Загляни в мои глаза

Я закрыла рот руками и бегло осмотрела Найла. Парень выглядел так же плохо, как и его брат, но, черт возьми! Как он оказался здесь и где же тогда был эти несколько недель... Осознание пришло быстро, почти моментально, отчего душа сжалась до размеров точки. Слишком часто мне приходится видеть, как люди, которых я знаю и кем дорожу, страдают.

Слишком многие потеряли свой свет в глазах.

– С каждым днем я вляпываюсь все сильнее и сильнее, - тяжелый вздох вырвался из груди подбитой птицей. – Сядь, Эди, и не двигайся, пока я не позволю.

– Та самая Ева? – изумился слуга и быстро опустился на пол.

– Прости... - выговорил Найл, но я тут же прервала его попытки извиниться и замахала руками. – Я сказал что-то не то?

– Во-первых, - я уставилась на близнеца, - мы все знаем, и если ты сейчас собираешься заниматься самобичеванием, как твой брат, то я клянусь, я... Ты понял, да, что ничего хорошего не случится? Во-вторых, - не оборачиваясь, громко проговорила я, - Эди, не дай бог, ты стоишь на коленях, поднимайся немедленно и возьми чертову табуретку!

Найл открыл рот и с непониманием и испугом смотрел на то, как из меня вырывалось то, что успело накопиться за многие месяцы пребывания на Этайне. На самом деле, мне начинает казаться, что я ненавижу свое имя, ибо от его одного лица людей вытягиваются так, словно они встретили живого мертвеца.

– Как мой брат? У меня есть брат? – хрипло спросил Найл, неловко усаживаясь и откидываясь на стену.

– Шутишь? – нервно хихикнула я. – Ты близнец, Найл. Вот же... Эди, что ты говорил про печати?

Слуга, который теперь неподвижно сидела на табурете чуть позади меня, с сочувствием глянул на Найла, а затем тихо ответил:

– Антимагические печати для рабов забирают еще и память. Чтобы не было пути назад, чтобы не было тоски и боли. Они действуют не одним моментом. Последними забываются лица и имена, а все остальное стирается раньше.

– Навсегда? – нахмурилась я.

– Шанса проверить это у меня не было, - отчеканил Эди и замолчал.

Я потерла переносицу пальцами и закрыла глаза ладонью, упираясь в колено. Что же теперь делать? Если я и смогу забрать Найла с собой, то его, как и брата, посадят под замок, назовут предателем и забудут, пока весь этот кошмар не закончится, но и оставить его я здесь не могу. Не могу. Что бы он не сделал в прошлом, я не позволю моему другу навсегда потерять себя в этом рабском водовороте.

– Что ты помнишь? – тихо спросила я, не двигаясь.

Найл сильнее натянул на себя одеяло и, мельком глянув на Эди, заговорил осипшим голосом.

– Ничего. Увидел тебя, услышал твой голос – и мне захотелось назвать тебя этим именем. Вот и все.

– Знаешь, откуда раны?

– Не помню, - виновато опустил голову близнец. – Я чувствую лишь огромную вину. Постоянно.

Он говорил это, а я все пыталась увидеть хоть маленькую искорку в его бесцветных, матовых, точно рыбьих, глазах. Где же тот инфантильный, наивный и легкий парень, которого я знала? Мне было больно смотреть на Найла, и я со всех сил сжимала свои виски, стараясь отгонять от себя воспоминания о времени беззаботном и счастливом. О тех моментах, когда мы еще были настоящими друзьями, и предательство не рассекло нити наших судеб на две рваные части.

– Я думала, что эти ваши печати на ошейниках, - брезгливо поморщилась я, поворачивая голову на Эди, - но у Найла его нет...

– Да, мне тоже не сразу надели, - Эди машинально коснулся своего «аксессуара» и, скользнув рукой по тонкой шее, оттянул рубаху. – Печати ставят под ключицами, а на кандалах – поисковые заклинания.

Медленно поднимаясь на ноги, я отодвинула табурет и присела на край кровати, наблюдая за реакцией Найла. Парень смотрел на меня и не видел никого особенного. Просто какую-то девушку, которая тревожит его странными вопросами и не дает спокойно умереть.

