Трансильванская легенда

Рождественское утро выдалось морозным, но ясным. Эшли не хотела вставать. Желание было только одно: укутаться потеплее в одеяло и весь день провести в уютной сладкой дремоте. Ещё желательно уткнуться носом в шею Питера, но это опционально.

Джек буркнул что-то нечленораздельное, плюхнувшись на диван в ожидании, когда щёлкнет закипевший электрочайник. Вчера Джек неудачно упал во время тренировки с Демином, поэтому походка у него была сегодня смешная. Эшли же почти не чувствовала рук после занятий с Джо и Рикардом. Зато она добилась определённых успехов в овладении магией и бродсодами. Джо и Рикард не уставали её хвалить. Даже Бернат, проходивший мимо, остановился поглазеть на свою «невесту».

С Бернатом она больше не заговаривала, да и не очень-то хотела. Зато она поболтала немного с Фридой. Та рассказала ей уйму смешных историй о Гритиссах и их фамильных причудах. Отец Кристины, например, собирал технику, которую доставал из человеческой параллели. Во многом благодаря ему в Трансильванию удалось интегрировать современные технологии. А доставал он эту технику, видимо, с помощью меча, который разработал Парацельс. Об этом Эшли предусмотрительно умолчала в разговоре с Фридой.

— Доброе, — ответила Эшли в подушку, расшифровав послание Джека как «доброе утро».

Сегодня Джонатан объявил всем выходной, потому что уже на завтра был запланирован поход в Форт-Гритисс. Грин решил, что ребятам нужно отдохнуть и оторваться как в последний раз, потому что он действительно для кого-то мог стать последним. А может и для всех сразу. Учитывая то, как быстро Фаундер умеет убивать, никто из них может не вернуться в Валентайн.

Эшли до сих пор не услышала от Джека поздравление с днём рождения. Нет, она, конечно, особо ни на что не надеялась, но было как-то обидно. Может, забыл, а может, его больная пятая точка отвлекает от дел насущных. В конце концов, сегодня не только её день рождения, но и Рождество, а для многих в Валентайне, кто родился не в Трансильвании, это был праздник.

Кое-как встав с постели она добралась до ноутбука и позвонила по видеосвязи родителям. Увидев их, она вот-вот готова была расплакаться. Она так счастлива их видеть, а они даже не в курсе, что это может быть последний раз, когда они вот так разговаривают.

— Как ты там, детка? — спросил папа, поздравив её с днём рождения и Рождеством. — Всё хорошо?

— Да, всё круто, — соврала девушка. — А вы как?

— Есть пара новостей, — сказала мама, и по её лицу Эшли поняла, что ей не терпится поделиться радостью с дочерью. — Во-первых, дела в магазине пошли очень хорошо. Сейчас в Лондоне очень холодно, и многие заходят погреться и попить кофе. А недавно к нам забрела блогерша Хейли Кан, и ей так понравилось, что она прорекламировала магазин у себя в тиктоке. И тут люди повалили прямо толпами!

— Вау, Хейли Кан была у тебя в магазине? — вскричала Эшли.

Когда-то у неё было время смотреть тикток! Она тоже была подписана на Хейли Кан. Нужно как-нибудь зайти и посмотреть, что она рассказала про мамин магазин. Это местная ричмондская тикток-дива, и её мнение для многих является авторитетным.

— Да! — счастливо улыбаясь подтвердила миссис Смит. — Но это ещё не всё...

Они с отцом переглянулись, набрали воздуха и одновременно выпалили:

— Кира ждёт ребёнка!

Эшли чуть не поперхнулась ромашковым чаем, который пила. Её сестра? Станет мамой? Ну офигеть новости!

— Она беременна? — тупо переспросила Эшли.

— Да, обычно ребёнка ждут беременные, — съязвил отец.

— Так я, что, получается... стану тётей?

— Да!

— С ума сойти.

