Зальцбург
Это было неожиданным ударом для Валентайна. Эшли и не подозревала, что равки покупают кровь в Банке крови, куда её сдают маги и кричи. Джонатан рассказал, что раньше таких банков было много, но с ростом пропаганды ненависти к нежити они стали закрываться. На протяжении последних двадцати лет работал только Банк крови в Халагардте. Кричи и маги перестали сдавать кровь, а Фонд поддержки нежити, который финансировал банк, стал собирать слишком мало пожертвований. Сейчас они распродают остатки и прекращают работу. Равки понятия не имеют, где станут добывать кровь, и всех это пугает. У них нет постоянной жажды, но они выбрали жизнь после смерти не для того, чтобы существовать как призраки. Они хотят жить.
Эшли видела, как нелегко приходится Питеру, Джо и Элизабет. Они ходили чернее тучи и старались растягивать свои запасы. Батера пообещала, что будет давать свою кровь, но прокормить сразу четверых равков одной девушке будет непросто. Лорен не знала, подходит ли кровь переродков для равков, поэтому без обиняков сказала, что рисковать не станет. Эмма и Сьюзен тоже были не совсем людьми. А вот Сэм сразу вызвался добровольцем: он не мог позволить лучшему другу страдать. Демин, Джек и Эшли сами были нежитью, поэтому их кровь точно не подходила.
Во всей этой суматохе не было времени сообщить Джонатану об открытии Демина и Эшли. Магистерий существует, и его создал Парацельс. Каждый раз вспоминая об этом, Эшли ощущала воодушевление. Джонатан не может ей теперь не поверить. Глядя на Демина, Эшли видела, что ему тоже не терпится об этом рассказать. Но сейчас были проблемы поважнее.
— Мы можем организовать свой банк, — предложила Сью. — Прямо здесь. Разошлём объявления...
— Исключено, — покачал головой Джонатан. — Если мы сделаем Валентайн открытым, угадай, кто сразу же нагрянет с визитом?
— Фаундер, — кисло согласилась йеле. — Об этом я не подумала.
— А что насчёт амазонок? — подкинул идею Джо. — Они недалеко, и может согласятся...
— Не согласятся, — снова перебил Грин. — Они тоже скрываются, да и мужчин не жалуют. Если самцы повалят к ним табунами, Аделаида нас не поблагодарит.
Протест напряжённо думал, стараясь понять, как им возобновить поставки крови для равков. Идей было много, но Джонатан на каждую находил камень преткновения.
— Мируна или Майк Гриссел могли бы...
— И их бизнесу пришёл бы конец, — отрезал Грин. — Новый лендлорд Халагардта — ставленник Фаундера. От него вся эта катавасия и пошла. Заметили, что в Халагардте стали косо поглядывать на нежить?
— О да, — подала голос Эшли, взглянув на Питера. — На меня недавно чуть не напали, потому что я нежить, и при этом владею магией. Еле ноги унесли.
— Вот, — Джонатан в подтверждение своих слов ткнул пальцем в сторону Эшли. — А ведь раньше это был один из самых протестных городов.
— Скорее, один из последних, — пробормотал Демин.
Снова воцарилась напряжённая тишина. Валентайн погрузился в глубокие раздумья. Эшли решила, что с этим они всё равно ничего не могут пока поделать. А значит, самое время рассказать об их чудесном открытии.
— Мы нашли создателя магистерия, — проговорила она в звенящей тишине.
Все взгляды устремились на неё. Демин сделал шаг вперёд и протянул Джонатану книгу, которую они вчера перелопатили от корки до корки. Грин не веря своим ушам принял книгу и раскрыл на странице с загнутым углом. Прочитав выделенный фрагмент, он побледнел. Батера осторожно спросила:
— Ну что там?
Джонатан поглядел на Демина и Эшли как будто впервые их видит, а затем произнёс:
— Это... очень похоже на правду.
Парочка перевёртышей просияла. Он им верит! Не зря Эшли вчера весь день провела в компании Демина. Они неплохая команда. Но она всё же предпочла бы Питера. Девушка украдкой на него взглянула: он был взволнован не меньше остальных, но по его лицу не было ясно, верит он или нет.
— Но если он существует, и Фаундер за ним охотится...
— Он ни за что на свете не должен его найти, — прервала Джонатана Эшли. — Бессмертный Фаундер, что может быть хуже?
— Я подумал о другом, — нетерпеливо сказал Джонатан, отдавая книгу Демину. — Значит, он чувствует, что конец близок. Зачем бы ещё ему понадобился камень?
