Человек в капюшоне
Часть I. Великое переселение
Я знаю: разделившись,
Земля спастись не может;
И эта мысль жестоко
Терзает сердце мне.
Данте Алигьери
«Сумасшедший денёк», — думала Эшли, перебегая на другую сторону парковки. Её только что чуть не сбил чудак на лазурно-синей мазератти. Откуда вообще у школьника мазератти? Тем более в Ричмонде? Хотя, логичнее было бы поинтересоваться, откуда у него права. Наверное, оттуда же, откуда и машинка — купил, а пользоваться не научили.
Она выставила вперёд руки, чтобы не наткнуться на бампер, когда он сдавал назад.
— Аккуратней, зайка! — выкрикнул он из окна.
— Это ты аккуратней, зайка! — крикнула она в ответ. — Иначе до конца жизни будешь морковкой питаться. Через трубочку.
— Оооооу! — донеслось откуда-то сзади.
Эшли недовольно обернулась на звук. Трое парней в спортивных бомберах наблюдали за неудавшимся ДТП на парковке. Как только Эшли на них посмотрела своим тем самым взглядом, они отвернулись и стали шептаться между собой.
«Ненавижу этот город и всё, что с ним связано, — подумала девушка. — И школу эту дурацкую. И наглых парней на папиных тачках. И спортсменов тоже».
Вообще-то она не так уж ненавидела Ричмонд. За пару месяцев она успела даже его полюбить со всеми его антикварными лавчонками, кафешками, тёмными аллеями и парками. А вот в школе она всего неделю, и эта неделя — одна из самых ненавистных в её жизни.
— Ну что, на химию? — весело прощебетала Дженет, появляясь из ниоткуда.
Рядом с Дженет неслышной тенью всегда маячила Керсти — сухая, как губка, угловатая девочка со скрежежущим голосом. Эти двое прицепились к Эшли с самого первого дня, так и не отходят с тех пор. Порой её это раздражало, особенно когда хотелось побыть одной, но сейчас она даже рада, что есть кому пожаловаться.
— Ага. Видели идиота на синей мазерати? Придурок меня чуть не сбил! И знаете, что он мне сказал? — с вдохновением ругалась девушка. — «Аккуратнее, зайка!» Представляете?
Дженет залилась хохотом, даже Керсти слегка улыбнулась: её ухмылка была похожа на то, как со скрипом открывается заржавевшая дверь.
— Не обращай внимания, — посоветовала Дженет, взяв Эшли под руку и направляясь к научному корпусу школы. — Это Джек Фокс, он тот ещё балбес. Его отец бизнесмен, вечно пропадает в Америке, а воспитанием Фокса занимается мать.
— Видимо, она предпочитает пилить ноготки или смотреть сериалы, а не воспитывать сына, — бросила Эшли.
После химии девчонки собрались в столовой, чтобы обсудить пятничные планы. К ним присоединился староста Энгес со своими приятелями.
— Как насчёт кино? — Энгес по-хозяйски уселся на край обеденного стола, пожёвывая мармеладных мишек из пачки. — Будет ночной показ.
— Я за, — тут же отозвалась Эшли, и остальные подхватили.
Как ни крути, а это её первая пятничная вылазка с новыми одноклассниками. Необходимо выстраивать горизонтальные связи. Так что, какую бы скукоту они там не придумали, она поддержит любую нелепую идею.
Не то чтобы Эшли совсем не чувствовала ни к кому привязанности. Просто она общается с людьми потому что в будущем ей может понадобиться их поддержка или помощь. У неё была лучшая подруга в Бирмингеме, откуда они с семьей перебрались в Ричмонд. Её зовут Триш, и она классная. Эти две малышки — Эшли и Триш — были грозой старшей школы Бирмингема. Их уважали и боялись. Перед ними трепетали. Их даже называли Тришли, совмещая имена в одно слово. Эх, было же время, подумала Эшли, надкусывая яблоко и слушая, как новые одноклассники обсуждают предстоящую вылазку.