Эшли пыталась как-то это переварить, но получалось неважнецки. В последнее время у неё с сестрой были тёплые отношения: Кира даже предлагала сестре остаться у неё, когда родителям приспичило перебраться в Ричмонд. Но совсем уж близко они никогда не общались. А теперь её сестра, которую она знала с младенчества, сама обзаведётся ребёнком. Уму непостижимо!

Они ещё немного поболтали, и Эшли распрощалась с родителями. Хорошо, что камера плохо передаёт картинку, иначе они бы непременно заметили, что у дочери глаза на мокром месте.

Пока Эшли болтала с семьёй, Джек успел куда-то убежать. А она как раз хотела отдать ему рождественский подарок. Ну и ладно, встретит ещё сегодня.

Девушка оделась потеплее и отправилась в столовую — готовить самой сегодня не хотелось. Лучше закажет у Сурсы что-нибудь вкусненькое.

По дороге она обратила внимание на то, что армейские лагеря её знаменосцев сегодня расположились поближе к Валентайну. До этого они были спрятаны глубже в лесу, и военачальники сновали туда-сюда, чтобы обсудить дела со своими генералами. Сегодня их было видно из-за деревьев, покрытых комьями снега. Из палаток и шатров доносились весёлые пьяные голоса. Десять утра, а они уже пьют? Похоже, денёк им предстоит занимательный.

Когда Эшли вошла в Стеклянную башню, её оглушил целый сонм голосов:

— С днём рождения!

Взорвалась хлопушка, и Эшли невольно вздрогнула, осыпаемая разноцветными конфетти. Кто-то хлопнул девушку по плечу, а потом со всех сторон посыпались разномастные поздравления, а саму Эшли чуть не задушили в бесконечных объятиях. Только Демин ограничился сухим чопорным поздравлением. Эшли оглядела присутствующих: здесь не было Берната. Должно быть, предпочёл праздновать в шатрах со своими воинами.

Эшли поблагодарила друзей, и они расселись за сдвинутыми по такому случаю столами. Кто-то нахлобучил имениннице на голову праздничный колпак, и та подумала, что более по-дурацки, чем сейчас, она себя ещё не ощущала.

— Как самочувствие? Колени не ломит? — пошутил Джек.

Вот почему он не поздравил её утром: ждал, пока все соберутся.

— Ха-ха, — саркастично произнесла Эшли. — Сам-то далеко от меня ушёл?

— Я вырасту только в апреле, — развёл руками лисёныш. — Так что я, в отличие от тебя, ещё молод, бодр и горяч.

— Завтра увидим, — произнесла девушка, и все умолкли.

Она поняла, что зря это ляпнула: сегодня все собрались, чтобы не думать о завтрашнем дне, оттянуть этот момент. Чтобы насладиться свободой, жизнью и обществом друг друга. А она своим чёрным юмором всё испортила.

— А сегодня... — продолжила она более весёлым тоном, — гульнём так гульнём!

Протест громко заулюлюкал. Все кинулись заказывать себе еду, не стесняясь в фантазиях. Эшли попросила у Сурсы каре ягнёнка, черничный пирог, брокколи запечённые с сыром и томатный сок. Эх, вот это пир так пир! Когда ещё удастся так наесться?

Эшли оглядела столовую, но не нашла никаких признаков Рождества: ни омелы, ни гирлянд, ни еловых веток. Кажется, Питер не шутил: сегодня только её день рождения, никакого Рождества. Она почувствовала огромную благодарность парню за такой подарок.

Ребята болтали без умолку, настроение у всех было очень возбуждённое и взволнованное. Фрида развлекала гостей смешными историями. У неё отменное чувство юмора, отметила про себя Эшли. А это часто признак острого ума и высокого интеллекта, чего не скажешь по её миленькому лицу. Впрочем, Эшли уже видела её на тренировках и могла поклясться, что не повезёт тому человеку, который встанет у неё на пути.