– Что ты собираешь делать? – прошептал Эди.

– Он мой друг, и я не оставлю Найла здесь, - упрямо шикнула я, блеснув изумрудными глазами. – Хозяйка ведь ушла, так?

– Так, - вяло отозвался Эди, опустив голову в пол.

– Значит, я могу просто уйти с Найлом, - пожала плечами я. – Только немного подлечу его и все.

Эди засопел, но, не решаясь ничего говорить, только лишь хрустел пальцами. Я же переключила свое внимание на Найла, который все еще таращился на меня с недоверием и вжимался в сырую, размякшую древесину, которой так неаккуратно выложили стены этого подвала.

– Если я попытаюсь тебя остановить, - вдруг прошептал Эди, - что будет?

Я опешила и медленно подняла голову, натыкаясь на твердый и в то же время такой печальный взгляд Эди. Вскинув брови, я молча сверлила его глазами, в которых уже вовсю плясали угрожающие холодные огоньки, но слуга так и не шелохнулся, застыв словно античная статуя. Что-то было не так, и я чувствовала это, но объяснить не могла. Эди ведь сам раб, почему же он решил помешать мне спасти Найла...

– Я заберу своего друга, - повторила я грозно, - и ты мне не помешаешь. Эди, я понимаю, твои хозяева – хорошие люди, правда, но они продадут Найла, и я его больше не смогу найти. Его брат нуждается в нем как никогда, слышишь? Пожалуйста, не делай глупостей. Я ранена, но я сильнее.

Ответа не последовало, и я повернулась к Найлу, осторожно беря его за распухшее запястье, которое было, скорее всего, сломано. Парень не сопротивлялся, чему я была рада, и я быстро пропустила через его тело каплю магии, чтобы оценить тяжесть его ран.

– Что же с тобой делали... - поджала губы я, когда поняла, что все тело близнеца исполосовано чуть зажившими тонкими, но довольно глубокими ранами. – Найл, отдай мне одеяло.

Парень спокойно выполнил мою просьбу, а перепуганная гримаса так и не спала с его мелового лица. Когда же одеяло оказалось на табурете, я смогла разглядеть больше и, с трудом сдерживая вдруг накатившую ярость, отпрянула назад. Из-под грубой одежды Найла виднелись бинты, под которыми теплились лечебные травы госпожи Марвии. Рубаха во многих местах оказалась замарана в уже высохшей крови, но, как оказалось, меня это больше не пугало. Бегло осмотрев парня, я остановилась на его ногах. Ступни были тоже плотно перебинтованы, что не сулило абсолютно ничего хорошего.

– У тебя ведь нет переломов? – хмыкнула я, осторожно сползая с кровати. – Что с ногами?

– Ступни изрезаны, - за Найла ответил Эди. – Он не может ходить.

– Его пытали, - опомнилась я, вспоминая отрывок из разговора с Ником. – Боже, когда же это закончится...

– Мне не больно, - пожал плечами близнец. – Могу даже встать.

– Он говорит так каждый раз, - поспешно вклинился Эди. – Встает, раны открываются, и нам приходится снова его укладывать.

– Головой тронулся... - испугано выдала я, осторожно снимая бинты с ног Найла.

Как можно аккуратнее отодрав присохшие мешочки с толченными травами от ран парня, я обнаружила два крупных пореза – на подушечке и на пятке. Решив не тянуть, я быстро призвала исцеляющее предложение и приложила опустила руку на ступню Найла. От неожиданного холодного прикосновения он дернул ногой, но я тут же схватила ее второй рукой. Погрузившись в колдовство с головой, я и не обратила внимания на то, что Эди тихо встал и куда-то отошел. Главное, что я не слышала скрипа двери, и слуга не вынырнул наружу, закрыв меня с Найлом в подвале.

Когда я почти закончила с правой ногой, по позвоночнику вдруг пробежал холодок. Предчувствие заставило меня резко обернуться, и я застала тот самый момент, когда Эди схватился за ручку двери, намереваясь потянуть ее на себя. Не думая ни секунды, я вскочила и наотмашь выбросила вперед правую руку. В тот же миг по землистому полу пронеслась морозная волна, которая вмиг достигла дверного замка и заморозила его так сильно, что во влажный воздух взметнулся ледяной пар.