Девушка отвлеклась, потому что в этот момент в столовую вошёл Джек Фокс. Проходя мимо, он как будто не специально задел её ногу своей, ухмыльнулся и прошёл к столу с отбросами. Ну, это стол для самых отъявленных придурков в школе — за ним сидят только они. Фокс приобнял какую-то девчонку с длинными кудрявыми волосами и чмокнул её в щёчку. Затем Фокс что-то сказал, и их придурочный столик взрывался хохотом. А потом все, кто там сидел посмотрели на Эшли.
— Чего он им сказал? — недовольно спросила Эшли, сама не зная к кому обращается. — Что ты им сказал? — крикнула она через всю столовую, и многие ученики перестали разговаривать, наблюдая за перепалкой.
Фокс, улыбаясь во все тридцать два, прокричал в ответ:
— Сказал, что ты любишь, когда тебя называют «зайкой»!
Вот же гадство. Эшли очень медленно, угрожающе поднялась со своего места и направилась к столику придурков. По столовой пронеслось улюлюканье, а Дженет и Керсти стали её уговаривать:
— Не надо, он же специально подначивает!
— Они этого и добиваются!
Но Эшли никогда не могла совладать со своим гневом, именно это и заставляло людей её бояться. Она была мстительна и безжалостна. Нет, драться она никогда не дралась (ну почти никогда), но ответить так, чтобы навсегда отбить охоту задирать Эшли и её друзей — это она умела как никто другой.
Когда Эшли подошла к придурочному столику, она наклонилась к самому уху Фокса и прошептала, достаточно громко, чтобы все, кто сидит за столиком, могли услышать:
— Думаешь, если ты ездишь на крутой тачке, которую купил папочка, то тебе всё можно? Ты никогда не думал, что этот дорогой подарок от отца — компенсация за то, что его никогда нет рядом? Ты настолько жалок и никчёмен, что собственный отец предпочитает откупиться от тебя побрякушками, чем провести с тобой хоть немного времени. Потому что ты, зайка, ничегошеньки из себя не представляешь, зато слишком много о себе мнишь. Так что перестань строить из себя крутого мальчика и смирись уже с тем, что ты никому не нужен — даже своим родителям.
С этими словами она бросила на Фокса уничижительный взгляд и вернулась к своему столику. Глядя на кислую мину Фокса, ей стало очень хорошо. Вот так-то, лучше не связывайся со мной. Теперь она была совершенно довольна собой.
— В какой-то момент я решила, что ты его ударишь, — произнесла Дженет.
— Ну что ты, — сладко проговорила Эшли, — есть вещи, которые ранят сильнее ударов.
Она ещё раз поглядела на Фокса. Было похоже, что он близок к тому, чтобы впасть в долговременную депрессию. Эшли почувствовала короткий, но болезненный укол совести. Но это быстро прошло.
Ребята договорились встретиться вечером в пятницу в Хамптон-хилл, а оттуда направиться в кинотеатр. После уроков Дженет и Керсти распрощались с Эшли на парковке и растворились в толпе школьников. Эшли направилась к своему старенькому ниссану, как вдруг на её пути вырос Фокс.
— Привет, — с кислой физиономией проговорил он. — Слушай...
Эшли выжидающе уставилась на него, всем своим видом давая понять, что выслушивание его блеяния она в свой список дел даже не вносила. Однако, всё же не сходила с места и терпеливо ждала, что он скажет.
— Наверное, мы не с того начали. Может, попробуем сначала? — и он ослепительно улыбнулся.
Эшли замерла. Пахнет чем-то нечистым. Он явно что-то задумал. Вообще-то, он не такой уж плохонький, каким показался сперва. Высокий, тонкий, как эльф, со светлыми волосами и стальными серыми глазами. Тонкие пальцы нервно теребят ключи от мазерати в ожидании её вердикта.
— Ну, допустим, — осторожно проговорила Эшли.
Джек улыбнулся ещё шире, отвесил шутливый поклон в её сторону и протянул руку:
— Меня зовут Джек Фокс, и я готов быть вашим проводником в этой обители тьмы и скуки, миледи!
Он осторожно пожал её руку, и Эшли, не сдержавшись, расхохоталась.
— Ещё хоть раз назовёшь меня уменьшительно-ласкательным, и я тебя так обласкаю, что не успеешь уменьшиться, чтобы скрыться от моего гнева, — предупредила она.
