пылко закончила она, взглянув на него.
К удивлению Эшли, Питер не выглядел смущённым, он очень внимательно её слушал, сложив руки в замок за спиной, степенно вышагивая рядом с ней. Поэтому Эшли расхрабрилась и продолжила:
— А потом я видела этого мужчину в Валентайне, в Стеклянной башне. Не физически, а... как бы в отражении. Как будто его там не было на самом деле, а просто проекция или типа того. Понимаешь?
Питер уверенно кивнул.
— А с чего ты взяла, что этому мужчине доверять можно, а Джонатану — нет?
Девушка понимала, что Питер задаёт ей логичные вопросы, пытаясь дать ей взглянуть на ситуацию с другой стороны. Но она почему-то начинала злиться. Она совсем запуталась. То он говорит, что Джонатану доверять нельзя. Теперь он обвиняет её в том, что она больше доверяет какому-то чужаку из ночного кошмара, чем Джонатану. Она вдруг ощутила такую ужасную усталость, хотелось прямо здесь сесть на траву, и чтобы никто не трогал.
— Я... я не знаю, — её плечи безвольно опустились.
Питер остановился и повернулся прямо к ней, заставив её тоже перестать идти.
— Эшли, ты понимаешь, что этот человек — кем бы он ни был — мог с помощью магии вторгнуться в твой сон, чтобы внушить что-то сделать или не делать чего-либо? — на его лице читалось явное беспокойство.
— Да, я тоже об этом думала, но! — она выделила последнее слово голосом. — Зачем кому-то залезать ко мне в сон, чтобы просить не отдавать кинжал? Логичнее было бы, если бы он потребовал отдать кинжал ему. Или кому-то другому. А оставить кинжал — ну он ведь и так у меня? Я думаю так: этот человек — кем бы они ни был — знал, что скоро кто-то пронюхает о кинжале и попытается стырить. Или вежливо попросит.
— Думаешь, он имел в виду Джонатана? — спросил Питер.
— У меня нет других вариантов, — развела руками девушка.
У Питера, видимо, тоже не было. Они больше не говорили, просто смотрели друг на друга. Эшли заметила, какие глубокие тени залегли под его глазами, а радужка потемнела. Он выглядел уставшим и даже болезненным. У самой Эшли зуб на зуб не попадал: она оделась довольно легко, и теперь, под холодным ветром, совсем озябла. Питер попытался взять её руку в свою, но его ладонь прошла сквозь неё. У Эшли округлились глаза.
— Просто давно не пил кровь, — успокоил он девушку, увидев её смятение. — Нужно возвращаться.
Эшли и забыла, что равки становятся бесплотными, когда перестают пить кровь. Они становятся похожими на призраков, которыми, по сути, и являются.
Они молча направились к лавке Майка. Джек уже вышел с Майком из подсобки, и выглядел, кажется, удовлетворенным беседой. Майк тоже казался более беззаботным, чем полчаса назад. Решив, что будет пытать Джека позже, Эшли подошла к хозяину лавки, чтобы задать свои вопросы.
— Отвлеки их, — на ходу бросила она Питеру, указав на ребят, столпившихся возле какой-то особенно интересной безделушки.
Он понял, и подошёл к ним, задавая какой-то вопрос, а Эшли прошмыгнула к прилавку.
— Эй, Майк я насчёт этой штуки, — она показала на кинжал Кристины. — Откуда она у тебя?
Майк как-то странно поглядел сперва на Эшли, затем на кинжал, затем тяжело вздохнул.
— Да, это правда, — произнёс он. — Он принадлежал твоему родственнику. Джерарду Гритиссу.
Эшли уже где-то слышала это имя, но не могла вспомнить, где именно. Но точно слышала, совсем недавно.
— Но почему он сейчас у тебя? — уточнила девушка, решив, что с именем владельца разберётся позже.
— Не совсем понимаю, к чему ты клонишь, — вполне правдоподобно нахмурился Майк. — Он у меня уже очень долго лежит.
Эшли и сама нахмурилась, совершенно сбитая с толку. Если только...
— Их было два одинаковых, — добавил Майк. — И, что ещё более странно, именно об этом кинжале я только что говорил с твоим знакомым.
Ну конечно, их было два! Не мог именно её кинжал оказаться здесь сегодня, единственное объяснение — их было два. Только вот что означала последняя реплика Майка? Джек-то тут при чем? Он обернулась в поисках друга, но он не обращал на неё внимания, отвлеченный Питером. Протест что-то бурно обсуждал; они не обращали никакого внимания на Эшли и Майка.
— Этот кинжал отец Джека несколько лет назад обменял для меня на кое-что. А потом принёс кинжал обратно.
— Но зачем он был нужен мистеру Фоксу? — растерянно спросила Эшли.
— Боюсь, об этом лучше спросить самого мистера Фокса, — ответил Майк.
Эшли решила, что разговор на этом окончен, и уже было собралась уходить, как вдруг Майк прокашлялся и тихонько, как бы нехотя, добавил:
— Мисс Смит, у этого кинжала — как и у его двойника — есть особые свойства. Думаю, что мистеру Фоксу было об этом известно. И именно поэтому кинжал был ему так остро необходим.
— Какие свойства?
Майк пожал плечами и громко проговорил, обращаясь к Протесту:
— Друзья, магазин закрывается! Если не собираетесь ничего покупать, прошу покинуть лавку! Приходите завтра!
Ребята засуетились и стали прощаться с Майком, спешно покидая помещение.
— Ну что? — спросил появившийся из ниоткуда Питер, когда они оказались на продуваемой всеми ветрами улице Халагардта.
— Кое-что узнала, — расплывчато сказал Эшли. — Нам с Джеком предстоит долгий разговор с его отцом.
Что скрывает отец Джека? Интересно? Ставь «голосовать», чтобы я быстрее написала новую главу!