Загляни в мои глаза

Сердце заволокло армированной пеленой спокойствия. Такая нежная, но в то же время незыблемая, нерушимая тишина заполняла собой все вокруг, не давая пробиться сквозь свою завесу любым страданиям. Здесь было так спокойно, словно Рой снова вернулся в раннее детство и сейчас все глубже и глубже зарывался в теплое одеяло, мечтая поспать еще хотя бы полчаса. Ему казалось, что он окружен любовью, что рассвет вот-вот зальет комнату первородным светом, но внутри было мертвецки холодно.

Почему же душа словно чернильное пятно?

Он почувствовал себя инородным телом в чьем-то идеальным местом, кем-то лишним и неуместным, кем-то, кого стыдятся и молча ненавидят, любяще улыбаясь в глаза. Он словно ошибка, за которую до сих пор гложет совесть. Но Рою было тепло. Только душа его мерзла. И даже приподнимать веки не хотелось, ведь столько старых чувств захлестнули молодого мужчину в один миг. Он был счастлив и до безобразия несчастен одновременно.

Это ли смерть?

– Эй! Поднимайся немедленно, мне страшно! – глухо прозвучало где-то над головой.

Рой поморщился, ведь вылезать из теплой кровати не было ни малейшего желания. Он так не хотел, чтобы очередной день наступал. Опять фальшивые улыбки, опять грустные служанки и вечно занятой отец...

– Вставай! – с мольбой прошептал знакомый голос. – Я боюсь, Рой...

– Мама? Это ты? – промурлыкал он, разлепляя глаза.

Образ его детской комнаты, что Рой так живо и отчетливо ощущал буквально всем телом, разбился о реальность. Если, конечно, это можно было так назвать... Где же он вообще? Потерев сонные глаза кулаком, парень обвел пространство вокруг изучающим взглядом, но, каким бы Рой не был гением, так и не смог ничего понять. Он сидел под низеньким деревцем с толстым, крепким стволом, покрытый плотной тенью его кроны, которую играючи трепал летний сухой ветерок. Под ладонью Рой чувствовал прохладную и едва влажную от рассветной росы траву, идеально ровно подстриженную и от этого немного колючую. В глаза бил ясный свет, отражаясь от брызг фонтана, что словно врос в вымощенную плиткой площадь. Голову вскружила нереальная смесь самых приятных запахов, которые когда-либо мог чувствовать человек: свежесть кристально чистой воды и чуть терпкий травяной аромат.

По широким дорожкам плавно и неторопливо блуждали люди, одетые в красивые, почти праздничные одежды, и о чем-то непринужденно беседовали, часто улыбались и переглядывались. Но Рой не мог разобрать ни слова.

– Мне страшно...

– Лина, это ты что ли? – растеряно проговорил Рой, но голос к нему вернулся не сразу. – Как же мне... Странно.

– Да, я тоже впервые умираю, – хранительница всхлипнула, а кулон Роя слегка задрожал, – мне страшно...

Умираю.

После этих слов мужчина невольно покрылся мурашками, а по спине пробежал ледяной холодок. Рой оглядел свои руки и, когда не обнаружил на них ни капли крови, машинально опустил голову и понял, что и его одежда чиста. В воспоминаниях вспыхнули ее глаза. Такие большие, оттенка этой самой только что скошенной травы... Нет, намного зеленее, намного живее. Только вот последнее, что помнил Рой, это как чистые глаза наполнились слезами, что преломляли слабое алое свечение, словно крупные осколки хрусталя. Прокручивая в мыслях свои последние слова, Блэр сжато улыбнулся и прикрыл глаза.

Обманул. Он ее жестоко обманул.

– Не думал, что ты со мной останешься, – Рой медленно и глубоко вдохнул, – но я рад. Сможешь материализоваться? Я бы тебя сейчас обнял.

