Загляни в мои глаза

По каменной кладке часто и гулко стучали чьи-то каблуки, и каждый раз звуки шагов приближались, удалялись и никогда не задерживались надолго. Кажется, некоторые любопытные люди даже подходили ко мне и, кто по-доброму, а кто и с нескрываемой брезгливостью, пытались привести в сознание, но туман никак не отпускал мою ноющую, горячую голову. Я чувствовала себя так, словно на шею надели аквариум с кипятком, и его стекло вот-вот с грохотом лопнет. От налипшей болотной грязи стянуло и иссушило кожу, покусанные губы трескались и кровоточили, одним своим вкусом напоминая самые пугающие моменты прошедшей ночи. Как же холодно... День уже давно унесся прочь, забрав с собой даже самые малые крохи тепла, вместе с солнцем за горизонтом потонула и надежда. Наступили черно-белые сумерки.

Я прижимала руки и ноги к телу, чтобы согреться и не остаться без пальцев, но встать не могла. При любом движении раны на животе резали так, что я слабо поскуливала и старалась больше не двигаться вовсе. Надежды на себя не было. Я просто лежала, отвернувшись лицом к каменному зданию, фундамент которого крошился и от влажности вяз в плесени, и ждала, пока Кир или маленький хранитель восстановят силы. Оказалось, что если духи истощены, то колдовать – бессмысленное дело. Не выходило сосредоточиться даже на самом простом исцеляющем колдовстве, и мне оставалось только слушать, как медленно и болезненно отбивает удары истощенное сердце.

Где же сейчас Рей? Мы ведь бросили его, опять бросили. Дали надежду и оставили, словно отыгрывая на нем жуткий, ломающий волю сценарий. Должно быть, Рей посчитал, что я его предала... И снова сбежал, убедившись, что в этом мире он может верить только лишь себе одному. Как же он смотрел на меня в последний миг. В его взгляде теплилась скрытая за сотней замков мольба о спасении, и нет, не меня, а его самого. Он все еще хочет быть спасенным, и это вселяло такую хрупкую, далекую надежду на то, что Рей все еще не сломался и остается собой. Хоть бы он меня дождался... О чем я думаю?.. Мне бы для начала не умереть самой. Хотя, может быть, это и не самый плохой исход, ведь где-то там я встречу Роя Блэра, и скорбь наконец выпустит мое сердце из своих уродливых лап.

– Грязная какая, - мужской голос прервал мои молчаливые рассуждения, - живая хоть? А ну, глянь.

На своих плечах я ощутила довольно осторожную хватку, но все равно застонала, скорее от страха, чем от боли. Меня перевернули на спину, но разлепить глаза я так и не смогла, вместо этого только хмуря брови.

– Замерзнет за ночь, - раздался тоже мужской голос, но на этот раз чуть нежнее, точно говорил молодой парень.

– Без тебя вижу, - отмахнулся второй и замолчал. – Красивая, - протянул он после паузы, - если ничья, то за нее много дадут.

– Ранена, - заключил парень помоложе. – Все равно заберем?

– Себя вспомни, дурачье, - вспылил мужчина. – Подними ее, только осторожно. Выглядит не тяжелой, до дома донесешь.

Ничего не ответив, парень, не без усталых вздохов, поднял меня на руки, сам при этом немного пошатываясь. Сопротивляться не хотелось. Сейчас где угодно лучше, чем ночью на улице да еще и с рваной раной в придачу. Хоть куда несите, я окрепну и вырвусь, вот увидите... Парень прижимал меня к себе тонкими руками, иногда что-то шепча тоном глубоким и ободряющим, но слов я разобрать не могла. Казалось, будто я одной ногой уже в могиле, и лишь часть моей уставшей душонки пытается уцепиться за реальность.

После того, как портал выплюнул меня на малолюдной улице, время потеряло свое значение. Быстро, медленно – все едино. Я провела в компании мерзких мыслей, вины, скорби и синеватой плесени тысячелетия и доли секунд, миг и вечность – и не чувствовала уже ни ужаса, ни страха. Хотелось просто ощутить тепло и сделать хоть самый маленький глоток воды.

– Марвия, принимай, - довольно пробасил мужчина, стуча в деревянную дверь, которая стонала под его ударами еще громче, чем я от боли, - почти под окнами нашли, ну, точно подарок.