— Прошу прощения, и готов искупить свою вину! Что вы делаете в пятницу, миледи?
«Он что, флиртует? Точно что-то нечисто!» — подумала Эшли. Но ей до безумия интересно посмотреть, что же он там придумал. В обиду она себя точно не даст, в этом можно не сомневаться. Но она уже пообещала ребятам, что пойдёт с ними в кино. С другой стороны, кино это скучно. А вот авантюра один на один с избалованным богатеньким дурачком — это интересно.
— Я подумаю, — ответила она Джеку. — Запиши номер.
Они обменялись номерами, и она села в ниссан, наблюдая, как он уходит к своей лазурно-синей тачке. В толпе ей вдруг померещился какой-то человек в чёрном капюшоне. Он будто бы стоял неподвижно посреди парковки и неотрывно следил за Эшли. Она моргнула, и морок исчез. Эшли передёрнуло. Привидится же всякое!
Отца с матерью дома ещё не было, и Эшли, обнаружив пустой дом, вздохнула свободно. Последнее время родители постоянно ругались, и Эшли чувствовала себя одиноко. Она боялась делиться с ними своими переживаниями, потому что им явно сейчас не до её проблем. Эшли опасалась, что может дойти до развода. При ней они делали вид, что всё в порядке, но друг с другом почти не разговаривали. А если и говорили, то сквозь зубы или на повышенных тонах. Хуже всего то, что она не понимала, из-за чего они ссорятся, и как им помочь.
Девушка села за уроки. Училась она, в общем-то, неплохо. Ей нравились гуманитарные науки, и она собиралась поступать на журналистику. В старой школе она была председателем клуба ораторов и редактором школьной газеты. Выпускные экзамены уже летом, и ей нужно как следует напрячься, чтобы получить высокий балл и хорошие рекомендации. И угораздило же родителей перетащить Эшли сюда прямо в последний учебный год! В новой школе придётся зарабатывать оценки и репутацию заново.
Эшли предлагала им альтернативу: она могла бы пожить у старшей сестры Киры и её мужа — Кира была не против. Но родители не согласились, и пришлось переезжать. Сестра с мужем остались в Бирмингеме, как и все её друзья. Эшли очень по ним скучала.
Она услышала хлопок входной двери, как только закрыла учебник математики.
— Мам? — позвала девушка. — Это ты?
Ей никто не ответил. Она вдруг вспомнила странного типа в толпе на парковке, и внутри у неё всё похолодело от страха. Она схватила первое, что попалось под руку — настольную лампу — и на цыпочках направилась в холл.
Там было пусто. Но она отчётливо слышала звук захлопывающейся двери! Не могло же ей послышаться. Или могло?
Вдруг что-то зашумело на кухне, и Эшли, покрепче ухватив лампу, подошла к двери, стараясь дышать как можно тише. Сердце гулко колотилось в рёбрах.
— Чёрт побери! — выругалось нечто, выскочившее на неё из кухни.
Эшли чуть не заорала, но вовремя узнала в «нечто» собственного отца.
— О господи, это ты! — воскликнула она, выпуская из рук лампу.
— Сколько раз я тебе говорил, называй меня «папа», — шутливым тоном поправил отец. — Эшли, ты чего?
— Я же кричала из спальни, кто в доме? Ты что не слышал?
Отец покачал головой и, поняв, как сильно она испугалась, прижал её к себе.
— Прости, что напугал. Я, наверное, задумался и не услышал тебя.
Он выпустил её из объятий. У папы иногда такое бывает, все уже привыкли. Задумается о чём-то своём, и ничего не слышит и не видит, пока его не отпустит. Маму это тоже отчасти бесило, и она нередко срывалась на него из-за этого.
— Как дела? — поинтересовалась Эшли у отца, заглядывая в холодильник в поисках еды.
— Всё... хорошо, — немного ломано сообщил отец.
Тон его явно говорил о том, что не всё хорошо, но обсуждать он это не собирается. Что ж, к этому Эшли тоже успела привыкнуть. Ей было обидно, что родители считают её недостаточно взрослой, чтобы поделиться своими проблемами. А может, они считают что таким образом защищают её от лишних переживаний, но, честно говоря, она больше переживала как раз из-за неизвестности и невозможности помочь.