Кулон задрожал сильнее, и Рой почувствовал, будто в его груди что-то с завидным упорством начало наворачивать круги, все время ударяясь о ребра. Больно не было, но ощущение оказалось не из самых приятных, поэтому парень тут же проворчал:

– Прекрати, Лина, не выходит.

– Потому что ты умер. И сам теперь нематериален. А это, похоже, смерть? Мир духов? Рай? Где мы, черт возьми?

– В Вальхалле, – буркнул Рой. – Такому великому воину, как я, самое место.

– Прекрати, я серьезно, – дрожащим голосом отозвалась девушка. – Что делать будем?

– Как-то я себя слишком живо для мертвеца чувствую, – продолжая прислушиваться к себе, заключил Рой. – Ну, не сидеть же здесь, правильно? – ухмыльнулся он, оглядываясь. – Что ж, устроим себе небольшую обзорную экскурсию по этому свету.

Подняться на ноги труда не составило, а вот перелезть через высокий бордюр, что отделял зеленую зону от прогулочной, оказалось сложнее. Резкие и быстрые движения и вовсе не выходили, а тело казалось тяжелее в несколько раз. Опираясь на каменный бордюр, Рой взъерошил колючие волосы, перевел дыхание и нацепил на лицо свою дежурную ухмылку. Это место, такое теплое и приветливое, казалось ему глубоко и давно знакомым, а каждый закоулок небольшого парка отдавался тягучей светлой тоской.

– Ты знаешь, где мы? – вслух спросил Рой, бредя по узенькой аллее. – У меня в груди щемит, но понять никак не могу. Память отшибло что ли, черт возьми...

– Действительно, отшибло, – буркнула Королева Лис. – Это сад при имении де Лагар на юге Элариона. Вы здесь...

– ...Жили, когда Даан был еще принцем, понял, – закатил глаза Блэр. – Отлично, мы в наших старых воспоминаниях.

– Почему?

– Потому что весь юг изувечен войнами, которые развязал Джек, – удивительно спокойно ответил Рой. – Это место давно разрушено в реальности.

– Почему же мы здесь? – шепотом спросила Лина.

– Наверное, это было лучшее время в моей жизни, – улыбнулся Рой по-настоящему. – Если и есть рай, то это мой.

Блэр погрузился в молчание, и Лина не решалась его прервать. Теперь он вспомнил. Каждую тропинку, каждый камешек, каждый поворот. Это все было так дорого его сердцу, что Рой невольно заулыбался и понял, почему ощущал такое незабвенное тепло, такую нежность и спокойствие. Это место ему роднее дома.

Рой остановился, и кончики пальцев похолодели. Распахнув яркие, пропитанные жизнью глаза, он уставился на шпили простенького, старого замка, фасад которого словно утопал в океане дремучей зелени, игриво поблескивая хрустальными окнами. В них до трепета в груди знакомо отражались заблудившиеся капли ясного солнечного света.

– Нам туда, – прошептал Рой. – Я хочу проверить, вдруг он там.

– Кто? – все еще растеряно шепнула Лина.

– Тот, кто оказался здесь раньше нас на двадцать лет.

Рой прибавил шаг и ни на минуту не сводил оживленного детским любопытством взгляда с королевской резиденции. Мертвый директор почти бежал и уже не обращал внимания на стеклянные, устремленные в никуда взгляды и пустую болтовню духов прошлого, которые парили в миллиметрах над землей и, если честно, наводили тоску. На губах Роя слабо блистала улыбка, и мужчина не решался ее прогонять, ведь он так ждал этой встречи.

Умирать было не страшно. Страшнее оказалось быть мертвым, но все ничего, если здесь он найдет друга, которому столько нужно сказать. Перед которым нужно извиниться и наконец получить такое долгожданное, простое, словно детский стих, прощение. Может быть, за этим он и здесь?

– Она смотрит на тебя, – тревожно прошептала Лина, и Рой тут же посмурнел.

– Кто еще? – шепнул он и сбавил шаг.

