Трансильванская легенда

Эшли безуспешно пыталась пролезть через заросли, но репей цеплялся за джинсы, и она то и дело застревала. Ещё и темно, а фонарика на айфоне не хватает, чтобы освещать путь. Эти двое длинноногих уже ускакали на сотню метров вперед. На глаза наворачивались слёзы от обиды и злости. Нет, ну Эшли, конечно, всё понимает, но можно было хотя бы сумку у неё забрать.

Джонатан вдруг оказался рядом с девушкой и забрал её скарб.

— Прости, Эшли. Я не подумал, что тебе тяжело.

— Ты себе даже не представляешь, — пробурчала девушка, глядя на Фокса, почти скрытого от неё темнотой и расстоянием.

— Расскажешь, что между вами произошло? — поинтересовался Грин, подавая ей руку и помогая преодолеть высокие заросли.

— Сначала вы, — парировала Эшли.

Они довольно быстро догнали Джека, да и он, видимо, испугался слишком от них отрываться — мало ли что впереди.

— Давай на «ты», — попросил Джонатан. — К тебе, Джек, это тоже относится.

— Хорошо, — сказала Эшли. — Ты обещал рассказать, как ты умер.

Девушка ощутила укол совести. Вдруг для него это чувствительная тема? Прошло двести с лишним лет, но, наверное, собственная смерть — это не то, с чем можно свыкнуться до конца. Да ещё и Фокс на неё зыркнул так, что ей стало стыдно. И одновременно она разозлилась на него. Нечего так смотреть, Джонатан ей действительно обещал.

— Я родился в Трансильвании колдуном, — начал рассказ Джонатан.

Эшли заметила, что Джек стал идти медленнее, прислушиваясь к беседе Эшли и Джонатана. Последний тем временем продолжал:

— Если колдун умирает от рук нежити, он может стать равком. Тогда последняя магия, которой ты пользовался, остаётся с тобой навсегда.

— Ты читал чьи-то мысли перед смертью? — спросила Эшли.

— Верно. Я плохо помню прошлую жизнь, поэтому сейчас не вспомню, чьи мысли собирался прочесть. На меня напал голодный равк. После того, как он насытился, бросил меня умирать. Для умирающего колдуна важно захотеть обратиться. Если ты этого не хочешь, то просто умрёшь, перестанешь существовать. Для обращенного же колдуна есть другой путь. Не все его выбирают.

— Почему? — спросила Эшли. — Разве есть те, кто хочет умереть?

— Всё не так просто, — отозвался Грин. — Становясь равком, ты перестаешь быть человеком. Ты становишься бесплотным, как привидение, не можешь больше ни на что влиять, прикасаться к чему-либо.

— Погоди, — прервала его Эшли, остановившись, — но ты ведь можешь меня касаться. Ты только что вытащил меня из зарослей колючек. Я держала тебя за руку.

Джонатан улыбнулся и проговорил:

— Да. Равк может стать более человечным, если будет пить человеческую кровь.

Эшли едва смогла скрыть отвращение. Должно быть, он прочитал это в её мыслях, потому что в следующее мгновение он пошёл дальше, глядя прямо перед собой.

— Так значит равк, — сказала Эшли, стараясь придать своему голосу безразличный тон, — это что-то вроде вампира?

— Что-то вроде, — усмехнулся Джонатан. — Все легенды о вампирах — чистая правда. За исключением того, что это не вампиры, а равки.

— Граф Дракула... — начала Эшли, и Джонатан подхватил:

— Равк.

— А Каллены? — на удачу спросила Эшли, затаив дыхание.

Грин расхохотался.

— Нет, Эшли, Эдварда не существует. А если бы и существовал, я бы не был в его команде. Думаю, Белла достойна кого-то получше. Не замечала, что Эдвард очень токсичный?

— Как-то не думала об этом, — пробурчала Эшли.

— Но могу намекнуть, кто из Трансильвании живёт в вашем мире и очень знаменит. Скажем так: у его сына очень необычное имя. А ещё он любит ракеты и электромобили.

— Да ладно?! — вскричала Эшли. — Не может быть! Он равк?

— Нет, иначе не выжил бы под солнцем, — напомнил Джонатан.

— Значит, он колдун, — решила Эшли. — Ну и дела!

Эшли захотелось с кем-то ещё поделиться этим открытием, и она чуть было не окликнула плетущегося впереди Джека, но вовремя прикусила губу. Нетушки, не будет она с ним разговаривать. Признаться честно, ей очень интересно, как он оказался в этом путешествии вместе с ней. Кто он: равк, варколак или перевертыш? И как давно он об этом узнал? И, кстати, насчёт фотографии...