— Хочешь сказать, он болен? — недоверчиво переспросил Джек, переминаясь с ноги на ногу.
— Возможно.
Эшли кое-что вспомнила и произнесла:
— Батера, помнишь, мы как-то обсуждали то, что Фаундер раньше охотился за мечом Гритиссов? Который, вероятно, тоже создал Парацельс. И мы пришли к выводу, что Фаундеру нужно было куда-то попасть.
— Но меч уже был у него, — возразил Николай. — Он его слямзил прямо под носом у твоей прабабушки.
— Что если мы ошиблись, и ему был нужен не сам меч, а то, что в нём? — Эшли достала кинжал и показала на камень в рукояти. — Это ведь часть магистерия, как и в мече. Или его копия. Что если он хотел получить меч, чтобы достать из него магистерий?
— Но не смог! — лихорадочно подхватил Николай. — И поэтому теперь охотится за самим камнем! Который неизвестно где.
— Ну, — Эшли театрально подкинула кинжал и ловко поймала, — мы можем это выяснить.
Джонатан уставился на неё так, словно перед ним стояла не семнадцатилетняя девушка, а гений во плоти. Если бы вокруг не столпились члены Протеста, он бы её расцеловал. Но вдруг на его лбу появилась глубокая морщинка, которая, впрочем, быстро разгладилась. Он взял себя в руки и стал раздавать ценные указания:
— Сделаем так: Элизабет и Джо сходят в Банк крови, чтобы выкупить всё, что у них осталось. Нужно хорошенько затариться, пока они не закрылись окончательно. Демин останется с Джеком...
— Ну нет! — взбунтовался Ли. — Я хочу говорить с Парацельсом. Ведь это я его нашёл.
— Вообще-то это была я, — поправила Эшли.
— И я имею право поговорить с ним! — не обращая на неё внимания изливал душу Демин.
— Нет, ты должен остаться с Джеком, — настаивал на своём Джонатан. — До похода в Форт-Гритисс всего три недели, а Джек ещё не умеет обращаться. Ему ещё делать печать и ждать заживления целую неделю. Так что без вариантов.
— Я пришлю тебе фотку с Парацельсом, — пообещала Эшли.
Демин поджал губы и поглядел на неё с напускной враждебностью. Но потом процедил:
— Пусть подпишет.
Эшли улыбнулась и заметила, с каким выражением лица на них поглядели Сэм, Питер и Джек.
— Перевёртышам надо держаться вместе, — она небрежно пожала плечами.
Джонатан тем временем продолжал давать указания:
— Остальные приступают к тренировкам, каждый к своим. Лорен, тебя это тоже касается.
Лорен посмотрела на него с недоумением. Кажется, она не очень хотела тренироваться с молодняком. А может, ей не понравился приказной тон, которым с ней говорил Джонатан. По её лицу так трудно понять, какие эмоции она испытывает. Да и вообще, с тех пор как она вышла из-под добровольного ареста, она держится особняком. Конечно, её шипы не дают ей близко подходить к кому бы то ни было, но можно же общаться. Но у Лорен, очевидно, не было ни малейшего желания налаживать связи с Протестом. Интересно, она всегда такой была? Эшли отчего-то тяжело было представить себе, как она весело шутит и смеётся. Она всегда такая хмурая, аж мороз по коже.
— Для Батеры и Ника у меня особое задание, — Джонатан отвёл их в сторону и что-то прошептал.
Те покивали головами и поспешили выйти из библиотеки. Грин повернулся к Эшли:
— Ну что ж, а мы навестим старого алхимика. Расчехляй аппарат!
Эшли ухмыльнулась. Ей нравится, когда Джонатан в приподнятом настроении. Кажется, он уже отошёл от происшествия, когда Эшли и Джек без спроса влезли в подвал. Девушку ещё мучили угрызения совести, но теперь, когда Джонатан почти так же доброжелателен, каким был с ней в Ричмонде, у неё от сердца отлегло.
Она взмахнула клинком, и брешь открылась. Джонатан и Эшли взглянули друг на друга, перед тем как подумать о Парацельсе и ступить в неизвестность.
Они оказались в уютно обставленной квартирке европейского типа. Светлая просторная комната была обставлена в скандинавском стиле: тонкие проволочные люстры, бежевые и светло-коричневые тона, рядом с диванчиком — стол из деревянных поддонов, а на стене — панно из пробок от шампанского. Через панорамное окно ярко светит солнце. Солнце! Эшли и Джонатан отскочили к дальней стене, но отражённые лучи, не лишенные ультрафиолета, успели обжечь их.