– Женщина, по правое плечо, – отрывисто отвечала Королева Лис, – прижалась спиной к дереву, но взгляда не сводит.

– Не люблю не знать правил, – цыкнул мужчина и поджал губу. – Плевать, Лина, не очень-то и хочется знать, почему на меня косится мертвая баба.

– Мне неспокойно, – жалобно протянула хранительница.

Рой печально вздохнул и на миг прикрыл глаза. Он старался изо всех сил держать в груди теплоту и уверенность, чтобы его Лина не пугалась, ведь только Рой знал, что за звонкой натурой и сильной, почти абсолютной магией прячется мягкий и робкий ребенок, которого всегда нужно было оберегать, словно цветок, пустивший корни в неродной почве. Иногда Блэр ловил себя на мысли, что не Королева Лис его хранительница, а он ее вечный и единственный защитник.

– Понимаю тебя, мне тоже не по себе, – признался Рой, – мы ведь... Мертвы. Но я с тобой, а ты – со мной. Как в старые добрые, правда? Ничего не бойся.

– Да я и не боюсь! – храбрилась Лина. – Мне просто тревожно... А! Она снова смотрит.

Мгновение назад эта женщина, облаченная в длинное темно-серое платье, лишенное всяких изысков, стояла в тени деревьев, которые клубились поодаль от дорожки, а сейчас ее тонкий, угловатый силуэт пятном печали горел у Роя перед глазами. Директор застыл. Женщина стояла спиной к нему и осторожно опиралась на каменный бордюр. Ее голова была опущена, и из-под выпавших прядей смольных волос на Роя глядели усталые, едва приоткрытые глаза, в которых штормом метался ледяной океан. Грудь ее часто вздымалась, и казалось, что еще миг – и женщина свалится без сил, но так и не перестанет упрямо глядеть на новичка в этом мертвом мире.

– Кто ты такая? – рискнул выкрикнуть Рой и тут же почувствовал, что знает ответ. – Мы ведь встречались при жизни, верно?

Фигура всколыхнулась и резко отпрянув от бордюра, который служил ей опорой, крепко зашагала по каменной кладке. В воздух взметнулся глухой звук шагов, и Рой вздрогнул, когда понял, что это – единственный звук, который он слышит.

– Иди за мной, – бросила незнакомка и ускорилась, теряясь в тени небольшой рощицы.

Блэр не успел и подумать, как сам рванул вслед за женщиной. Он чувствовал, что она нужна ему, но чем ближе подходил, тем отчетливее понимал: это он нужен ей. Даже сейчас, когда солнечный свет не мог проникнуть сквозь плотную крону деревьев, Рой мог рассмотреть, как под тонкой, дешевой тканью платья незнакомки отчетливо виднелись выпирающие ребра. Она была истощена, но шаткой походкой вела мужчину все дальше и дальше от беспечных призраков, навсегда застрявших в этом мире.

Наконец, молодая женщина остановилась. Она быстро и часто дышала так, словно не могла прийти в себя. Блэр замер в паре метров от ее тощей фигуры и не решился подойти ближе. В глазах женщины мелькнуло горькое понимание, и она медленно опустилась на колени.

– Почему я помню твое лицо? – голос Роя был лишен обыкновенной уверенности.

– Ты должен узнать другое, – женщина вскинула голову.

Ее взгляд был скован вековым льдом. Не выражающие ничего глаза одновременно прожигали душу Роя и заставляли чувствовать лишь боль, которую он не мог распознать.

– Ты ведь была при дворе Даана, да? – вдруг вспомнил Блэр. – Я видел тебя на подготовке к церемонии посвящения королевского первенца. Ты Оракул церкви Святых Дев...

– Продолжай, ребенок жалости.

– Звучало как оскорбление, – словно от хлесткого удара скривился Рой. – Я знал, что ты пропала не просто так, вторая жена поехавшего узурпатора, Джека Альбоэр.

– Звучало как оскорбление, – передернула она и слабо усмехнулась.