Сердце, казалось, подпрыгнуло к самому горлу, давя на голосовые связки, и я так и не смогла ничего сказать, шокировано глядя Эди, который тут же прижал обмороженные пальцы к груди и упрямо смотрел, как дверь медленно покрывалась инеем. Внутри что-то затрещало. Я понимала, что этот парень благодарен своей хозяйке, понимала, что выгляжу в его глазах той еще подлой воровкой, но сделать ничего не могла. Не могла бросить Найла снова.

– Эди... - тихо позвала я, протягивая руку вперед. – Послушай...

– Она хочет увести раба! – вдруг заорал Эди и со всей силы ударил по двери. – Все сюда, помогите!

Секундный ступор, и на кончиках пальцев блеснул иней. Враз замахнувшись, я сдавлено зарычала и швырнула скопившуюся ледяную энергию в Эди. Лед взметнулся в воздух подобно хлысту, но раб даже и не думал уворачиваться, и лед бы точно покрыл его с головой, если бы в самый последний момент я не прижала руки к груди. Что-то не так. Необъяснимое, тяжелое чувство толкнуло меня вперед, и я бросилась к Эди, сверкая ледяными искрами мятных глаз. Высокий слуга выругался, скривился и тут же метнулся к небольшому, полупустому дровянику, который располагался в углу подвала. Я даже не смогла понять, в какой именно момент в его руках сверкнул топор.

– Доставай меч! – выкрикнул он отчаянно, а на лице раба взвился неподдельный ужас. – Защищайся!

Он закинул топор за плечо, зажмурился и быстро, наотмашь ударил им прямо перед моим носом. Еще бы момент – и я бы осталась без головы. Страх словно остался в другом конце комнаты, не поспевая за моими ловкими движениями, но зато ярость оказалась довольно быстрой особой. Сжав челюсти так крепко, что заныли зубы, я пригнулась и, нырнув под руку Эди, со всех сил толкнула его в бок. Действовать с холодной головой на плечах оказалось довольно эффективно, и раб почти сразу потерял равновесие, полетев головой прямо в гнилой дровник.

Я резко выпрямилась и, предчувствуя невероятный грохот, развернулась, выхватила топор из грубых рук Эди и отшвырнула его в копну сухого сена. Дышать было тяжело, рана ныла тягучей болью, а вновь накатившая слабость эхом раздавалась по всему телу. Но медлить было нельзя, и я подошла к куче дров, на которой, упиравшись головой в деревянную стену, лежал Эди.

– Мне и меч не нужен, - сквозь зубы прошипела я. – Зачем ты так?

– Доставай... - прокряхтел он, переворачиваясь. – Я не замолчу.

Голова Эди оказалась разбита, по лбу струйкой стекала темная кровь, а в моей душе гадко зашептала вина. Этот парень выхаживал меня два дня, а я... Делаю все ради Найла, который предал нас, отчего Ада чуть не лишилась свободы и хранителя.

– Не смей, - шепнула я, нависая над рабом. – Я не хочу вредить тебе еще сильнее.

Этот парень на самом деле оказался буйным, как и когда-то предупреждал меня рабовладелец. Эди с трудом поднял заплывшие кровью глаза, ухмыльнулся, сплюнул и, тяжело дыша, прошептал еще раз:

– Доставай меч и заткни меня, воровка.

Голос его дрогнул, но он не сводил с меня взгляда, какой бывает только у животных перед последней, решающей атакой. Хмурясь от непонимания, я выпрямилась, выставила руки перед собой и только собиралась что-то спросит, как вдруг Эди, набрав в легкие побольше воздуха, снова закричал:

– Помогите!

Не придумав ничего лучше, я схватила первое попавшееся палено и с размаху ударила слугу по светлой макушке, молясь о том, чтобы случайно не прибить его насмерть. Эди еще пару секунд глядел на меня затуманенным взглядом и вот уже рухнул вперед, скатываясь с кучи сваленных дров на грязный земляной пол. Я с опаской прильнула к двери, прислушиваясь, но не смогла различить даже самого маленького скрипа. На лестнице было пусто, и я не слышала ничего, кроме бешенного грохота собственного сердца.