Рикард-Мастер ходил от одной небольшой компании к другой и переговаривался со всеми сразу. То там кинет остроумную шутку, то здесь даст совет. Ему явно нравилось находиться в компании молодых ребят — это и ему самому давало возможность почувствовать себя моложе. Он не выглядел совсем уж старым, но его лучшие годы уже прошли. Возможно, он избрал для себя стезю наставника по колдовству для того, чтобы влиять на юные умы, вносить свою лепту в процессы, которые двигают Трансильванию. Эшли относилась к Рикарду Фальконеру с большим уважением и почтением. И, конечно, благодарностью за то, что учит её овладевать магией на том уровне, которым должна обладать юная Гритисс.

Самым закрытым персонажем для Эшли до сих пор оставался Мордекай Фергюсон. Он всегда был так строг и сосредоточен, что создавалось впечатление, будто ты говоришь с нейросетью, которая автоматически подбирает и выдаёт ответы в зависимости от того, что ты скажешь. Он больше наблюдал, чем делал. Больше слушал, чем говорил. Трудно было предположить, что у него на уме.

Близнецы Джастис по возрасту (как предполагала Эшли) недалеко ушли от членов Протеста, поэтому они были на одной волне. Ребята иногда слишком веселились, что раздражало девушку. Ну как можно быть такими беззаботными, когда завтра им предстоит столкнуться с Фаундером? Эшли считала их слишком несерьёзными, но надо признать: они вносили определённую долю расслабленности в напряжённую атмосферу Протеста.

— Как ты? — раздался голос позади Эшли.

Она обернулась и увидела переминающегося с ноги на ногу Сэма. Он повёл головой чуть в сторону, чтобы увидела только она. Просит выйти с ним? Он выглядел бледным и болезненным, под глазами залегли глубокие тени. Эшли, не задавая лишних вопросов, встала из-за стола и поднялась с Сэмом в библиотеку.

— Что случилось? — оглядывая помещение на наличие чужих ушей, спросила девушка.

— Питер сказал, ты переживаешь из-за меня, — проговорил он. — Не надо беспокоиться, это тебя не касается. Я горжусь твоими успехами, у меня и в мыслях не было завидовать.

— Хорошо, но что с тобой происходит? — девушка предприняла отчаянную попытку выведать причины странного поведения Сэма.

Ей не нравилось, как он выглядел, и как дрожал его голос.

— Это личное, я бы не хотел пока об этом говорить, — механически произнёс Сэм, не глядя на подругу. — Я обязательно расскажу, но не сейчас. Сейчас мне нужно понять, что делать дальше. Ладно?

— Хорошо, — плечи Эшли поникли.

Она поддалась импульсивному порыву и крепко его обняла. Сэм сперва опешил, а потом прижал её к себе и погладил по голове.

— Спасибо, — прошептал он ей на ухо. — И с днём рождения!

Она отпустила друга, напоследок слабо улыбнувшись. Наблюдая, как за ним закрывается дверь, она думала, что чужая душа и вправду потёмки. А сегодня, кажется, будет много душевных разговоров и признаний. Настроение в Валентайне царило такое, словно сегодня — последний день в жизни каждого обитателя городка. Вероятно, для кого-то он действительно станет последним.

Внезапный порыв ветра распахнул настежь окно библиотеки. Эшли поёжилась — на дворе всё-таки декабрь. Морозный воздух обдавал её холодом, пока она закрывала окно.

Когда девушка развернулась, чтобы выйти из библиотеки, то увидела на столе подарок в небольшой квадратной коробке. Коробочка была обёрнута подарочной бумагой в пурпурно-серебряных цветах. К ней был пришпилен большой бант из чёрной атласной ленты. Эшли оглядела комнату. Она готова была поклясться, что минуту назад на этом столе было совершенно пусто. Откуда он взялся? Не было никаких сомнений, что коробочка дожидается её — больше здесь никого нет. И её появление как-то связано с внезапно раскрывшимся окном.