– Я думал, у сестер церкви отбивают чувство юмора еще в детстве, – хмыкнул Рой и подошел ближе. – Как твое имя?

– Неважно, бастард белой Астры, – ухмылка на ее губах потухла. – Слушай мою речь и запоминай каждое слово.

Рой скрестил руки на груди и помрачнел, неохотно вспоминая о том, кто он вообще такой. Ребенок жалости... Такое имя ему дали Святые Девы. Блэр горько ухмыльнулся и почувствовал, как старые, давно погребенные глубоко в памяти обиды вмиг вырвались на свободу. К Марту Девы обращались с таким пафосом, что у Роя порой сводило челюсти. Мартин Эверет Бирн, Единение начал. Даан всегда был для церкви Королем пламени и пепла, и одно время этот титул тревожил его, но вскоре друзья перестали обращать внимание на данные им Девами имена.

Но Рой всегда помнил это имя.

Перед глазами тут же всплыли образы милых, вежливых служанок, что менялись чуть ли ни каждую неделю, но лица родителей Рой не помнил. Лорд рода белых Астр никогда не отвергал своего незаконнорожденного сына, но каждый раз, когда в его глазах маленький Рой пытался отыскать такую желанную каплю любви, видел лишь бездонную пропасть сожаления.

– Ну, говори уже, – проворчал Рой, – или опять какое-нибудь мерзкое прозвище сочиняешь?

Оракул расправила плечи, вздохнула и поймала живой взгляд Роя в свою печальную ловушку. Блэр не мог даже и шелохнуться. Он глядел в бездонные глаза женщины, и его точно захлестывала ледяная волна. В мрачной глубине синих глаз Рой вдруг разглядел то, что знакомо ему с самого детства. То, что он узнает из сотни полутонов человеческих чувств. Родительское сожаление.

– Неповинный сложит голову вместе с виновным и винящим, и одно лишь спасение ребенку любви и отчаяния. Ищите хрустальный поток, непоколебимое озеро, лунный свет в окнах, осколок зеркала... – иступлено твердила оракул. – Пока сердца их живы, огонь будет ждать своего часа. Искра в отражении, в давно похороненных объятиях.

Последние слова женщина прошептала еле различимо и тут же опустила голову. Кровь пошла носом, но оракул ее будто не замечала. Она смотрела перед собой, и из глаз ее катились крупные слезы. Спокойное, безразличное лицо скривилось в отчаянии, и Рой тут же сделал шаг к изнеможённой женщине.

– Нет! – выкрикнула она. – Уходи прочь, бастард. Унеси отсюда мои слова и вручи их защитникам Лилии.

– Ты уже мертва, говори прямо. К черту твои загадки, – Рой покраснел и сжал кулаки. – И ты забыла кое о чем. Я мертв и передать твои слова никому уже не смогу!

Блэр вытянулся в струну. От вдруг вспыхнувшей беспомощности сводило скулы. Волосы встали дыбом, и Рой резко развернулся. Его плечи дрожали. Ком подкатил к горлу, и Блэр хотел уйти прочь, но оракул тихо рассмеялась.

– Ты все поймешь, когда среди пустых лиц увидишь улыбку друга.

Рой не нашел в себе сил обернуться. Сквозь ветви деревьев он все еще глядел на то, как солнце блуждает по стенам маленького дворца. Сердце Блэра тянулось туда, и Рой быстро зашагал прочь. Трава шуршала под его ногами, вдали шумел фонтан, где-то совсем рядом монотонно говорили мертвецы – теперь он различал все эти звуки, но так и не услышал, как женщина позади него упала на землю, перевернулась на спину и, раскинув руки, прошептала:

– Это я должна была спасти моих мальчиков, а не ты... Прости мою слабость, принцесса Лилий.