— Чёрт побери! — выругался Джонатан, прижимая правую руку к боку. — Ты как?
Эшли потирала правую щёку — лучи задели только её. Слава богу, солнце стояло пока высоко и дальняя часть комнаты утопала в спасительной тени.
— Нормально, — пробурчала Эшли, стараясь не представлять себе, как выглядит её обожжённая щека.
Эшли готова была побиться об заклад: Парацельс специально поставил здесь панорамное окно без фильтрующей плёнки. Если задуматься, это крайне бессмысленно, поскольку его главный враг не боится солнца.
Вид отсюда открывался на горы, наполовину скрытые туманом. Чуть ниже виднелись невысокие здания из камня, на которых развевались флаги... Швейцарии? Ну дела! Эшли за последние пару месяцев успела побывать в Америке и Швейцарии, и ни тебе поездов, ни самолётов, только старинный кинжал.
Не успели они как следует оглядеться, как прямо на них кто-то выскочил, размахивая здоровенной дубиной.
— ААААА! — заорало нечто.
Эшли и Джонатан, уворачиваясь от внезапного нападения, тоже заорали:
— Стойте!
— Не бейте! Мы пришли поговорить!
Человек остановился и опустил оружие, разглядывая посетителей. Те тоже стали с интересом разглядывать хозяина квартиры. Это был согбенный старик, седой и морщинистый. Видимо, это и был Парацельс. Он еле стоял на дряхлых ногах: Эшли диву давалась, откуда в нём столько энергии, чтобы размахивать бейсбольной битой.
— Вы кто такие?! — вскричал старик, тыча в них старческой рукой с распухшими суставами.
— Меня зовут Джонатан Грин, — представился наставник. — А это Эшли.
При звуке имени равка лицо старика сменилось на выражение ужаса.
— Грин? — переспросил он. — Это правда вы?
— Да. Вы меня знаете?
— Да уж кое-что слыхивал, — сварливо пробурчал старик.
Он не очень-то вежливо махнул им рукой в сторону дивана. Наверное, это приглашение сесть, решила Эшли и заняла место в серединке. Парацельс устроился в кресле, а Джонатан рядом с Эшли на диване.
— Вы — Парацельс? — спросила Эшли у старика.
Тот внимательно на неё посмотрел, а потом опустил взгляд на кинжал, который она всё ещё сжимала в руках. Его глаза наполнились гордостью и ностальгией.
— Теперь меня зовут Ханс Бруннер, — поправил старик, не сводя глаз с кинжала. — Я знаю, зачем вы здесь, и вот что я вам скажу: я не открою вам, куда спрятал магистерий.
— Так он действительно существует? — Эшли подалась вперёд.
— Если вы здесь, значит знаете, что существует, — грубо сказал старик.
Эшли и Джонатан переглянулись. Разговор явно не клеился. Если Парацельс не скажет им, где магистерий, то они пришли зря. Нужно ещё что-то из него выудить. Джонатан подхватил эту мысль и поинтересовался:
— Что вы обо мне слышали?
— Ась? — переспросил старик, поворачиваясь к Джонатану левым ухом. — Я на правое ухо маленько оглох, говорите громче.
— Я спросил, откуда вы обо мне знаете?
Парацельс замешкался на мгновение, а потом ответил:
— От Фаундера. Вы ему здорово насолили, юноша. Когда я его встретил, он только и грезил мечтами о вашем убийстве. Это вам нежить Трансильвании обязана развязавшейся травлей.
Эшли посмотрела на Джонатана. Она, конечно, уже знала об этом от Батеры и Николая, но от Парацельса это слышать было гораздо хуже, ведь он был правой рукой Фаундера, а значит это не просто слухи. На лице Джонатана было написано чувство вины и скорби. Очевидно, он понимал, что его действия косвенно привели к тому, что Трансильвания сейчас переживает. Эшли надеялась, он понимает, что это только косвенная причина, и вся ответственность только на Фаундере.
— Зачем вы ему помогали? — спросила Эшли. — Неужели вы не видели, что это за человек?
Парацельс одарил девушку долгим изучающим взглядом. Казалось, он прикидывает, сказать правду или попытаться себя оправдать. Но старик решил, что не обязан оправдываться и изрёк:
— Конечно, видел. Поэтому и ушёл от него, как только получил магистерий. Меня интересовали исключительно научные изыскания, и ради изобретения всей своей жизни я был готов на немыслимые преступления. Думайте, что хотите, — он устало махнул рукой.
— Что Фаундер хотел сделать с камнем? — спросил Джонатан, нетерпеливо ёрзая.