И вот когда дверь распахнулась, и меня внесли в теплое помещение, где было от души натоплено и пахло жженой хвоей, тогда я наконец потеряла сознание, забывшись и утратив остатки контроля над телом. Кажется, меня раздевали, больно отдирая от раны присохшую ткань боевого костюма, кажется, я слышала хриплый женский голос и чувствовала горечь каких-то местных трав, но главное – это тепло, которое магическим образом снимало боль.

Когда я в очередной раз пришла в себя, мое лицо оттирали от грязи, а под головой была мягкая, словно облако, подушка, лучше которой не нашлось бы на всем белом свете. Невесомыми движениями маленькая тряпка, вымоченная в прохладной воде, скользила по моим щекам и лбу, но когда я поморщилась и с трудом открыла глаза, человек, что был рядом, поднялся на ноги, бросил ее в таз и снова присел напротив меня. Повернув голову набок, я пыталась рассмотреть хотя бы лицо, но в комнате оказалось темно. Помещение освещалось только парой свеч, от которых уже остались одни огарки, отчего огоньки то и дело подрагивали, заставляя содрогаться и тени.

– Слышишь меня? – склонившись к самому уху, шепотом спросил парень. Должно быть, пить хочешь?

– Да... - беззвучно ответила я. – Пожалуйста.

Молча встав, парень налил воды в небольшой ковшик и вернулся, приседая у изголовья низенькой кровати на колени. Ощутив, как губ коснулся холодный металл, я тут же начала глотать воду и почти сразу же захлебнулась. Черт... Кашель отдавался жуткой болью не только в месте раны, но и по всему побитому телу. Интересно, с какой высоты меня сбросил Вейлин, раз я до сих пор жива?..

– Медленнее, - испугавшись, сказал голос. – Я придержу твою голову, а ты постарайся не напрягаться. Пей.

Просунув небольшую ладонь под мой затылок, парнишка осторожно приподнял мою голову, и я снова почувствовала металлический ковшик у самых губ. Когда я напилась, то снова прикрыла глаза и постаралась глубоко вздохнуть. Не вышло.

– Я сейчас расскажу, куда ты попала, а ты лежи и молчи, - парень снова перешел на шепот. – Мой хозяин нашел тебя на улице и принес домой. Мы не колдуем, но госпожа – отличная травница. Твои раны оказались не смертельны, четыре глубоких царапины. Какой же зверь тебя подрал, не знаю, но можешь мне верить – от этих компрессов раны заживут совсем скоро.

– Кто хозяева? – шепнула я еле слышно.

Парень секунду помолчал и, вздыхая, ответил:

– Они бедные, но добрые люди. Живут тем, что выкупают забракованных рабов, выхаживают и перепродают.

– Вот как, - тихо протянула я. – Спасибо.

– За что? – хмыкнул парень. – Ты разве не поняла, в каком месте оказалсь?

– За воду спасибо, - осторожно улыбнулась я и замолчала.

Молодой парень засопел и, быстро метнувшись, зашуршал какими-то тряпками. Я уже отвернула голову к стене и, почти провалившись в очередное туманное забвение, но вдруг почувствовала, как в мою слабую руку вложили что-то небольшое и холодное, сжимая кулак и тут же пряча его под одеяло.

– Когда проснешься, покажи это хозяйке, - быстро протараторил парень. – Это брошь с костюма учеников знаменитой военной академии. Скажешь, что ты оттуда, неудачно открыла свой первый портал и попала в лес, где на тебя напала дикая кошка. Говори, что тебя ищет директор. Госпожа Марвия не рискнет продать ученицу Трех Венцов. Поняла?

– Откуда это у тебя? – я снова раскрыла глаза, пытаясь рассмотреть лицо парня, но видела лишь размытый, темный силуэт.

– Неважно, - шикнул он. – Не помню. Нашел, украл, не знаю.

– А директор мертв... - перед глазами потемнело, и я затихла.

– Что? – не расслышал парень. – Ну, все, тише, спи, пожалуйста. Если что, то я ночую в этой же комнате.

– Мертв... - одними губами прошептала я, и по исцарапанной щеке скатилась маленькая слезинка.