Тяжелые вздохи продолжали вырываться из груди, но я подошла к Эди и сразу же поняла, что он дышит, при чем довольно часто. Живой – вот и отлично. Голова, конечно, поболит, но зато он честно и самоотверженно пытался спасти имущество своей госпожи, может собой гордиться. Не рассчитывая силы, я обхватила парня за грудь и поволокла в другой конец подвала. От ярости кипела кровь, а от того, что вся моя жизнь превратилась в череду опасных встреч и кровавых историй, я уже и не обращала внимание на то, что Эди разбил себе голову. Это был его выбор – сопротивляться, – и я ничего с этим не могла поделать.

Когда я оттащила раба в противоположный угол, то бросила его на какие-то давно сгнившие тряпки. Эди застонал, и я кинулась прочь, чтобы попытаться найти веревку. Влажный воздух подвала сотрясался от отчаянных ругательств, я наспех осмотрела каждый уголок, но ничего подходящего не нашла.

– Режь простынь, - тихо произнес Найл. – Они достаточно прочные.

Я покосилась на него, тихо усмехнулась и тут же материализовала клинок. Соображает парень, значит, не все потеряно.

– Закинь руку на плечо, - командовала я, склоняясь над Найлом, - встань на здоровую ногу, и я усажу тебя на табурет.

Он быстро кивнул и уже через секунду сидел на трехногом табурете. Я набросила на плечи парня одеяло не для того, чтобы его согреть, а чтобы оно не мешало, и одним резким, наполненным агрессией движением содрала простынь с деревянной кровати. Быстро располосовав полотно на лоскутья, я снова бросилась в угол и, усадив Эди так, чтобы руки оказались за спиной, туго перевязала их несколькими кусками простыни. Получив очередной ядовитый укол вины в самое сердце, я перевела дыхание. Нет выбора. Если он очнется раньше, чем мы уйдем, то может снова выкинуть что-нибудь, и не факт, что удара по буйной головушке в этот раз будет достаточно. Пока я связывала ноги Эди, он вдруг шумно вдохнул и неразборчиво что-то прошептал.

Я отпрянула, перевела взгляд на его лицо и прислушалась. Глаза были закрыты, но губы чуть заметно шевелились.

– Меч... До-доставай... Меч.

Зачем Эди мой клинок, я так и не поняла, но зато подметила, то он вот-вот очнется, и я, кажется, не так уж и сильно заехала ему по голове. Черт, если он снова начнет кричать и звать на помощь, то сюда точно сбежится вся улица... На секунду мне стало мерзко от самой себя, но я быстро взяла два оставшихся лоскута и один, скомкав, запихнула в рот Эди, а другим довольно туго зафиксировала.

Вытерев руки об рубашку, я поднялась на ноги и с сожалением взглянула на результат своей работы. Выглядел Эди отвратительно, да и чувствовать себя будет паршиво, когда очнется. Не успела я об этом подумать, как парень, мотнув разбитой головой, медленно открыл глаза и непонимающе замычал, неловко стараясь освободиться.

– Прости, - тихо бросила я, присаживаясь на корточки и заглядывая в мутные глаза, - но ты не дал мне выбора.

Как только Эди понял, что не может освободиться от пут, глаза его расширились, и он вытянулся вперед, сверля меня взглядом, в котором я не обнаружила ни страха, ни гнева. В них слабо тлела необъяснимая мольба, смешанная с той самой печалью, которую я уже где-то видела раньше.

– Сиди спокойно и, когда я закончу с Найлом, постараюсь исцелить и твою рану, – твердо произнесла я.

Эди громко засопел и снова потянулся ко мне, никак не желая затихать. Я опустила голову и почесала затылок, не зная, как же мне поступить, ведь еще раз огреть парня по голове не очень-то и хотелось. Бросив предупреждающий на раба, я вскочила, подбежала к Найлу и тут же упала на колени, принимаясь разбинтовывать вторую ногу.