Она осторожно взяла коробку в руки. А вдруг ловушка? Ещё одна уловка Фаундера? Любопытство пересилило, и Эшли потянула за конец атласной ленты. Наспех разорвав подарочную обёртку, она обнаружила под ней коробочку, отделанную чёрным бархатом. Нетерпеливо открыла её и увидела крохотный свиток желтой от старости бумаги. Отбросив ненужную коробку в сторону, она развернула свиток. На бумаге синими чернилами было выведено несколько знаков, последовательно сложенных в магический пасс. Эти знаки Эшли не учила ни с Сэмом, ни с Рикардом. Внизу свитка корявым почерком было приписано: «Кастуй осторожно. Пригодится в Форт-Гритисс. С днём рождения!»

Эшли не знала этих пассов, и какого эффекта от них ожидать — тоже неизвестно. А таинственный даритель не пожелал раскрыть значение подаренного магического знания. Да и кто он, этот даритель? Ей почему-то казалось, что это человек из её сна, человек в отражении, хозяин ворона, который защитил её от Берната. Но если он защищает её, то почему не показывается? Может ли это быть кто-то из Валентайна?

От бесконечных вопросов без ответа у Эшли разболелась голова, и она, собрав и выкинув обрывки подарочной бумаги, уселась за стол. Как следует разглядела пассы, описанные в свитке. Как можно колдовать, не зная результата? Всегда, когда ты используешь магию, ты должен знать, что именно хочешь получить. У любой магии есть цель.

Она попыталась отработать знаки, присланные незнакомцем. Получалось из рук вон плохо из-за того, что она не представляла себе, что должно получиться. Отбросив жалкие попытки, она ушла из библиотеки.

Вместо того, чтобы вернуться в столовую, девушка пошла к себе в домик. Но не успела скрыться за дверью, как услышала позади голос Питера.

— Прячешься?

Эшли приложила палец к губам, схватила его за руку и втянула в пустой дом.

— Странный сегодня день, — вздохнула она, когда они уселись в обнимку на диванчике.

— Понимаю.

Так они и сидели: он гладил её по голове и мурлыкал какую-то песенку, а она лежала у него на груди, слушая тишину его небьющегося сердца.

Она не решалась рассказать ему о странном подарке от незнакомца. Не знала, как он отреагирует, да и освоить колдовство ей так и не удалось. К чему тогда рассказывать? Лучше провести этот день более приятным способом.

— А помнишь, ты обещал меня нарисовать? — спросила она, посмотрев на него.

Он улыбнулся той самой смущённой улыбкой, которую она так любила.

— Хочешь сделать это сейчас? — спросил он.

Она покраснела от двусмысленности этого вопроса, но быстро взяла себя в руки и сказала:

— Да.

— Тогда пошли.

Он привёл её в свой домик. Она здесь была не раз, но что-то изменилось. Как будто домик стал не таким приветливым, как раньше. Освещение стало тусклее, температура холоднее. Эшли поёжилась.

— Не обращай внимания, — посоветовал Питер, таща из спальни мольберт, холсты и краски с кистями. — Это внутренняя магия домиков реагирует на атмосферу внутри. Если кто-то себя плохо чувствует, домик становится запущенным и холодным. Сэм в последнее время очень напряжён, поэтому пока живём так.

Он зажёг несколько свечей, пока Эшли располагалась на диванчике в удобной позе. Затем Питер расположил свечи так, чтобы свет выгодно выделял её черты, а то, что нужно скрыть, укрылось в тенях. Установив свежий холст на мольберт и взяв в руки кисть с палитрой, он почти целиком скрылся за работой, иногда выглядывая и оценивая ракурс модели.

— Левое плечо немного вперёд, — попросил он. — А правую ногу спусти слегка с дивана.

Он свёл брови вместе, сосредоточившись на работе. Эшли было приятно видеть его таким. Он стал писать, а девушка старалась не сводить с него глаз и не шевелиться. Ей предстояло провести на этом диване несколько часов, и она постаралась размышлять о чём-то приятном.

Например, она попыталась представить себе лицо Джонатана, когда Джек и Эшли после взятия Форт-Гритисса объявят, что Джек — полноправный наследник замка. Ей было немного совестно, что она не сообщила об этом наставнику, ведь он в последнее время ничего от неё не скрывал. Ну, насколько она могла знать. Тем не менее, таинственный даритель наказал ей никому не отдавать кинжал Кристины, и девушка была почти на сто процентов уверена, что он имел в виду Джонатана. Но может ли она доверять этому загадочному посетителю снов? Она вообще не знает, кто он. А вдруг это игры Фаундера? Мог ли он залезть к ней в голову?