— Джонатан, — окликнула наставника девушка. — А нежить отражается в зеркалах и в фотообъективах?

— В зеркалах — да, а вот на фото и видео нас действительно не видно. Не знаю, с чем это связано, но фотографий нежити ты не найдешь нигде.

Значит, она была права — её отсутствие на фото Фокса связано с её сущностью.

— Почему мы называемся «нежитью»? Ведь я вполне живая, — никак не унималась девушка. — По крайней мере, чувствую себя живой.

— Это из-за неестественного происхождения. Урождённые трансильванцы — колдуны — верят в то, что магия рождается вместе с человеком, и она естественна, как сама природа. А вот умение превращаться в животное или в волкоподобное существо — это противоестественно. С этим тяжело спорить, поэтому переселенцы в своё время смирились с такой этимологией. С тех пор мы делимся на нежить и магов. Иии, — протянул Джонатан, остановившись и ткнув пальцем в гугл-карту, по которой ориентировался, — мы почти пришли.

Когда Джонатан показал ребятам гугл-карту с отмеченными на ней брешами, Эшли чуть со смеху не покатилась. До того чудно было видеть современные технологии с точками в виде сиреневых огоньков, которые были подписаны: "Брешь Лондонская" или "Брешь близ Темзы". Трансильванцы, похоже, приспособили все достижения науки под свои нужды.

Если верить Грину, бреши разбросаны по всему миру, и через них можно попасть в Трансильванию. Именно так и обнаружили первую трансильванскую брешь, через которую равки и варколаки пятьсот лет назад переселились в параллельный мир. «Помнишь истории о том, как человек внезапно исчез, и никто не мог его найти? А через десятилетия нашёлся в неожиданном месте, и ни на год не постарел? Все эти истории как раз и говорят о брешах в Трансильванию», — рассказывал Джонатан. «Одна из брешей, находящаяся в окрестностях Лондона, как раз ведет к Золотому лесу, на опушке которого стоит Валентайн. Полагаю, что твоя прабабка Кристина воспользовалась как раз этой брешью семьдесят лет назад. Сегодня и мы ею воспользуемся».

Лес, наконец, поредел, и троица путешественников вскоре вышла на опушку. Эшли не видела чего-то, что напоминало бы разлом пространства между мирами. Хотя откуда бы ей знать, как они выглядят? К тому же, на улице сильно стемнело, девушка с трудом различала в темноте даже лица Джека и Джонатана. Последний как раз бодро вышел на середину опушки и остановился.

— Ну что, кто первый? — радостно спросил он у ребят.

Те переглянулись, не совсем понимая, что они должны делать.

Джонатан подвёл Эшли к тому месту, где стоял до этого, и повернул её голову чуть вправо.

— Присмотрись. Видишь, воздух в этой части леса как будто раскаленный от жары?

Эшли присмотрелась. И вдруг всё внутри неё затрепетало от волнения. Она видит! Прямо перед ней, на расстоянии вытянутой руки, воздух тихонько рябит. Как будто плотность воздуха в этой части леса выше, чем в остальной. Или как будто он под напряжением. Если не знать, что здесь есть брешь, то и не заметишь. Нужно приложить усилие и расфокусировать зрение, чтобы увидеть. Теперь понятно, откуда все те истории про исчезнувших людей. Кто-то просто мог идти и внезапно очутиться в параллельном мире.

— Я вижу, — произнесла Эшли.

— Пойдешь первая? — спросил Грин. — Мы сразу за тобой.

Эшли прикоснулась к бреши и ощутила, как рука проваливается во что-то холодное. Она сделала шаг навстречу к неизвестности.

Всё стало так быстро меняться, что её чуть не вытошнило. Как если бы мир поставили на перемотку на высокой скорости. Море, горы, ещё горы, озеро, лес. Тут-то её и выбросило. Она упала на колени, судорожно хватая ртом воздух. Казалось, будто всё это время она не дышала, а теперь никак не могла наполнить воздухом легкие. Поднявшись на ноги, она увидела позади вполне бодрого Джонатана и Джека примерно в таком же состоянии, что и она сама. Джонатан улыбался.

— Добро пожаловать в Трансильванию.

Эшли осмотрелась. Лондонский хвойный лес сменился деревьями с золотистой листвой. Они не были похожи на осенние деревья, листья словно действительно были позолоченными. Прислушавшись, девушка даже услышала легкий звон, будто тонкие колокольчики переливались на ветру.