– Это жестоко, - шепнул парень, сверля взглядом пустоту, - он так хорошо ко мне относился.

– Знаю я, - рык непроизвольно вырвался из груди. – Иногда жестокость необходима. Не хочу из-за своего мягкого сердца потерять еще кого-то.

– Еще? – слабо переспросил Найл. – Прости, не объясняйся, все рано не пойму, - так знакомо поджав нижнюю губу, отмахнулся близнец, а затем снова заговорил. – Неужели я тебе настолько дорог?

Не переставая призывать исцеляющее заклинание, я подняла глаза на парня и осторожно улыбнулась, надеясь получить в ответ хоть какую-нибудь эмоцию, кроме страха, но Найл все еще глядел на меня с опаской.

– Это сложнее, чем простая дружба, - на выдохе произнесла я. – Многое произошло, и что-то уже не исправить, но ты все еще мой друг, поэтому да, настолько дорог, Найл. Я не смогу смотреть в глаза твоего брата, если брошу тебя. Мы уберемся отсюда верхом на чертовом Драконе, если придется.

Где-то на фоне еще громче заскулил Эди, а глаза Найла чуть увеличились, и теперь они только что не светились недоверием и диким страхом. Он не понимал, кто я, не знал, почему я так за него цепляюсь, и такой напор, смешиваясь с неведением, пугали парня больше, чем перспектива остаться рабом. Черт, как бы и он не выкинул какой-нибудь фокус, пока мы будем выбираться отсюда. Насчет Дракона ведь я погорячилась... Кир все еще не оправился от сложного колдовства и тихо спал где-то в глубине моей изувеченной душонки.

– Хватит, уже не больно, честно, - парень выставил руки пере собой. – Я могу встать.

Теперь пришла моя очередь коситься на близнеца с недоверием. Выдохнув, я еще раз осмотрела место, где были раны, встала и протянула руку Найлу. И только сейчас я заметила, что мои пальца чуть трясутся, хотя никакого напряжения я не чувствовала. Найл не спешил брать меня за руку, и я кивнула ему, стараясь не торопить и так перепуганного и ничего не понимающего парня.

– Мы просто уйдем? – хмуро спросил он, сжимая мою руку и поднимаясь на ноги. – А как же Эди?

– Вот черт! – выругалась я. – Неужели и у меня с головой проблемы...

Осторожно усадив Найла на кровать, я спешно пошагала в угол, ужасаясь тому, что об Эди, который все еще не переставал мычать и крутиться, я попросту забыла. Словно его здесь и не было никогда. Увидев меня, раб начал вырываться еще настойчивее, все время подаваясь вперед и крутя светлой головой. Мне хотелось быстрее убежать, ведь от самой себя, от своей собственной животной жестокости меня вдруг начало тошнить. Разве это я? Я могла так поступить?

– Не крутись, - тихо приказала я, присаживаясь на колени. – Предупреждала же, я сильнее.

Эди зажмурился, откинулся назад и, запрокидывая голову, снова засопел. Медленно взобравшись на гору старых одежд, я положила руки на щеки парня и, не мешкая, прошептала название простого исцеляющего заклинания. Эди попытался вырваться, но деваться ему было некуда. Уже через несколько минут все было сделано. Закусив губу, я хотела было быстрее подняться и уйти, чтобы скорее избавиться от едкого чувства вины, как вдруг Эди снова подался вперед, уткнулся лбом в мой бок и слабо замычал.

Внутри все вмиг все похолодело. Удивительно, как это сложно – быть жестокой. Как же тяжело сохранять стальной взгляд и следовать своему плану, когда в груди синим пламенем пылает бедное, уставшее сердце.

Теперь уже засопела я. Каждое движение почему-то давалось мне сложнее предыдущего, и вот я наконец отстранилась и поднялась на ноги, стараясь не смотреть в глаза Эди. Как только я сделал шаг, парень снова начал дергать руками и что-то пытаться мне сказать.

– Я отплачу вам за свое спасение, - сказала я, не оборачиваясь. – Мы еще увидимся, Эди.

– Не увидитесь, - негромко поправил меня Найл и, поднявшись на ноги, медленно подошел. – Госпожа перепродаст его обратно на рынок, ведь Эди почти поправился.