Я провалилась в глубокий сон, и на этот раз ничто меня не тревожило, только незнакомый парень изредка подходил и касался моего лба, скорее всего, проверяя, не вернулся ли жар. Приход утра ощущался морозной свежестью и особой, почти волшебной прохладой. Где-то в доме начали звучать короткие разговоры, загремела посуда, а в воздухе возник слабый запах гари от старенькой, забитой печи. Мой сосед поднялся с первыми лучами, набросил на оконную раму свое одеяло и, напоследок коснувшись моего лба, вышел из комнаты, аккуратно затворяя тяжелую дверь. Я была еще слишком слаба и, не открывая глаз, снова провалилась в сон, крепко сжимая в кулаке знакомую брошь академии, которая одним своим существованием напоминала мне о Рое каждую секунду, пока я была в сознании.

– Ну что, как девочка? – разбудил меня грубоватый, прокуренный голос. – В сознание приходила?

– Да, госпожа, - быстро отозвался парень. – Дал немного воды и уложил спать.

– Ладненько, - довольно проурчала та, - выйди, ей нужно сменить повязки.

Я слышала, как женщина пододвинула табурет к изголовью и смочила тряпки в пахучей траве, но сознание все еще было так туманно, что я решила не открывать глаз и полностью отдаться в объятия обстоятельств. Хозяйка ловко стянула одеяло и задрала какую-то колючую рубашку, которая оказалась на мне вместо боевого костюма. Прикосновения женщины были грубы, и мне рисовался образ скорее старой бабушки с шершавыми, потрескавшимися пальцами, нежели молодой особы. И пока госпожа пыталась осторожно снять примочки, перед моими глазами вдруг вспыхнул слабый мятный огонек.

– Ты уже можешь меня слышать? – в голове прозвучал голос маленького хранителя, и я тут же распахнула глаза.

– Ох, ты ж волшебница что ли? – воскликнула женщина. – Глаза светятся, гляди-ка... - почти расстроено проворчала она и затихла.

– Да... - прошептала я и хранителю, и хозяйке.

– Как ты себя чувствуешь, маленькая? – ласково скрипнула женщина, и я перевела на нее взгляд.

Это на самом деле была уже не молодая особа. Лицо женщины оказалось испещрено мелкими, но еще не глубокими морщинами, а пушащиеся и от этого торчащие во все стороны, непослушные волосы коснулась легкая седина. Хозяйка была немного полновата и поверх длинного темного платья с высоким воротом носила утепленную тунику с коротко закатанными рукавами. Мне показалось, что ее глаза черные, словно две маленькие бусины, которые поблескивали в свете нескольких свечных огоньков, но освещение не позволяло увидеть больше.

– От слабости не шевельнуться, - выговорила я с трудом. – Все тело болит.

– Что ж случилось? – охнула хозяйка. – У тебя так много ушибов, будто ты с крыши рухнула, да еще и раны от когтей странные... Не глубокие, но длинные, ни один зверь так не подерет.

– Напортачила с моим первым порталом, - с усилием выговорила я. – Сначала полетела кубарем в овраг, оказалась в какой-то грязной луже, а потом наткнулась на дикую кошку. Меня, наверное, теперь вся академия ищет.

– Академия? – с еще большим разочарованием вздохнула женщина.

– Трех Венцов, - разжала кулак я.

Госпожа опустила голову и, заметив брошь, закивала, вместе с тем продолжая вздыхать. От этого ее лохматые медные волосы забавно тряслись, и я снова не смогла сдержать улыбку. Женщина это заметила и улыбнулась мне в ответ, а на ее лице проступили новые морщинки.

– Смотрю, настроение хорошее, - она закрыла мой кулак. – Ты практикуешь магию, значит... У меня будет к тебе одна просьба взамен на мою помощь, но об этом позже, пока сменим повязки. Хочешь есть?

Я поморщилась, прислушиваясь к своему желудку, но, так ничего и не почувствовав, отрицательно мотнула головой. Травница понимающе кивнула и тихо проговорила:

– Если захочешь, скажи тому пареньку, что за тобой присматривает, Эди, он принесет овощной суп. Прости, больше ничего нет.