— Получить бессмертие, конечно, что ещё он мог сделать с этим чёртовым камнем! — выругался Парацельс. — Он мне не докладывал, для чего ему магистерий. Фаундер не самый откровенный юнец из тех, что я встречал. Всегда себе на уме. Так что путешествие сюда вам ничего не даст. Я ничего не знаю о нём, а о местонахождении магистерия не скажу.
Эшли посмотрела на наставника. Он был в таком же отчаянии, как она сама. Может, можно Парацельса как-то уболтать? Эшли подумала, что одинокому старику, должно быть, очень скучно сидеть в пустой квартире, пусть и в самом сердце туристического Зальцбурга.
— Вы здесь родились? — изображая вежливый интерес, спросила Эшли.
— Да, и умру здесь, — проворчал Парацельс.
— Но разве вы не использовали магистерий, чтобы получить бессмертие? — удивилась Эшли.
— Верно. Но я устал, — тяжко вздохнул старик. — Когда столько живёшь, становится невыносимо. Люди из поколения в поколение совершают одни и те же ошибки, история повторяется, и всё это походит на замкнутый круг. Всё меняется, но при этом как будто движется по туго закрученной спирали. Может там, куда люди отправляются после смерти, будет что-то новое для меня.
Он замолчал, должно быть, представляя себе это место и предвкушая долгожданное обновление. Учёному, который всегда стремился узнавать что-то новое, вероятно, хватило земных знаний, и теперь для него пришло время узнать самое главное: что дальше? Эшли подумала, что в бессмертии нет ничего хорошего после пары сотен лет. Интересно, а как видит это Джонатан? Ему хватило двух с лишним веков, чтобы понять о мире всё, что хотел? Или он ещё только в поиске ответов на свои вопросы?
Разница между Джонатаном и Парацельсом ещё и в том, что у Парацельса больше нет цели, к которой можно стремиться. Для Джонатана будущее представляется чётко и ясно: устранить Фаундера и обеспечить свободный мир Трансильвании. Для Парацельса же целью всей его жизни было изобрести магистерий и получить бессмертие. Теперь, когда задача исполнена, его здесь больше ничто не держит.
А ещё Эшли порадовалась тому, что они хоть что-то узнали. А именно: действие магистерия можно обратить. Раз Парацельс собирается на покой, значит он знает, как отказаться от бессмертия. Ещё бы узнать, где он, этот загадочный камушек...
— Давно вы не были в Трансильвании? — поинтересовался Джонатан, дав Парацельсу время поразмыслить над главной тайной бытия.
— С тех пор как сюда вернулся. Сколько бишь лет прошло? Сотня уж точно.
— Погодите, но если прошло сто лет, а Фаундер всё ещё жив, не означает ли это... — начала было Эшли, но старик перебил:
— Нет, до магистерия ему никогда не добраться, и точка! Он слишком невежествен, чтобы понять, где я его спрятал. Не знаю, как он поддерживает жизнь, но это не благодаря моему изобретению.
— Магистерий у амазонок? — наудачу спросила Эшли.
— Нет, и перестаньте гадать, не скажу, — недовольно пробурчал старик.
Джонатан и Эшли попытались посильнее разговорить Парацельса, но он не поддавался на манипуляции. Поэтому они стали прощаться. Девушка виновато поглядела на Джонатана, а он разочарованно покачал головой, когда она доставала телефон из-под футболки.
— Можно с вами сфоткаться? — спросила Эшли. — Это для друга, он очень хотел с вами познакомиться, но не смог прийти.
Герр Бруннер подошёл к ней и даже позволил приобнять себя за шею, пока она делала снимок. Впрочем, улыбки она от него уже не ждала, а он и не собирался улыбаться. Эшли убрала телефон обратно в спортивный топ, который носила под футболкой. Алхимик попросил напоследок подержать кинжал в руках. Эшли помнила предостережение неведомого человека из сна, но Парацельс ведь автор изобретения. Не откажет же она законному владельцу?
Старческая рука с разбухшими суставами сомкнулась на рукояти в виде орла. Подслеповатые глаза жадно разглядывали клинок, не потемневший даже спустя столько лет.
— Я бывал в Форт-Гритисс, ваша семья всегда была очень гостеприимной, — пробормотал он, обращаясь к Эшли. — В замке много таких закоулков, в которые интересно заглянуть. До свидания.
Он протянул кинжал владелице, и та взмахнула им, чтобы создать брешь.
Последние слова Парацельса не выходили у неё из головы весь следующий день. Что он хотел этим сказать? Просто поделился воспоминаниями или намекнул на что-то?