Я инстинктивно протянула Найлу руку, но он оперся на одну из перегородок, продолжая с жалостью смотреть на Эди. Обернувшись, я вдруг поняла, что раб затих. Его голова упала на грудь, он обмяк и, глубоко дыша, совсем не шевелился. Найл заскрипел зубами и перевел взгляд на меня. Впервые за все время его глаза, хоть и совсем чуть-чуть, но горели какими-то известными только ему одному чувствами.

– Наверное, поэтому он так себя ведет, - произнес Найл. – Потому что не хочет возвращаться назад.

– Это правда? – полушепотом спросила я, упираясь в измазанную кровью макушку Эди.

Парень резко вскинул голову. Лицо его покраснело, а на лбу ритмично и скоро запульсировала вздутая венка. Светлые почти прозрачные ресницы задрожали, и в серо-голубых глазах, вмиг ставших в разы ярче, заметались искры, так напоминающие всплески магии. Лицо раба скривилось в неестественной, презрительно-холодной гримасе, отчего душа моя словно почернела и заметалась по груди тяжелым, ядовитым дымом.

Под натиском взгляда Эди доводы Найла рассыпались в гранитную крошку, и чтобы наконец узнать, почему его действия будоражат такие непокорные отзвуки, я плавно подняла руки и, повернув ладони так, чтобы Эди их видел, произнесла:

– Я вытащу кляп, но не смей кричать.

Не дожидаясь ответа, я потянулась к узлу и торопливо его развязала. Пальцы на самом деле сильно дрожали. Вытащив второй лоскут изо рта, я отшвырнула комок в сторону и отпрянула назад, твердо ощущая на своей спине заинтересованный и точно оценивающий взгляд Найла.

– Это правда? – переспросила я и сцепила руки на груди.

Уголки губ Эди поползли вверх, и, исподлобья глядя то на меня, то на Найла, парень на одном выдохе произнес:

– Я делаю, что должен, и плевать мне хотелось на то, кто ты такая! Ты не можешь его забрать, госпоже будет не на что жить!

– Будь тише, - выпалила я, - или вкус тряпок так понравился?

Эди косо усмехнулся и с вызовом в блестящих глазах взглянул на меня, снова подаваясь вперед так, словно он хотел напасть, но не мог.

– Госпожа Марвия спасла тебя, я две ночи просидел рядом, - едко прошептал Эди, - следил, чтобы не умерла, а ты... Так подло поступаешь. Раб – это собственность нашего дома, это дорогая вещь, а не человек, понимаешь?

Эди говорил с такой ярой уверенностью, что его слова били по ушам подобно раскатам майского грома. И я поверила ему, поверила его глазам и дернулась, собираясь встать и оставить этот дом позади, как вдруг поняла, что на самом деле говорил парень тихо, а в конце фразы голос его слабо дрогнул. Я глянула на Найла. Близнец крепко вцепился в перегородку, а костяшки пальцев побелели от напряжения. Поймав мой взгляд, Найл мотнул головой и продолжил смотреть мне в глаза, совершенно точно ожидая ответа.

– Эти слова они повторяли, пока мучали тебя? - я шумно выдохнула. – Я помню нашу первую встречу, помню твои мутные глаза, помню следы от кнута, которые видела, пока держала твою голову. Не представляю, через что ты прошел, и мне так стыдно, что и от меня ты получил только жестокое напоминание о своем месте в этом мире. Прости меня.

– Что?.. – оторопел Эди, и уголки губ быстро опустились. – Ты извиняешься перед рабом?

– Я на самом деле наследная принцесса Элариона, дочь Даана и Николь де Лагар, и я прошу твоего прощения. Мне жаль.

Эди молчал и только лишь изумленно хлопал глазами, которые вдруг показались мне такими большими. Я осторожно ему улыбнулась, отчего по лицу раба пробежал самый настоящий ужас. Послышался скрип, и Найл шумно, со стоном вздохнул, все сильнее и сильнее опираясь на трухлявую перегородку. Я обернулась. Выглядел он хуже некуда, и мне показалось, что близнец вот-вот потеряет власть над телом и рухнет на земляной пол. Нужно было торопиться.