Где-то в глубине души не умолкала испуганная Королева Лис, но Рой ее не слушал. На каждый свой шаг он повторял строки, которые вручила ему оракул. Да, возможно ему никогда не нравились эти отрешенные, закрытые Девы, но не прислушаться к оракулу было нельзя. Можно не верить в церковь, можно избегать разговоров о богах, и Рой обычно так и поступал, но факт всегда оставался фактом – Девы знают куда больше, чем говорят.

Блэр шагал так быстро, как только мог, но эта дорога будто вовсе не имела конца. Дыхание сбилось, а в виски ударила злоба. Остановившись на секунду, парень мотнул головой, попытался сбросить ненужные воспоминания, но ему это не удалось, и Рой рванул со всех ног вперед, к замку. Он слышал, как Лина звала его по имени, но не отзывался. Рой уже был близко к стенам южного имения де Лагар и всем сердцем хотел оказаться там как можно скорее, будто бы внутри безопасно. Будто там его дом.

– Да остановись же! – визжала хранительница. – Там, слева какие-то звуки! Что с тобой, Рой?

Директор резко остановился и прислушался. Глухие звуки его собственного сердца прерывал пронзительный скрежет металла, возня и неразборчивые выкрики.

– Что это? – Рой пытался отдышаться. – Что там?

– У стен была поляна, где вы трое любили тренировать ближний бой, – быстро отозвалась Лина. – Рой, там кто-то есть.

Дыхание успокоилось, но сердце парня все продолжало отбивать четкую дробь. Там они. Там его ждут друзья. Даан и Мартин, он ведь тоже должен быть здесь, так ведь? Наконец-то все они в сборе, и Рой не мог решить, рад ли он этому, ведь Ева... Ева теперь осталась без их защиты, и должно быть, она сейчас так тоскует по ним обоим.

Рой резко хлопнул себя по лицу и тряхнул руками. Не думать о том, что осталось позади! Он мертв, и дороги назад нет.

«Март вспыхнул у нее на глазах, а я и вовсе заставил ее бросить меня и бежать вперед, – крутилось в голове Роя. – А вдруг она не успела к Рею, вдруг вернулась ко мне? Вдруг будет винить себя?.. Вдруг...»

– Ты перегибаешь палку! – донеслось до Роя. – Даан, он еще слаб, рассчитывай силы.

Парень остолбенел. Ноги, руки будто покрылись льдом, а от ужаса загорелась кровь. Этого не должно быть здесь, не должно. Но спутать голос Николь с чьим-то другим Рой не мог.

– Ника мертва? – одними губами прошептал он.

– Рой, успокойся, прошу, – едва успела сказать Лина, и Блэр снова сорвался с места.

Колени подгибались, и Рой бежал между деревьями, с трудом разбирая дорогу. Чудо, что он не вписался лицом в очередной ствол. С каждым шагом голос королевы становился все громче и громче, и Рой уже перестал повторять себе, что все это – просто ошибка. Ника громко отчитывала Даана за что-то, и голос ее звучал так же звонко, как и раньше. Это было именно так, как помнил Рой, ведь после смерти короля Николь изменилась так сильно, что даже говорить стала иначе.

Когда Рой добежал до поляны, то в глаза тут же ударил теплый свет. Парень зажмурился и остановился, оперевшись на ближайшее дерево. И как только глаза привыкли к яркому свету, Рой смог все рассмотреть. Здесь все осталось неизменным. Небольшой вытоптанный участок лесочка прямо под стенами южного замка служил им укрытием от постоянных взглядов придворных. Здесь не было ни мишеней, ни манекенов. Друзья приходили сюда, стелили на траву свои плащи, на которых потом отдыхали, и обнажали клинки, сходясь один на один. И это был только их бой, только их место.

Блэр прижался спиной к стволу и сполз на землю, одним глазом выглядывая из-за дерева. Посреди поляны стояли двое. И Рой сразу узнал короля. Даан опустил яркие глаза вниз и стыдливо склонился, выслушивая недовольство Николь. Парень кивал каждому слову своей королевы, но Рой заметил, как на его губах то и дело появлялась и исчезала легкая, счастливая улыбка. В руках Даан держал деревянный меч.