Когда они вернулись в Валентайн, то обнаружили, что Элизабет и Джо притащили из Халагардта два ящика бутылок с кровью. Ребята поделили все запасы на четверых, и вручили Джонатану его часть. Эшли не предполагала, на сколько этого может хватить, но по лицу равков было видно, что не очень на долго. Тучи сгущались.
Эшли начала с сегодняшнего дня заниматься с Демином. Когда она скинула ему фото с Парацельсом-Бруннером, он пришёл в дикий восторг, если только словосочетание «дикий восторг» применимо к Демину. Выглядело это так: он полноценно улыбнулся, обнажив ровный ряд зубов. Эшли решила, что это максимум проявления эмоций для Тигры, и мысленно порадовалась тому, что это она сделала его таким весельчаком. Но уже через полминуты он вернулся к тренировкам.
Тигра показывал ей, как обращаться в животное в прыжке и как вернуть облик обратно. Трюк с топаньем лапой девушке нравился: чем больше силы ты в него вкладывал, тем быстрее и безболезненнее получался переход. Несколько раз Эшли падала, не сумев обратиться, и Демин залечил ей рану на колене простенькими пассами. Она таких ещё не учила с Сэмом — тот показывал ей разрушительные сентенции, а не созидательные.
После неё Демин снова позвал на тренировку Джека, и Эшли оставила их, отправившись в библиотеку. Она хотела почитать что-то из истории, но наткнулась на Питера, расставляющего книги по местам.
— Привет, — проговорил он, заметив её. — Как тебе Зальцбург?
— Слишком солнечно, — отозвалась девушка, не сводя с него глаз.
Она помогла ему расставить книги по стеллажам. Эшли, поддавшись внезапному порыву вдохновения, заставила парочку томов пролететь через читальный зал и самостоятельно встать на своё место. Питер улыбнулся, увидев её успехи.
— Так ты и правда колдуешь без интальнирэ?
— Ага. Надеюсь, что смогу и дальше.
— Уверен, что сможешь. Когда Сэм только появился в Валентайне, ему понадобилось полгода, чтобы вот так научиться. Ты здесь всего три месяца, а книги уже летают по воздуху.
— Только не говори об этом Сэму, — взмолилась Эшли.
— Он не завистлив, это больше по части Тигры.
— Эй, он не так уж и плох!
— Да, я заметил, что вы сблизились, — смущенно пробормотал Питер. — Как это вышло?
— Ну он единственный, кто поверил мне, что магистерий существует, — укольнула девушка.
Питер изменился в лице и с сожалением поглядел на Эшли.
— Прости, я не хотел тебя обидеть. Но в это и правда тяжело было поверить. Потому что если признать, что магистерий существует, и Фаундер его ищет... Просто представь себе бессмертного Фаундера. Ты ведь его тоже видела тогда.
— Да, понимаю. И всё же, из всех людей в Валентайне я бы хотела, чтобы именно ты верил мне.
Питер нахмурился, глядя в её глаза и выискивая признаки того, что её отношение к нему изменилось. Она постаралась как можно доброжелательнее произнести:
— Ничего, я это переживу, — она развернулась, чтобы уйти, но Питер схватил её за руку и притянул к себе.
— Эшли, стой, — произнёс он.
Они были так близко друг к другу, что девушка напрочь забыла, как дышать. Что-то внизу живота рвалось наружу, чтобы прижаться к нему ещё сильнее, и она не могла отвести взгляд от его губ, которые в этот момент говорили ей:
— Я никогда больше не заставлю тебя сомневаться в том, что я тебе верю. Идёт?
Ей пришлось собрать всю свою волю, чтобы ответить твёрдым голосом:
— Да.
Он не отпускал её, держа руки у неё на талии. Её бросило в жар, а ещё жарче становилось от того, как жадно он смотрел на её губы. Казалось, ничего в этом мире больше не существовало, кроме них двоих. Не было даже этой комнаты вокруг. Питер убрал одну руку с её талии лишь для того, чтобы убрать волос с её лица и заправить его ей за ухо. Прохладные пальцы провели по её щеке, шее, спустились к ключице. Он наклонил своё лицо к её, как вдруг со двора донёсся оглушительный хлопок.
Ребята вздрогнули и отпрянули друг от друга. Они успели поглядеть друг на друга с величайшей скорбью в глазах, прежде чем броситься к окну.
На лужайке перед Стеклянной башней лежало тело.
*Ставь «голосовать», чтобы в следующей главе у Питера и Эшли наконец всё получилось:)*