– Когда все кончится, то, клянусь, в Эларионе все изменится.

Голова Эди упала на грудь, и он снова не проронил ни слова. Быстро собрав магию на кончиках пальцев, я легко коснулась предплечья парня так, что он даже и не успел ничего понять. На коже раба тут же слабо вспыхнули очертания Лилии и, только показавшись, тут же погасли, прячась под кожей от чужих глаз. Я поднялась на ноги, обернулась и тут же встретила одобряющий взгляд Найла, в котором наконец увидела минорные нотки такого неясного доверия.

– Развяжи меня, - тихо попросил Эди, - пожалуйста.

– Не буду, - так же негромко отозвалась я, не глядя на него. – Я не могу рисковать.

– Забери меня тоже, - я ощутила, как его взгляд скользит по моей спине, - я буду сражаться, если нужно, но, пожалуйста, забери меня.

– Нет места опаснее, чем рядом со мной, - прошептала я. – Как думаешь, что делала наследная принцесса в грязи у таверны раненная?.. Эди, мы проиграли битву. Один мой друг мертв, второй – сильно ранен. И я не знаю, куда мне идти, не знаю, что с убежищем, есть ли оно еще вообще, в порядке ли все остальные... Я не могу защитить вас обоих. Прости.

Я наспех осмотрела Найла. Парень побледнел, осунулся, а глаза помутнели, но крови я не увидела, поэтому тут же поднырнула под руку и крепко ее сжала так, что теперь близнец опирался на мое плечо почти всем своим весом. Мы сделали несколько шагов к двери. Сердце Найла застучало, словно маленький часовой механизм, а спертое дыхание мгновенно участилось. Каждое движение выматывало его сильнее, чем многокилометровый марафон, и от этого парень все сильнее и сильнее наваливался на меня.

– Послушай, мы должны двигаться быстро. Поднимемся по лестнице, я найду одежду для тебя, и мы уйдем. Держись, пожалуйста, Найл, там тебя ждет брат, слышишь?

– Чем же я заслужил тебя? – грустно усмехнулся он. – Знаешь, я уверен, что Эди достоин этого больше.

Я закусила губу и на миг замерла. Эти слова отражались от стенок моего сердца, эхом блуждая по его бесконечным, путанным лабиринтам. Найл ведь даже и не знал, насколько он прав. Он не мог вообразить, насколько глубока моя преданность и насколько велика моя детская глупость. Зато я это понимала, и мой чистый разум раздирали противоречия, которым мне приходилось сопротивляться изо всех сил. Я выбрала Найла в ту самую долю секунды, в которую увидела его здесь, и мне не придется жалеть об этом.

– Не тебе судить, - вдруг звонко заговорил Эди. – Вешалка с плащами за дверью в подвал. В доме пусто.

– Эди... - вырвалось из моей груди хрипло.

– Уходите, - твердо произнес он, - пока никто не вернулся.

Найл пошатнулся и попытался обернуться, но я крепче схватила его за талию и не дала этого сделать. Парень недовольно поморщился, но сопротивляться не стал. Собрав силы в кулак, я напрягла кисть и, не переставая держать Найла, одним движением пальцев заставила лед, что покрывал дверь хрустальной коркой, рассыпаться вдребезги. И перед тем, как выйти из подвала, я услышала, как в сырой, пропахший старыми, гнилыми тряпками воздух взвился звонкий смешок местного раба.

Путь наверх оказался самым сложным. Найл спотыкался, и с каждым разом заваливался на меня все сильнее и сильнее. На лбу проступили капельки пота, мышцы заныли, но отступать было некуда. Сцепив зубы, я шла вперед. Парень шептал извинения голосом, насквозь пропитанным виной и горечью, отчего я снова и снова вспоминала лицо темной принцессы в тот день, когда она, покрытая ранами и ссадинами, оказалась на пороге нашего домика абсолютно потерянная и перепуганная. И Найл выглядел сейчас в разы хуже.

Выбравшись из подвала, мы не медлили. Я сразу же метнулась за дверь, схватила первый попавшийся темный длинный плащ и укутала в него запыхавшегося парня, который с трудом стоял, опираясь на стену и не сводя с меня настороженного взгляда.