Здесь было теплее, Эшли стало жарко в своем кардигане. Она сняла его и повесила на руку. Джек все еще хватал воздух ртом, пытаясь отдышаться. У девушки возникло желание его потроллить на этот счет, но она сдержалась. Ей не хотелось заговаривать с ним, даже если и по такой приятной причине, как сарказм. Его фиолетовые глаза блеснули в темноте, на какое-то время они встретились взглядами, а потом отвернулись в разные стороны. Да уж, остаётся надеяться, что им не обязательно коммуницировать здесь.

Джонатан зашагал по направлению к тусклому источнику света впереди. За деревьями виднелись какие-то здания, но Эшли пока не могла их разглядеть. Они с Джеком старались поспевать за прытким наставником.

Они шли по устланной листвой земле, пока наконец не вышли к лужайке посреди леса. У ребят перехватило дыхание от увиденного. Грин не обманул, это действительно был Стеклянный городок. Высокая башня из стекла возвышалась посреди лагеря. Она была цилиндрической и уходила на несколько этажей вверх. Сквозь стекло было видно, как все обустроено внутри башни. Прямо посреди башенки росло дерево с сиреневыми листьями, а возведенная вокруг неё витая лестница вела на второй, третий и четвертый этажи. Простая мебель освещена холодным светом ламп.

По всей лужайке разбросаны точно такие же домики из стекла, все в один этаж. Эшли насчитала тринадцать. В каждом было по две комнаты. Золотистая листва деревьев отражалась в стеклах домов, и строения казались полупрозрачными, как привидения.

— Вау, — выдохнул Джек.

Джонатан выглядел как ребенок, которого похвалили за особенно красивые каракули.

— Согласен, красивое место. Это Валентайн — ваш дом на ближайшее время. Я покажу вам ваш домик.

Он повел их мимо стеклянной башни к самому отдаленному из домов.

— У нас нет друг от друга секретов, но мы ценим личное пространство, — рассказывал Джонатан, пока они шли. — Поэтому вы можете сделать стены непрозрачными, пока спите, переодеваетесь и тому подобное. Но днем или пока вас нет лучше оставлять их прозрачными — стены домов напитываются в это время магией. Как солнечные батареи.

— А зачем магия в домиках? — поинтересовался Джек.

Они подошли к домику с деревянной табличкой "№13", и дверь открылась сама по себе, без видимых манипуляций со стороны Джонатана. Стеклянная створка отъехала в сторону, и троица вошла в помещение.

— Магия убирает комнаты за вас и защищает домик. Никто не сможет сюда войти без вашего приглашения.

— Погоди, — до Эшли внезапно кое-что дошло. — Мы что будем жить вместе с ним?

Джонатан кивнул.

— К сожалению, этот домик последний. Мы работаем над возведением новых, но пока что для жилья предназначен только этот. Так что придется вам... потерпеть.

Вечер обещает быть томным. Эшли совсем загрустила. Ну почему ей так не везёт, что даже в параллельной вселенной ей приходиться жить с человеком, которого она на дух не выносит?

Джонатан выглядел сконфуженным, но он поставил сумку Эшли на пол и собрался уходить. Напоследок он сказал:

— В башне находятся библиотека, столовая, оружейная и моя комната на четвертом этаже. Приходите завтра как проснетесь.

— Океей, — пропела Эшли, хотя настроение было совсем не для песенок.

Грин исчез, и ребята остались вдвоем. Напряжение возросло в разы. Джек с громадной сумкой наперевес принялся инспектировать жилище. Эшли молча последовала его примеру.

Проходная комната, в которой Джонатан их оставил, видимо, и была одной из спален. Условия были спартанские: кровать-диван, тумбочка из светлого дерева, такой же стол для письма, а на нем ноутбук. Ух, ну хоть что-то приятное! Эшли понадеялась, что хоть вай-фай тут хороший, и можно будет общаться с родителями, когда захочется. Спальня была совмещена с кухней — холодильник, плита, мусорное ведро и барная стойка со стульями. Здесь комната заканчивалась стеной, а вот дверь в ней, видимо вела во вторую, в которой уже скрылся Джек. Эшли моментально услышала его голос из-за приоткрытой двери:

— Я буду жить тут.

Эшли сразу заподозрила неладное. Там наверняка лучше, раз он так ухватился за ту комнату. Девушка вбежала туда и оценила обстановку. В принципе, всё то же самое, но у него есть телевизор и даже игровая приставка. Хмм, ну и ладно. Она вернулась в свою спальню и приступила к разбору вещей.

Раздался стук в дверь. Эшли напряглась. Кто бы это мог быть? В темноте было видно два мужских силуэта. Эшли осторожно подошла к двери и спросила:

— Кто там?

— Соседи, — раздался звонкий мальчишеский голос. — Мы пришли познакомиться. И принесли вам еды.