В пятницу утром Эшли одевалась в школу как на праздник. Она твёрдо решила идти развлекаться с Фоксом вместо похода кино с друзьями. Ей было интересно, что он там себе придумал. Так что, нацепив платье в обтяжку (но не выходящее за рамки приличий — она всё-таки в школу идёт) и дополнив образ жакетом, она села в машину и направилась к школе.
Пока она ехала, в машине стало очень жарко. Или ей показалось? Эшли убрала длинные рыжие волосы в хвост и приоткрыла окно, пока стояла на светофоре. Но это мало чем помогло. Пот крупными градинами скатывался со спины. На улице все ещё было тепло, но первый осенний холодок уже давал озябнуть. Не могло быть до такой степени жарко. Она проверила, выключена ли печка. Датчик не горит.
Но как только она тронулась, то заметила в зеркале заднего вида движение. Эшли завизжала и на одно маленькое мгновение отпустила сцепление. Машина дёрнулась и остановилась, сзади засигналили. Девушка обернулась и посмотрела в салон. Пусто.
— Да что творится?! — простонала она.
Она собралась с мыслями, завела ниссан и поехала дальше, не переставая время от времени поглядывать на заднее сиденье. Там точно кто-то был! Не могло ей померещиться, уж точно не во второй раз за два дня! От следующей мысли её ещё больше прошибло потом: что если за ней следят? Она истерически хохотнула. Да кому это нужно? Она же всего лишь школьница, а это Ричмонд. Не может быть, чтобы за ней охотился какой-то маньяк. Но если за ней следят, то как этот человек появляется и исчезает? Он не мог посреди дороги просто залезть к ней в машину, а потом так же бесшумно выйти. Какой-то бред.
Эшли была сама не своя, когда приехала на школьную парковку. Не поднял ей настроение и комплимент от Дженет:
— Шикарно выглядишь! Жаль, что не пойдешь с нами в кино, глядишь благодаря тебе разжились бы бесплатным попкорном.
Эшли нервно улыбнулась, но ничего не ответила, всё ещё размышляя, не сошла ли она с ума. Вчера вечером она написала ребятам в чате, что родители тащат её на день рождения к какой-то подруге, которую Эшли выдумала от макушки до пят. И хотя Эшли очень хотела пойти с ребятами в кино, но теперь ничего не поделаешь, ведь это любимая мамина подруга, с которой она не виделась уже пять лет, и которая очень обидится, если Эшли не придёт. Ребята посочувствовали девушке, и на этом разговор окончился.
Первым был урок литературы, и на нем-то как раз Эшли встретила Фокса. Он ослепительно улыбнулся ей, слегка поклонился в её сторону и проговорил:
— Миледи. Что вы решили насчёт моего предложения?
— Я обдумала его, сир, и готова принять. Где встретимся?
— Ричмонд-парк, в семь вечера.
— Отличный выбор. Увидимся там.
И она заняла своё место рядом с Энгесом, а Джек плюхнулся на заднюю парту к своей белобрысой подружке.
— Это кто такая? — прошептала Эшли своему соседу по парте, указав на девушку рядом с Джеком.
— Роуз Макгровер, — мгновенно отозвался Энгес, — главная бунтарка школы. Она в кабинете директора бывает чаще, чем на занятиях. И Фокс от неё не отлипает. Были даже слухи, что они какие-то время жили вместе.
— Чего? — ошалело переспросила Эшли.
От такого заявления она почти забыла о своём утреннем происшествии. Жили вместе? Они же несовершеннолетние! И при этом Фокс зовёт гулять Эшли, хотя и не отходит от своей Роуз. Что вообще в этой школе творится? И куда смотрит оргкомитет?
— Да это просто слухи, — отмахнулся Энгес, — не удивлюсь, если они сами их и пустили, чтобы подогреть интерес к собственным персонам.
Эшли подивилась нравам в новой школе, но её слишком занимало то, что произошло утром. Что за мужик в капюшоне, как он появился в её машине и куда исчез? Или его вообще не было, и ей всё это почудилось? И почему её до сих пор бросает то в жар, то в холод?