– Идем, - пробурчала я, набрасывая плащ покороче. – Слушай, если что-то пойдет не так, не бойся. Я больше не брошу тебя. Я буду сражаться.

Найл все еще будто не верил, что я случилась с ним на самом деле. От этого он реагировал вяло, заторможено, но я видела, что он старается изо всех сил, скорее, не ради своего освобождения, а чтобы мне было легче. Я ощутила холод в груди, который медленно расползался по всему телу. Я была готова выйти наружу. Молча закинув руку Найла на плечо, я повела его к выходу и, осторожно приоткрыв дверь, выглянула на улицу.

Серость столицы не изменяла сама себе. Пустая, словно брошенная, аллея встретила нас густой тишиной, и мы вынырнули за ворота, забыв закрыть за собой калитку. Морозный, зимний воздух заполнял легкие, и я невольно задрожала, не сводя глаз со шпилей королевского дворца. Нам нужно было добраться до главной площади, а затем попасть в таверну Эрики. Другого плана у меня не было, поэтому я молча шагала вверх по улице и насторожено прислушивалась к каждому звуку.

Мы держались близь домов, пытались не выходить из утренней тени, и где-то уже не так далеко слышались суетливые звуки торговой площади, из-за чего теперь дрожал и Найл. Я молчала. Успокаивать его времени не было. Неожиданно сбоку промелькнула смазанная фигура, а воздух пронзил треск лопнувшей черепицы, со звоном расколовшейся от удара о холодную землю. Я замерла и, не сводя глаз с серых осколков, продолжала улавливать чье-то присутствие. Это заметил и Найл. Он быстро отстранился, прижимаясь спиной к грязной, чернеющей стене дома и давая мне действовать свободно.

Холодная магия прилила к заледеневшим кистям, я была готова материализовать клинок в любой момент, но никак не могла поймать взглядом нашего преследователя. Вдруг так остро запахло терпкой лавандой, и силуэт замер на покатом краю крыши одноэтажного, низенького домика, будто полностью покрытого плотным слоем сажи.

Он было подобен гибкому, грациозному коту. Парень, облаченный в стеганные одежды цвета бычьей кожи, сидел на самом краю, подобрав под себя ноги, и со счастливой улыбкой глядел прямо на нас. Полуухмылка медленно растаяла, когда он принялся шарить взглядом по Найлу, и я заметила, как его рука потянулась к ножнам, расположенным за крепкими, сухими плечами. Лицо было знакомо, но в первые несколько секунд я никак не могла вспомнить имя высокого, худого паренька со станом истинного лорда.

– Протей? – я нахмурила брови. – Так ведь тебя зовут?

Сын Андерса сверкнул лиловыми глазами и в один момент спрыгнул с крыши, мягко приземлившись и даже не моргнув. Он глядел на меня сверху-вниз, и при этом во взгляде его я видела уважение и тревогу.

– Да, мы встречались не так давно, - спокойно ответил юный лорд. – Все сопротивление занято твоими поисками.

– Андерс тоже здесь? – мне пришлось задрать голову, чтобы смотреть глаза в глаза.

– Вместе с мамой, - гордо заявил тот. – Мы прибыли, как только генерал Бирн связался с нами.

Значит, Март в порядке. С ним все хорошо, и от осознания этого внутри распустился огонек надежды. Я улыбнулась, а Протей наоборот – стал серьезнее – и холодно взглянул на Найла.

– Кто это? – лорд завел руки за спину. – Я видел это же лицо, и...

– Не продолжай, - оборвала его я, - об этом позже. Мне нужно вернуться в подземелье.

Протей отвел взгляд в сторону и прикусил щеку. Он повел плечами и, выпрямившись, медленно выговорил:

– Нет больше этого пространства. Насколько я понял, после смерти Роя Блэра Эрика не смогла больше удерживать его стабильным, и чтобы обезопасить людей было решено переместиться в другое место.

– Куда?

– В замок Дракона и Феникса, родовое имение семьи Бирн. Все собрались там, и ты нужна нам как никогда раньше.