– Я ведь серьезно! – насупилась Николь. – Говорила же тебе, будь аккуратнее.

– Да понял я, понял, – король поднял голову и широко улыбнулся. – Давай, Гилберт, сожми меч крепче, у тебя хорошо выходит!

– Это Грэй? – вскрикнула Лина. – Он тоже?..

Рой перевел взгляд на парня в серой грубой рубахе и с трудом узнал в нем генерала Гилберта Грэя. Таким худым он не был даже после плена в Железном Гроте. Руки казались неестественно длинными, и все движения ныне воина выглядели детскими и нелепыми. Волосы были собраны на затылке в пучок, но даже так некоторые пряди выбивались и падали на мокрое от пота лицо.

– Это ведь было так давно, – протянул Рой. – Ты помнишь, когда Грэй носил такую прическу?

– Когда Март и Даан представили его тебе, его уже подстригли, – припомнила Лина. – Ты посмотри, он на ногах еле держится. Должно быть, они только-только выкупили его, я вижу синяки от кандалов.

– Это прекрасно, – Рой вдруг широко улыбнулся. – Это просто волшебно!

– Что? – выпалила Лина. – Прекрасно?

– Ты так и не поняла? Это же воспоминание, это мое воспоминание, Лина. Николь и Грэй живы, а все это – мираж. Поэтому никто в этом месте меня и не видит.

– А та женщина-оракул?

– Всегда знал, что Девы странные, – усмехнулся Рой и вышел из тени.

– Но подожди, тогда что происходит? Мы застряли в воспоминании? – встрепенулась хранительница. – Я запуталась, где мы...

– Не знаю, где мы сейчас, но тогда я был там, – Блэр вскинул голову и перевел взгляд на самый верх стены. – Наблюдал, как Даан добродушно учит абсолютно бесперспективного хмурого мальчишку, и злился, что он зря тратит время.

Рой глупо рассмеялся и так и не ответил на вопросы Королевы Лис. Он ведь и сам ничего не понимал, не знал, где оказался. И перспектива остаться здесь одному, бродить среди воспоминаний и не иметь возможности снова стать их частью заставляла волосы шевелиться на его голове. Неужели это его наказание? Вечно наблюдать за тем, что уже давно прошло.

Гилберт и Даан сошлись в спарринге, и король, как и обещал, не вкладывал в удар большой силы. Грэй неумело атаковал, и Даан позволял ему это делать, уворачивался, а затем делал шаг в сторону, и Гилберт нападал снова. Ника сидела на алом плаще и с волнением наблюдала за тренировкой, в ее глазах сверкало солнце, и Рой понял, что уже много лет не видел королеву настолько счастливой.

– Теперь защищайся, – на выдохе сказал Даан. – Для начала постарайся хотя бы удержать клинок.

– Да, Ваше Высочество, – скованно отозвался Грэй и взял меч двумя руками.

Рой медленно пошел к ним. Лина замолкла, и теперь он слышал только звуки боя. На парнях не было доспехов, Даан и вовсе тренировал Грэя в том, в чем обычно ходил на прогулки, и совсем не выглядел, как будущей великий король. Блэр не мог поверить своим глазам. И чувство реальности покидало его с каждым шагом, что приближал Роя к этой сцене. Казалось, протянешь руку – и сладкий мираж тут же рассеется, моргнешь – и больше не увидишь улыбку дорогих друзей никогда. Блэр уже был совсем близко, и вдруг он снова остановился прямо за спиной будущего генерала, который только и мог, что из последних сил держать удар.

– Что с тобой? – в очередной раз забеспокоилась Лина.

– Они не видят меня, – произнес Рой и опустил голову. – Как я и думал.