Когда девушка уселась за парту, то сняла жакет и повесила его на спинку стула. Но теперь, когда начался урок, ей вдруг стало зябко, и она накинула жакет обратно. Её постоянные ёрзанья не ускользнули от внимания учителя, и он поинтересовался:
— Мисс Смит, с вами всё в порядке?
Всё внимание класса внезапно переключилось на неё, и она густо покраснела.
— Вообще-то нет, — сказала она, с удивлением отметив, что её голос дрожит. — Можно выйти?
— Конечно, — обеспокоенно ответил учитель. — Знаете, где кабинет врача? Вас проводить?
— Я найду, спасибо.
Она бросилась прочь из кабинета. Но к врачу она не пошла. Вместо этого она зашла в туалет и плеснула себе в лицо холодной водой. Да что же творится? Её глаза пронзило резкой болью, и она схватилась за лицо. Ощущение было, словно ей в лицо попала не вода, а кислота. Когда боль немного затихла, Эшли осторожно взглянула в зеркало. От увиденного она чуть не закричала. Внутри всё похолодело. Глаза из серо-голубых превратились в сиреневые! Это ещё что за новости? Эшли слышала, что цвет глаз человека может меняться в течении жизни, но чтобы так резко и кардинально? С ней явно что-то не так, и она не понимает, что именно. Сначала эта смена температур, потом галлюцинации, из-за которых она едва не попала в аварию, а теперь это. Что она скажет родителям? Ещё и Фокс этот со своим Ричмонд-парком! Как идти в таком состоянии?
Посидев пять минут на холодном полу уборной, Эшли немного успокоилась, взяла себя в руки и ещё раз взглянула в зеркало. Глаза все ещё насыщенного фиалкового цвета. Вообще-то выглядело не так уж плохо, даже необычно. Её только пугало, что это произошла так быстро и болезненно. Она вернулась в класс.
— Всё хорошо, мисс? — спросил учитель.
— Да, просто в глаз что-то попало.
Дальнейшие уроки прошли без происшествий, но Эшли была в слишком плохом состоянии, чтобы с кем-то разговаривать, поэтому постаралась выскочить на улицу незамеченной и быстренько уехать. К счастью, ей это удалось.
Мама просила помочь ей в магазине, поэтому она поехала туда, а оттуда намеревалась пойти в Ричмонд-парк на встречу с Фоксом.
У миссис Смит небольшой книжный магазин рядом с центром. Она загорелась этой идеей с тех пор, как они стали планировать переезд в Ричмонд. Это и магазин, и кофейня, и обменник, куда ты можешь принести несколько старых книг и обменять их на новые. Пока что мама работала в нём одна, поэтому Эшли иногда помогала: расставляла товар, ценники, заправляла кофемашину, а иногда и обслуживала посетителей, если маме нужно было поработать над заказами или бухгалтерией. Ей нравилось этим заниматься, и она видела, как сильно мама увлечена новым делом. Эшли хотелось ей помогать, чтобы показать, что она поддерживает мамино увлечение.
В магазине за столиками сидело двое посетителей, она допивали кофе и читали купленные здесь же книги. Мама помахала дочери рукой, когда та вошла.
— Отлично, мне нужно отлучиться на час-полтора, оформить заказы. Постоишь за стойкой?
Эшли кивнула, стараясь не смотреть ей в глаза, но маму провести не удалось. Она внимательно посмотрела дочери в лицо и спросила:
— Что с тобой? Ты какая-то растерянная. В школе всё хорошо?
— Да, мам, отлично. Иди, я поработаю здесь.
Но мама вдруг застыла на месте, с её лица схлынула вся краска.
— Эшли... что с твоими глазами?
Блин. Не прокатило.
— Линзы купила, — Эшли старалась, чтобы голос звучал непринужденно, но получалось плохо.
— Ммм, — промычала мама. — Линзы. Когда ты успела?
— После школы заехала в оптику и купила, — осторожно прогворила Эшли.
Ей вдруг показалось, что мама что-то об этом знает. Иначе почему она так взолнованна?
— Меня в чём-то подозревают? — поинтересовалась она у миссис Смит.