Сил нашлось только на кивок, и я снова закрыла глаза. Хозяйка делала свое дело удивительно легко, так, что я почти не чувствовала боли. Свежие компрессы немного жгли, и, чтобы отвлечь меня от неприятных ощущений, женщина живо рассказывала о том, где собирала травы и какие именно положила в мой букет. Закончив с повязками, она приказала мне спать и, что-то крикнув слуге, вышла за дверь.

Вместо хозяйки в комнату тут же занырнул Эди. Он остановился около моей постели, помолчал и, задув две свечи из трех, снял свое одеяло с окна. Я услышала, как где-то в углу зашуршала сухая трава, а парень встряхнул покрывало и, вздыхая, рухнул на импровизированный матрац из сена и полотна.

– Прости, я, кажется, заняла твою постель, - хмыкнула я, укладываясь поудобнее.

– Ничего, - устало ответил слуга. – Тебе нужнее.

– Где мы? – ответа на этот вопрос я боялась больше всего. – В Эларионе хотя бы?

Парень усмехнулся и, помолчав немного, с неприязнью ответил:

– В самом его сердце. Жаль, давно сгнившем.

– Слава богам, - протянула я. – Главная площадь далеко?

– Нет, мы наши тебя под таверной Эдиты Фонкерт, это в нескольких домах от площади, - послушно отвечал он.

– Вот как... Таверна открыта?

– А что, уже накидаться хочется? – огрызнулся Эди и, засопев, продолжил. – Серьезно, зачем ты спрашиваешь о какой-то дыре, лежа раненой здесь?

Я не решилась отвечать сразу. Действительно, мои слова казались странными даже мне самой. Точно... Когда я открывала портал, то хотела оказаться в подземелье Эрики, и, получается, не дотянула до цели совсем чуть-чуть. Никто не нашел меня за весь день. Обычно, около таверны дежурит парочка воинов сопротивления, прикидывающаяся пьяницами, но сейчас никого не было. Где же они?..

– Прости, мне надо отдохнуть... - пробурчала я осипшим голосом и осторожно перевернулась набок.

– Это ты прости, - виновато отозвался Эди. – Мне не стоило спрашивать. Таверна закрыта, света внутри нет.

– Понятно, - хмуро ответила я.

Слуга вздохнул и одним рывком уселся на соломенном матраце. Молча щелкая пальцами, Эди сопел и не решался снова заговорить, боясь, наверное, лишний раз тревожить раненную девушку, вдруг свалившуюся на его и так загруженные плечи. Я лежала к нему спиной и всеми клеточками чувствовала пытливый, сверлящий взгляд молодого мужчины, и от этого было не по себе.

– Мне кажется твое лицо знакомым, - наконец заговорил он тихо. – Знаю, от раба прозвучит странно, но мы не могли встречаться раньше?

– От раба? – машинально повторила я.

Эди хмыкнул и негромко усмехнулся, наверное, глубоко пожалев о том, что снова начал говорить со мной.

– Если бы ты хоть раз смогла открыть глаза, то поняла бы сразу, - устало вздыхая, ответил он. – Слушай, прости за глупые вопросы, забудь и засыпай.

– Прекрати извиняться, - с упреком сказала я, чувствуя, что неизбежно проваливаюсь в сон. – Если честно, у меня совсем нет времени, но мы еще поговорим.

Эди улегся и долго ерзал на матраце, шурша сухой травой и недовольно вздыхая. Я же пыталась вспомнить хоть кого-нибудь с похожим именем, но, как бы не напрягала память, сделать этого так и не смогла. Интересно, рабовладельческий строй всегда был частью Элариона или пришел вместе с войнами, которые развязал Джек? Странные чувства вызывало присутствие рядом настоящего, живого раба. Мне было стыдно. Но за что, я не знала. За то, что я свободна? За то, что живу лучше? Или за то, что у меня есть семья и друзья, которых я очень люблю?..

Эти мысли держались в голове до того самого мгновения, когда я полностью отключилась и проспала до первых лучей солнца, приход которых я почему-то чувствовала словно кожей. Не шевелясь сильно, я приложила руку к ране и поняла, что мне уже не так больно, а от самих порезов еле ощутимо исходит магический холод. Улыбка скользнула по моему посеревшему лицу, и я осторожно, шевеля одними только губами позвала:

– Твоих рук дело, маленький хранитель?

– А то, - тут же отозвался мальчишка, и по спине пронесся холодок. – Так бы еще пару дней заживало. Поднимайся, уходим. Спорю, все сопротивление стоит на ушах.