Как бы им обоим хотелось, чтобы скрежет металла мог заглушить мысли. Хранительница чувствовала все, что было на сердце у хозяина, и не могла найти подходящих слов, ведь подбадривать человека, который уже умер, было так же глупо, как на ночном небе искать солнце. Твердые команды Даана, взволнованные выкрики Николь, шорох травы под тяжелыми ботинками и удары меча слились в единый белый шум, и Рой теперь не хотел поднимать голову, не хотел видеть прошлое, которое осталось далеко за плечами. Парень желал лишь остаться один, и чтоб ни единого напоминания о том, что он был жив, больше не существовало. Он хотел умереть. На самом деле умереть.

Блэр сжал руку в кулак и с силой ударил себя по бедру. Больно так, словно он самый что ни на есть живой. Рой усмехнулся и качнул головой. Живой среди давно похороненных воспоминаний. Как иронично. В какой-то степени, так было всегда, чему ж он тогда сейчас удивляется? Блэр набрал в легкие как можно больше воздуха и, задержав дыхание, быстро отвернулся и тут же услышал возню позади себя. Даже инстинкты бойца не помогли Рою быстро среагировать, и вот он уже почувствовал сильный толчок в спину. Испуг смешался с изумлением, а Блэр полетел на землю и от страха прополз на четвереньках еще немного вперед.

– Это что еще за фокусы?! – взвыл Рой. – Слишком реальные воспоминания, я уже стар для таких падений! Можно хоть после смерти обойтись без такого...

С глазами размером с блюдца Рой поднялся на ноги, отряхнулся и, продолжая бурчать, сделал несколько шагов вперед, пока не понял, что все звуки вдруг затихли. Блэр замер и прислушался. И правда, тишина. По спине пробежал холодок, а к сердцу вдруг прилило обжигающее плоть чувство. Это ведь надежда? На что же он мог надеяться? На то, что сейчас обернется и встретится взглядом с ним. С тем, с кем так и не помирился перед смертью, с тем, у кого так сильно хочет попросить прощения...

И Рой обернулся. Быстро, одним рывком, так, чтобы не было мучительно долго. Грэй стоял поодаль, держа меч перед собой. На лице его плясала ярость, а грудь часто и сильно вздымалась. Николь зажала рот руками и ошеломленно глядела то на покрасневшего Гилберта, то на лежащего на земле Даана. Вот и все объяснение мистической тишине, что зажгла слабую надежду. Рой зашипел, поджал губы и с трудом подавил желание покрыть юного Грэя отборной бранью. Так ведь и с ума сойти можно, если ругаться с тем, что нереально.

– Гилберт, что ты делаешь? Так нельзя. Нужно слушать, что говорит Даан, он ведь хочет как лучше, никто не желает тебе зла, слышишь? Ты не должен бояться его, успокойся...

И Николь продолжила тараторить какие-то быстрые-быстрые слова, а Рой вспомнил, что терпеть это не мог. На него самого никто так и не обратил внимания, а это значило, что делать ему здесь больше не чего. Лучше бы взобраться на стену и наблюдать оттуда, ведь кроме Роя там точно никого не будет. Но как только Блэр бросил последний взгляд на эту картину и хотел отвернуться, Даан поднял руку. Рой нахмурился и сделал шаг назад. А Даан запрокинул голову к небу, вытянул вверх указательный палец и точно поманил к себе снова замершего в изумлении Роя.

И только что поклявшейся себе больше ни на что не надеяться парень побрел к распластавшемуся на земле королю и осторожно заглянул в лицо Даана. Его золотистые волосы рассыпались по зеленому ковру лесной травы, а на покрасневших щеках выступили маленькие капельки, которые блестели под лучами солнца. Но ярче всех красок этого момента были налитые магией глаза, которые смотрели прямо на Роя. На губах Даана заиграла легкая, довольная улыбка, а лицо Блэра вытянулось еще больше. К горлу подступил ком, и Рой понял, что ему трудно дышать, трудно говорить, и вообще он не может двинуться хоть на чуток. Даан опустил руку, приоткрыл рот, и на выдохе произнес:

– А я тебя нашел.