Джонатан говорил, что Валентайн надёжно защищён магией Сурсы, но ведь как-то тело Парацельса сюда попало? После этого равк пообещал усилить защиту, и инцидентов больше не было. А вдруг их не было не потому что Фаундер не смог, а потому что больше не пытался?

Питер откинулся на кресле, оценивая промежуточный результат.

— Эскиз есть, осталось доработать, — сообщил он, улыбаясь. — Не хмурься, когда думаешь. Я хочу нарисовать безмятежную Эшли.

— Прости, — сказала девушка, потерев лоб, как будто это могло убрать оттуда морщинки.

И где же всё-таки магистерий? До скрежета зубов хотелось узнать эту тайну, которую Парацельс унёс с собой в могилу. Эшли могла поклясться, что последняя его фраза, про уголки в Форт-Гритисс, была подсказкой для неё. Он доверил ей эту тайну, потому что... потому что что? Почему ей, а не кому-то ещё? Он служил Фаундеру, когда был в Трансильвании. Он спокойно смотрел на казнь сотен равков и перевёртышей. Гритиссы его мало беспокоили. Всё, что связывало его с Гритиссами, это то, что они с Кристиной оба какое-то время прятались у амазонок. Так, а вот это похоже на зацепку!

Она помнила, что Кристина позволила Парацельсу воспользоваться кинжалом... который он же сам и создал! Он ушёл через брешь, созданную кинжалом. Сбежал от своего мучителя, спрятав перед этим магистерий. Мог он помочь Эшли, потому что считал, что её прабабушка спасла ему жизнь? Нет, Эшли была уверена, что тут было что-то ещё.

В любом случае, ей не узнать правды, пока она не доберётся до Форт-Гритисс. Магистерий где-то там, а значит, нужно обследовать замок. Завтра — монументальный день. И для самой Эшли, и для всей Трансильвании.

В чём вообще польза магистерия? Маги и нежить и так могут путешествовать через естественные бреши. Беда только в том, что им приходится добираться до определённых брешей, которые ведут в конкретное место. Магистерий решает эту проблему искусственным путём: создаёт брешь и соединяет воедино осколки души, на которые она распадается при переходе.

Ещё говорят, что магистерий дарует бессмертие. Парацельс тому подтверждение — он прожил не одну сотню лет, прежде чем Фаундер его убил. Только вот как он мог его убить, если Парацельс был бессмертным? Может, есть возможность обратить действие магистерия, став снова смертным? Тогда как Парацельс мог им воспользоваться, если магистерий спрятан в Трансильвании?

Эшли поймала себя на том, что опять свела брови. Она быстренько приняла самое безмятежное выражение, которое только могла. Питер сделал вид, что не заметил её манипуляций, но она увидела, как уголки его губ дёрнулись, когда она расслабила лицо.

Солнце уже пересекло середину неба и медленно опускалось с другой стороны. День близился к завершению, и у Эшли внутри всё свело от волнения. День икс всё ближе, а она совершенно к нему не готова. Как будто близился важный экзамен, а она ни разу не взяла в руки ни одной книги, чтобы подготовиться. Конечно, это чушь: Рикард, Джо и Сэм учили её так яростно и напряжённо, что за последние несколько недель её способности взлетели выше некуда. Но ей всё равно казалось, что этого недостаточно.

Наконец, Питер сделал два последних взмаха кистью и отодвинулся, придирчиво оценивая картину.

— Готово, — резюмировал он. — Хочешь посмотреть?

— Конечно, зря я что ли часами зарабатывала пролежни?