– Я облажалась, - хмыкнула я. – Сильно облажалась. Из-за меня...

– Замолчи! – шикнул паренек. – Из-за тебя Роя все еще можно спасти, а хозяин Темного Дракона свободен от оков. Поднимайся, говорю, нужно найти сопротивление.

Маленький хранитель был прав, и его голос, такой чистый и в то же время твердый, вовсе не детский, придавал мне сил. Медленно открыв глаза, я поморщилась от первых оранжево-красных лучей солнца и, потерев лицо руками, села на кровати и огляделась. Моя самая мягкая подушка в мире оказалась всего лишь плотным пучком сушенной травы, накрытой куском ткани и перевязанной с двух сторон грубой бечевкой. Кровать стояла у дальней стены комнаты, которая, кажется, была ничем иным, как чердаком маленького домика. В каждом углу лежали мешки, укутанные теплыми тряпками, потрескавшийся пол оказался покрыт слоем грязи, а на стенах сушились самые разные травы. Подсвечники были закреплены на несущих балках, которых здесь оказалось шесть. Свечной воск никто не сливал, и поэтому его капли ручейками застывали на сухом дереве, порой доходя до самого пола.

Свет проникал на пыльный чердак сквозь щели в крыше и маленькое, незастекленное оконце, под которым и спал Эди, кутаясь в стеганное покрывало с головой так, что торчала только светлая макушка. Парень свернулся клубочком, наверное, чтобы не замерзнуть, и отвернулся к противоположной стене, при этом тихо посапывая и чуть вздрагивая от любого дуновения зимнего лиртийского ветра.

Не сводя глаз с парня, я начала тихо вставать, но древние половицы тут же заскулили под моими ногами, и Эди моментально поднял голову. Светлые волосы забавно топорщились, и со спины парень походил на цыпленка. Это вызвало улыбку, которая спала почти моментально. Я поняла, что имел ввиду Эди вчера вечером. На его шее болтался металлический ошейник, на котором были выбиты короткие рунные предложения. Поморщившись, слуга повернул голову и с удивлением оглядел меня. А я в свою очередь смогла рассмотреть его лицо. Чуть вытянутые черты, острый подбородок и впалые скулы говорили о том, что с едой в Эларионе действительно проблемы. Глаза оказались небольшие, но это компенсировалось привлекательным лисьим разрезом, что делало все лицо гармоничным и неброским.

– Зачем встала? – хрипло спросил он, прочищая горло. – Тебе нужно лежать еще дня три минимум.

– С добрым утром, - я пожала плечами и выдавила слабую улыбку. – Мой хранитель восстановил силы и начал залечивать раны сам. Мне пора.

Эди встрепенулся и, тряхнув головой, подскочил на ноги. Он оказался довольно высоким, но при этом болезненно худым и от этого немного сутулым. Не сводя с меня мутного, еще совсем сонного взгляда, парень натянул обувь и, снова завесив окно одеялом, шаткой походкой быстро зашагал к большой двери.

– Не уходи, - бросил он напоследок. – Прошу.

Дверь тут же хлопнула, и за ней загремели быстрые шаги. Я заглянула под кровать, натянула свои вычищенные до блеска сапоги и поднялась на ноги. Меня все еще немного качало, но это все мелочи, если где-то далеко я нужна своим близким людям. Мартин, должно быть, сейчас в ужасе... Надеюсь, что Нора не отходит от него ни на шаг и не даст наделать каких-нибудь импульсивных глупостей, которые как раз в стиле упрямого генерала. Он ведь чуть не погиб, и сейчас понятия не имеет, что произошло с Роем. Мне нужно к ним. Подойдя к окошку, я одним движением стянула тяжелое одеяло и глянула вниз. Прыгать высоковато... Хватит с меня падений.

Пока я снова натягивала покрывало на оконную раму, на лестнице раздались быстрые шаги, и уже в следующий миг на чердак залетела хозяйка, а за ней, опустив голову, вошел и Эди. Полная женщина держала в руках чашку с овощным супом, от которого исходил полупрозрачный дымок, и большой кусок хлеба.

– Рада, что тебе лучше! – улыбаясь, проговорила хозяйка, смотря прямо на меня. – Присядь, пожалуйста.