Та мотнула головой, нервно улыбнулась и проговорила:
— Нет. Ладно, займусь делами.
Но прежде, чем она скрылась в подсобке, Эшли заметила, как мама достаёт телефон и кому-то звонит. «Она точно что-то знает, но скрывает это от меня», — подумала девушка, надевая передник. Что ж, подождём, пока она созреет для разговора.
Часы тянулись медленно и скучно, посетителей почти не было. Мама одновременно с открытием запустила рекламу в тикток и инстаграм, но это не особенно помогло. Спасало только то, что она расположились на исторической улочке с большой проходимостью, поэтому посетители нет-нет да и забредали к ним.
Сегодня, однако, было совсем тухло. Поэтому, как только пробило 18:30, Эшли отчиталась матери о выручке, схватила сумку и побежала в Ричмонд-парк.
Здесь было совсем недалеко, и девушка пошла пешком. Она ощущала странное чувство невесомости, какое ощущаешь при взлете самолета. Немножко сосало под ложечкой от волнения, но она и не забыла о том, что случилось в школе. К счастью, никто не заметил, что её глаза из голубых стали сиреневыми, но это ненадолго. Сегодня ей просто повезло, но завтра кто-то точно заметит.
Эшли присела на скамейку и взглянула на часы. Уже десять минут восьмого, Фокс должен быть уже здесь. Сидеть было слишком холодно — осенний ветер пробирал до костей. Эшли встала и прошлась по аллейке. С каждой прошедшей минутой девушка становилась всё злее. Она набрала номер Фокса, чтобы поинтересоваться, не офигел ли он часом. Гудки оставались неотвеченными, и Эшли злилась всё сильней и сильней. Половина восьмого, а его всё нет!
И тут она услышала сигнал автомобиля. Решив, что Фокс непременно получит от неё взбучку, она развернулась и увидела синий мазератти. Только Фокс был в нём не один, а со своими придурочными друзьями. На Эшли как будто вылили ушат ледяной воды.
— Привет, зайка! — прокричал Фокс, выглянув в окно. — Кого-то ждёшь?
Эшли разглядела в машине Роуз Макгровер, залившуюся хохотом от невероятного чувства юмора наглеца за рулём. Какое чудовищное унижение! Эшли не сомневалась, что в понедельник об этом станет известно всей школе. А когда слухи дойдут до Дженет, Керсти и Энгеса, они перестанут с ней разговаривать — она ведь соврала им, чтобы не идти в кино!
И в этот момент, как будто до этого было недостаточно унизительно, Эшли увидела из машины вспышку и услышала щёлчок затвора камеры. Чёрт! Теперь у них и фото есть. Ну всё, мне точно конец, решила Эшли и, сгорая от стыда, убежала оттуда под оглушительный взрыв хохота из мазерати.
Она стремглав домчалась до своего ниссана и, рухнув в водительское сиденье, уронила голову на руль. По парковке пронесся звук автомобильного сигнала. Она вдруг вспомнила утро и резко посмотрела в салон. Пусто. Если бы оттуда сейчас выпрыгнул огромный волк или гигантский паук, она бы даже не удивилась — этот день уже ничто не сделает хуже. Глаза защипало, и Эшли стала зло их тереть — нет, она не заплачет! Но от осознания того, что её заставили рыдать в собственной машине, и от жалости к себе, слёзы наоборот жгли сильнее и катились градом. Эшли плакала и ненавидела себя за это. Ну что за слабачка!
Сейчас бы спасла большая плитка белого шоколада. Эшли очень его любила. Глупо, конечно, но ей всегда становилось лучше после этого лакомства. Папа давно взял это на заметку, и теперь, каждый раз как накосячит, несёт домой белый шоколад. Но девушка сомневалась, что в данной ситуации это поможет.
Как следует поплакав и пожалев себя, девушка поехала домой. Она чувствовала невероятную усталость и слабость, руки тряслись на руле. Хотелось лечь, уснуть и проснуться через пять лет, где она крутая бизнес-леди на тачке, круче чем мазератти, а Фокс её подчинённый. Он носит ей кофе и выполняет мелкие поручения, а она наслаждается его беспомощностью. Она продолжала думать об этом всю дорогу до дома, и, когда входила в прихожую, была почти спокойна. Ровно до того момента, как услышала ссору родителей. Эшли замерла с ключом в руке и прислушалась.