Она покинула своё место модели и обошла мольберт. Когда она увидела портрет, то не поверила своим глазам. Девушка на холсте была так похожа на неё, но при этом в ней было что-то неуловимо чужое. Более мягкие черты лица, чем она видела в зеркале. Нежно очерченные плавными линиями губы. А в фиолетовых глазах полыхал огонь, делая взгляд твёрдым и воинственным. Так вот как её видит Питер! Немыслимо, как по-разному могут выглядеть люди в зависимости от того, что к ним чувствуют художники.

— Как тебе? — с сильным волнением поинтересовался равк.

— Великолепно! — отозвалась девушка. — Не думала, что я так красива.

— Я вижу тебя такой каждую секунду, — признался парень. — И я наконец смог смешать цвет глоксинии, видишь?

Он указал на глаза девушки с портрета. В фиолетовом цвете её глаз было чуть больше индиго, чем фуксии. Эшли с нежностью провела по волосам Питера, а потом наклонилась и поцеловала, стараясь вложить в поцелуй все свои чувства. Как всегда бывает, когда её губы соприкасались с его, внизу её живота целые полчища неведомых волшебных существ рвались наружу, раздирая её на части. Казалось, если она сейчас отпустит его, то погибнет на месте.

Она оторвалась от Питера только когда они услышали шум со стороны Стеклянной башни. Что там опять происходит? Только бы не очередное тело посреди лужайки! Питер с Эшли быстро переглянулись, а затем выскочили на улицу.

Солдаты армий знаменосцев бежали в Стеклянную башню. Бернат тоже пробежал мимо Эшли и Питера, даже не взглянув на парочку.

Всё так же держась за руки, равк и перевёртыш ворвались в столовую и сразу увидели, в чём дело.

— Кто это сделал? — в ужасе спросила Эшли у собравшихся.

Протест и их друзья собрались вокруг Сурсы. Дерево с фиолетовыми листьями больше не сочилось энергией магии. Листья опали на пол и почернели. Голые ветви усохли, кора местами осыпалась и покрылась трещинами, совсем как лицо Фаундера.

Эшли осмотрелась по сторонам. Ни один источник света в Стеклянной башне не горел. От холода изо ртов членов Протеста вырывались клубы пара. В тарелках вместо вкусной еды были перегнившие объедки, в которых копошились мерзкие на вид черви и тараканы размером с ладонь. Эшли чуть не вырвало от этого зрелища, она еле устояла на ногах, если бы её не поддерживал Питер.

— Фаундер, — сжав челюсть, процедил Джо. — Его работа, готов побиться об заклад.

— Он не мог, — покачал головой Джонатан. — Валентайн защищён. Это кто-то из своих.

— Что? — не веря своим ушам, переспросила Элизабет. — Ты в своём уме такое говорить?

— Посмотри правде в глаза, Лиз! — повысил голос наставник. — Сурса защищала Валентайн сотню лет. Если бы она не работала, Фаундер запросто пришёл сюда и всех нас поубивал. Тот, кто сделал это с ней... это кто-то, кто находится внутри Валентайна.

Эшли просто не могла в это поверить. Кто-то из своих уничтожил Сурсу? Кто-то из людей, которым она доверяла, открывала свои тайны, делилась мыслями и чувствами? Это невозможно. Поверить в это означало бы признать саму себя непроходимой тупицей. Предатель непременно выдал бы себя, она бы заметила.

От мысли, что этот человек здесь прямо сейчас, ей поплохело. Она оглядывала каждого, пытаясь понять, кто из них мог продаться. Она не сомневалась ни в одном из них, за исключением, может быть Берната. Но проникновения в Валентайн начались до того, как он здесь появился. Бернат вне подозрений. Вывод неутешительный: это кто-то из Протеста.

Сердце Эшли разрывалось на части. Она отказывалась признавать факты, но голова упрямо твердила, что Джонатан прав.

— Знаете, что это значит? — не отрывая глаз от Сурсы, серьёзно спросил Сэм.

Все повернули к нему головы. Он продолжил мысль:

— Теперь у Фандера есть такая возможность. Сурсы больше нет. Защита снята.

*Хочешь скорее узнать, кто предатель? Ставь "голосовать":)*