В животе тут же заурчало. Даже Джек на слове «еды» высунул голову из-за двери.

— Впусти их, — скомандовал он.

Эшли огрызнулась:

— И без твоего разрешения собиралась это сделать.

Она открыла дверь. За ней стояли двое ребят. У одного из них были фиолетовые глаза, а у другого — обычные, зеленые. У зеленоглазого были светлые короткие волосы, а сам он был крупным и сильным. А вот второй парень был куда интереснее, на взгляд Эшли. Темные волнистые волосы, собранные сзади в пучок, молочно-белая кожа, жилистый и высокий. Острый подбородок и выдающиеся скулы. На его губах играла застенчивая улыбка, которая ему очень шла. Эшли пропустила ребят внутрь.

— Меня зовут Сэм, а это — Питер, — проговорил светловолосый и представил своего друга.

Он поставил на барную стойку контейнер с чем-то вкусно пахнущим.

— Я Эшли, — девушка протянула руку ребятам, и те по очереди ответили на рукопожатие.

Пока они знакомились с Джеком и рассаживались за баром, Эшли открыла контейнер с едой и обнаружила там сочную лазанью как раз на четверых. Она разложила угощение по тарелкам, которые обнаружились в навесных тумбочках над баром.

— Разобрались что к чему? — спросил Сэм после того, как поблагодарил Эшли за то, что она за ними поухаживала.

— Нет, мы только что приехали, — сказал Джек.

Он явно обрадовался, что может поговорить с кем-то, кроме ненавистной Эшли. Девушка же диву давалась, как ему удаётся строить из себя жертву, когда это он накосячил. Всё-таки умеют мужчины всё вывернуть так, что тебе нагадили в душу, так ты же ещё и виноватой останешься.

— Мы жили в Лондоне и даже ходили в одну школу в Ричмонде, — добавила Эшли. — И оба теперь оказались здесь, благодаря какому-то злому року.

— Я бывал в Лондоне, — впервые за всё время произнес Питер.

У него был очень мягкий и тёплый голос, Эшли показалось, что пока он говорил, её укутали тёплым пуховым одеялом и сунули в руки какао с зефирками.

— Давно? — поинтересовался Джек.

— Лет тридцать назад.

Эшли опешила. Как тридцать? Ему только на вид двадцать восемь! Но потом она вспомнила, где находится и поняла, что он равк, как и Джонатан. Скорее всего, ему тоже где-то за сотню. Она вдруг испугалась, что он тоже может читать мысли и стала думать о чем-нибудь абстрактном. Но чем меньше тебе нужно думать о слонах, тем детальнее прорисовываются в голове хобот и уши.

— Мы с мамой ездили туда на фестиваль искусств. Я до обращения был художником и писал пейзажи.

— Ого! А после обращения перестал? — спросил Джек.

Ой, ну и дурааак! Но Питер как будто ничуть не смутился и с улыбкой ответил:

— Нужно было много времени, чтобы прийти в себя и научиться жить по новому. Первое время я отказывался от крови, поэтому не мог даже взять кисть в руку.

Печальные воспоминания слишком увлекли его, и голос стал отстраненным, а взгляд туманным, как будто он перенесся в то время. Ребята как раз расправились со своими порциями лазаньи, и Эшли стала убирать.

— Просто оставь тарелки в раковине — за ночь они вымоются и уберутся в шкаф, — посоветовал Сэм.

— Что, правда?

Сэм и Питер хохотнули.

— Да, здесь всё так работает. Единственное, дом не готовит еду — с этим сами. Ну и добывать её приходится самим.

— То есть? — смутился Джек. — Охота и собирательство?

— Эм, ну почти, — произнес Питер. — Скорее покупательская способность. В Халаградте есть обменник.

Они с Сэмом снова хохотнули, а у Эшли, признаться, от сердца отлегло. Ну хоть уток стрелять не придётся.

— Есть кое-что, что вам нужно знать об этом месте, — от веселости Питера вдруг не осталось и следа, когда он это сказал. — Во-первых, здесь категорически запрещено огнестрельное оружие. В Трансильвании свои законы и контроль за их соблюдением. Во-вторых, вы должны знать, что из Свободной Европы вашего мира вы попали в что-то похожее на Северную Корею. Политика тут своеобразная. А на троне сидит самопровозглашенный царёк, который портит жизнь всем остальным. Ну и в-третьих...

Он взглянул на Сэма, ища у него поддержки, и тот коротко кивнул.

— В третьих, нельзя во всём доверять Джонатану Грину.

*Неужели душка Джонатан что-то скрывает? Ставь "голосовать", если интересно, что именно!*