Я молча прошла к кровати и села на самый ее край. Травница тут же упала на табуретку и протянула мне еду. Женщина бегала по мне бодрым взглядом выцветших, некогда черных глаз, и ждала, пока я начну есть, но я натянула улыбку и, опустив суп на колени, произнесла:

– Спасибо за помощь, госпожа...

– Марвия, солнце мое, - дополнила она, кладя руку мне на плечо. – Можно просто по имени, мы ж свободные люди.

– Спасибо, Марвия, - кивнула я, украдкой поглядывая на Эди. – Меня зовут Анна Туманова, можно просто Аня. Кажется, я вам задолжала просьбу.

Марвия поджала губы и с каплей обиды взглянула на суп. Переводя дух, она одним жестом подозвала Эди, и тот подошел, присев передо мной на колени и опустив голову в пол. Я нахмурилась и с непониманием взглянула на хозяйку. Улыбка сползла с ее круглого лица, и она заговорила медленно и серьезно:

– Мы с мужем выхаживаем рабов, которых выкупаем буквально за копейки, потому что хозяева уже и не верят в то, что они выживут. Я не колдую, а мой старик – тем более. Эди мы подобрали пару недель назад, и его раны уже почти затянулись, - хозяйка легко коснулась плеча своего подопечного, - но недавно нам продали очередного парня, который все никак не поправится, как бы я из себя не лезла... Будто совсем жить не хочет.

– Вы хотите, чтобы я исцелила его с помощью магии? – поняла я и закивала.

– Да, хочу, - тихо прохрипела Марвия. – Знаю, что студенты – это не лекари, но все же. Прошу помощь взамен на помощь.

– Я вам жизнью обязана, - смущенно отозвалась я. – Сделаю все, что смогу, госпожа Марвия.

– Просто Марвия, солнце, - хохотнула она, - иначе я чувствую себя старой!

Грузная хозяйка живо поднялась на ноги и, еще раз глянув на нетронутую чашку супа, пошагала к двери, а Эди так и остался сидеть на коленях прямо передо мной.

– Отведешь ее к новенькому, потом отдашь одежду, поблагодаришь и проводишь, - строго приказала Марвия. – Мне нужно разнести порошки моим пациентам, вернусь вечером, ты знаешь список своих обязанностей, - басила госпожа. – Заглядывай к нам, как сможешь, Анна, будем рады.

– До свидания, Марвия, - попрощалась я, и дверь закрылась.

Эди все еще не поднимал голову, неподвижно застыв около моих ног. Я начала чувствовать себя неловко, отложила чашку на табурет и тихонько покашляла, надеясь привлечь внимание парня, но он даже не колыхнулся.

– Ты чего? – хмыкнула я, разглядывая макушку Эди. – Поднимайся, хозяйка ушла.

– Из-за рабских печатей я не помню, кем я был до невольничьего рынка, - тихо заговорил Эди. – И я никак не мог понять, почему мне знакомо лицо свободной девушки, еще и колдуньи. Но твой голос... Как только ты поправилась и заговорила со мной, я понял.

– Что понял? – любопытство брало верх.

– Это ты та девушка с Лирты, которая так глупо взялась поить умирающего раба из своей фляги, а потом накрыла его грязное тело дорогим плащом. Брошь, что я отдал тебя, тебе и принадлежит.

Перед глазами тут же всплыл образ измученного невольника с босыми красными ногами, туго стянутыми грубой веревкой. Меня передернуло, и я попыталась заглянуть в лицо Эди, чтобы сравнить с тем, что помню я. На самом деле... Похож.

– Значит, ты тот самый буйный, - улыбнулась я, осторожно сползая на пол, - с располосованной спиной. Что ж, рада познакомиться, Эди.

Я села на грязный пол, упираясь спиной в край кровати, и обняла ноги, положив голову на колени. Эди же чуть заметно потряхивало, а на лице, прикрытом пшеничными мягкими волосами, застыла бесцветная гримаса. Я аккуратно коснулась его плеча, и парень поднял голову, будто с испугом взглянув на меня.

– Что? – по-доброму усмехнулась я. – Странно судьба закрутилась, да?

– Я ведь жизнью обязан твоей доброте, - губы его вытянулись. – Столько людей мимо проходили, и никто меня не слышал, никто.