— Мы должны ей рассказать! — говорила мама.
— Ни в коем случае! — отвечал отец. — Мы поклялись ничего им не говорить ещё когда родилась Кира!
— Потому что мы думали, что это всё не всерьёз! — вскричала мама.
Они говорят обо мне, поняла Эшли. Они что-то знают о том, что с ней происходит, но не говорят ей. Девушка разозлилась и смахнула очередную порцию слёз. Обида, как огромный воздушный шар, заполнила всё внутри, и ей стало тяжело дышать. Рёбра стиснул невидимый обруч, и ей казалось, что он всё стягивается и стягивается, как силки.
— Но это взаправду происходит! — продолжала кричать мама. — Оливер, у неё фиолетовые глаза, как у неё! Как думаешь, что будет дальше?
— Ничего дальше не будет, если мы ничего не скажем, — сказал отец. — Они заберут её, понимаешь? Нам придётся с ней расстаться! Мы должны молчать и надеяться, что это не зайдёт дальше.
— А если зайдет? — спросила мать.
О чём они говорят? Кто её заберёт? На смену обиде пришло недоумение и злость. У неё слишком много вопросов к родителям, чтобы продолжать прятаться в тени. Она вошла в кухню и без предисловий потребовала:
— Немедленно расскажите всё.
Родители вздрогнули и обернулись на голос.
— Эшли! — мама протянула к ней руки, но девушка не дала к себе прикоснуться. Она отошла и повторила:
— Расскажите мне, что происходит. Я имею право знать.
— Нет! — сказал отец, а затем, увидев, что мама уже открыла рот, повторил для неё: — Нет, Марго! Мы не...
— Мы не вправе от неё скрывать, это касается её самой!
— Что? Что касается?! — Эшли повысила голос, терпение её стало иссякать.
Отец взглянул дочери в глаза и побледнел. Вдруг огромная волна всего самого плохого, что с ней случалось, заполнила все её внутренности, и Эшли произнесла тираду:
— Знаете что, дорогие родители! У меня не то чтобы был самый прекрасный день в моей жизни! Утром я чуть не попала в аварию, потому что увидела галлюцинацию какого-то мужика в капюшоне в салоне своего нисана! Потом — прямо на уроке — мои глаза стали слезиться и болеть, а саму меня бросало то в жар, то в холод, и когда я вышла из класса, мои глаза сменили цвет с голубого на фиолетовый! Вы у кого-нибудь вообще в своей жизни видели фиолетовые глаза? Не в книжке про драконов, а на самом деле! А только что меня сфоткали в парке, как я стою и жду парня, который наблюдал за всем этим из своей тачки со своими идиотскими друзьями! Они смеялись надо мной, а я стояла как дура! Мне страшно представить, что меня ждёт в понедельник! И теперь, я прихожу домой и обнаруживаю, что двое самых близких мне людей, которые, ну по идее, должны меня поддерживать, ругаются, потому что не могут договориться, стоит ли мне рассказывать, что со мной происходит!
Чем больше Эшли говорила, тем сильнее её захлестывал гнев, и тем сильнее пелена застилала её глаза. И ровно в тот момент, когда Эшли закончила кричать, раздался оглушительный треск. Вся посуда в кухонных шкафах посыпалась на пол, осколки заметались по кухне. Родители сжались, чтобы занимать меньше места, видимо, надеясь, что так осколки их не заденут. Но посуда всё трескалась и трескалась: последним лопнул стакан в мойке, осыпав их всех керамическими черепками. И вдруг всё закончилось.
Наступила звенящая тишина. Если бы они были в мультике, было бы слышно стрекот сверчков. Тишину нарушил голос за их спинами:
— Я расскажу тебе, Эшли.
Все трое обернулись и увидели постороннего человека в своей гостиной. Эшли посмотрела на него, и вся кровь отхлынула от её лица, а руки затряслись. На человеке был чёрный капюшон.
Ого, что же он расскажет? Жми "голосовать", если тоже хочешь узнать:)