– Получается, мы в расчете, - спокойно произнесла я. – Вы ведь тоже спасли меня. Спасибо тебе.

Эди тихо, сдержанно рассмеялся, украдкой поглядывая на мое разбитое лицо. И мне стало спокойнее, хотелось посидеть здесь еще хоть пару спокойных минут, но время поджимало.

– Меня на самом деле ищут, - я подняла глаза и уперлась взглядом в старые балки. – Мне нужно домой. Отведи меня к вашему раненому, и я уйду.

– Домой... - выговорил он с трудом, поднимаясь на ноги и протягивая мне руку. – Вставай.

Эди повел меня вниз. Винтовая деревянная лестница скрипела под каждым моим шагом, и от этого становилось страшно, но я старалась не отставать и внимательнее глядеть под ноги. Мы быстро спустились в маленькую прихожую, где топилась печка и еще сильнее пахло ароматными хвойными дровами. Я обернулась и увидела, что в комнате еще три двери, ведущих, наверное, в другие небольшие помещения, но Эди вдруг неожиданно склонился и за большое кольцо потянул на себя крышку, точно от погреба.

– Раненый в подвале, серьезно? – буркнула я, спускаясь по крутой лестнице. – Понятно, почему он не поправляется.

– Там не так уж и плохо, - пожал плечами Эди. – Теплее, чем наверху.

В подвале действительно оказалось не так свежо, как на крыше. Пройдя небольшой коридорчик, мы очутились в неосвещенной комнате с низкими потолками и спертым, тяжелым воздухом. Это помещение было таким же большим, как и чердак, но его разделяли на зоны деревянные перегородки. Я посмотрела под ноги. Пол здесь был земляной, в отличие от стен, которые все же оказались устланы дешевым деревом.

– Сейчас зажгу свечи, - Эди чиркнул спичками.

– Я быстрее, - тихо произнесла я, проведя по воздуху указательным пальцем.

Ко всем свечам тут же устремились огненные искры, и помещение почти мгновенно залил слабый теплый свет. Я прищурилась, пытаясь полностью рассмотреть подвал, но когда услышала, как кто-то шевелится справа от меня, тут же машинально двинулась на звук. За одной из перегородок меня встретила низенькая кровать и трехногий кривоватый табурет, на котором засыхал кусочек серого хлеба.

Человек лежал, накрывшись жестким куском материи с головой, и громко, тяжело дышал. Я приблизилась, и он сжался, словно пугаясь одного моего присутствия. Сзади тенью нависал Эди, и я жестом попросила его убрать хлеб с табурета. Парень быстро помог мне, и я пододвинула стул к кровати.

– Привет, меня зовут Аня, - тихонько проговорила я. - Мне далеко до лекарей, но я пообещала осмотреть тебя, - рука моя мягко легла на полотно, и я попыталась стянуть его, но раненый вдруг засопротивлялся.

Я пыталась говорить тихо и спокойно, чтобы голосом внушить доверие, но человек на кровати молчал, часто дыша, и продолжал упираться. Черт... У меня нет на это времени. Тревожно улыбнувшись и чуть прикрыв глаза, я сильнее сжала предплечье незадачливого пациента и упрямо дернула его на себя, переворачивая тело на спину.

На меня с ужасом уставились серые, потухшие глаза, в которых я когда-то видела столько жизни. Увидеть знакомый взгляд здесь – самое жуткое, что только могло произойти, и от этого сердце резко забилось в пару раз быстрее. Горло будто сдавила чья-то цепкая рука, и теперь рвано задышала уже я.

– Эди, принеси чистые тряпки и теплую воду... - с усилиями попросила я, ни на миг не отрываясь от опустошенного взгляда стальных глаз.

Эди быстро метнулся куда-то в сторону выхода, а я все никак не могла выдавить ни слова. Наспех оглядевшись, я склонилась ближе к раненому рабу и до крови закусила губу. Ноги стали ватными, пальцы похолодели, и я сжала их в кулак так, что ощутила, как ногти впиваются в тонкую кожу.

– Найл... - прошептала я с ужасом. – Что ты здесь...

– Ева? – испуганно выговорил близнец.

– Ева? – сзади вдруг раздался изумленный голос Эди, а таз с водой тут же полетел на грязный пол.