Глава 4 ~ Собрание.
От лица Аноры.
Всю ночь я не могла нормально уснуть.
От меня воняло потом и грязью, плюс рана всё ещё болела поэтому я ждала пока не наступит утро что бы искупаться пока все ещё спят.
Как только солнце начало выглядывать, я тихо встала и пошла к воде. Лагерь ещё спал, слышалось только мерное сопение.
Песок был холодным, влажным от росы, и ступни сразу заныли — но это было приятное отрезвление после душной, беспокойной ночи.
Я скинула грязную рубашку прямо у кромки воды и вошла в реку. Холод обжёг кожу, перехватило дыхание. Рана на боку отозвалась тупой болью, но я стиснула зубы и нырнула с головой. Вода здесь была прозрачная, чуть зеленоватая от водорослей, и пахла совсем иначе, чем море, — пресной глубиной, илом, жизнью.
Я тёрла кожу песком, смывая вчерашний день. Пот, грязь, липкий страх, который, кажется, въелся в каждую пору. Особенно тщательно я отмывала руки. Те самые пальцы, которыми вчера водила по лицу Джека. Сама не знаю, зачем я это сделала. Просто в какой-то момент его суровость показалась мне нелепой. Он так старательно строил из себя взрослого охотника, а у самого глаза были совершенно мальчишечьи — растерянные и упрямые одновременно.
Я усмехнулась, вспомнив, как он замер под моей рукой. Как не отстранился. Как потом улыбнулся — неумело, будто забыл, как это делается. «Встревоженный воин». Глупое прозвище, но ему, кажется, подходит.
Выбравшись на берег, я выжала волосы и натянула влажную рубашку обратно. Ткань тут же прилипла к телу, но это было даже приятно. Утро разгоралось быстро. Птицы заорали в лесу так, словно их там целая армия. Где-то далеко, за стеной деревьев, послышалось как свиньи хрюкают. Я поёжилась.
Отец говорил: «Бойся не того, что кричит, а того, что молчит и наблюдает». Он много чего говорил. И почти всё, что он говорил, теперь всплывало в памяти именно здесь, на этом проклятом острове. Будто он готовил меня не к жизни в городе, а вот к этому. К грязи, к ранам.
Вдалеке я заметила Джека, он лежал на песке и что-то писал на нём. Настроение разговаривать с ним у меня не было, поэтому я просто сидела и ждала пока все не проснутся. Когда я шла искупаться я заметила что пол острова было сожжено. «Интересно что здесь происходило?»
Некоторое время спустя лагерь оживился: все проснулись, и каждый начал заниматься своими делами. Малыши плескались у кромки воды под присмотром Хрюши, кто-то ворошил угли в костре, раздувая пламя для утренней еды. Близнецы Эрик и Сэм о чём-то спорили, размахивая руками. Воздух наполнился привычным шумом — скрипом веток, треском огня, обрывками сонных голосов.
Но потом Ральф начал дуть в раковину, чтобы призвать всех на собрание.
Гулкий, протяжный звук разнёсся над пляжем, перекрывая и крики птиц, и шум прибоя. Я вздрогнула — с одной стороны, он означал порядок, с другой — предвещал споры и тревожные новости. Малыши, только что весело барахтавшиеся в воде, разом притихли и стали стягиваться к центру лагеря. Хрюша подошёл первым, как всегда, с озабоченным лицом, прижимая к груди свои драгоценные очки.
Я поднялась с песка, отряхнула мокрый подол рубашки и не спеша направилась к месту собрания. Краем глаза я заметила Джека — проходя мимо, он на секунду задержал на мне взгляд, но ничего не сказал, только едва заметно кивнул.
Хрюша взял раковину, и взгляд его был полон решимости — он явно готовился сказать что-то важное. Дети смеялись, возились в песке, а охотники точили камни для копий, громко переговариваясь и хохоча над чем-то своим.
— Нам надо поговорить о туалетах! — громко объявил Хрюша.
По толпе прокатился взрыв смеха. Охотники заржали в голос, кто-то из малышей захихикал, не совсем понимая, над чем смеются старшие, но подхватывая общее настроение.
— Мы же договорились! — продолжал Хрюша, и голос его дрогнул от возмущения. — Решение было разумным!
Но его будто никто не слушал. Лишь пара охотников переглянулись и закатили глаза, продолжая посмеиваться.
— Это не смешно! — вмешался Ральф, и в его голосе прозвучала сталь.
— Смешно же, — лениво протянул Джек, даже не поднимая головы от своего копья.
Хрюша тяжело вздохнул, но не сдался.
— Если кому-то надо в туалет — не ходите рядом с фруктами! — Он обвёл всех взглядом, надеясь увидеть хоть каплю понимания. — Теперь о воде. План был такой: носить воду из ручья и хранить её в кокосах под свежими листьями, чтобы она оставалась чистой...
— А я хочу пить из реки, — перебил его Джек, даже не подняв глаз.
— И я! — тут же поддержал его Морис, расплываясь в ухмылке.
— Сейчас рог у меня! — раздражённо выкрикнул Хрюша, и его круглое лицо покраснело.
— Можно же пить из реки, — повторил Джек, на этот раз с откровенной насмешкой, словно проверяя, как далеко он может зайти.
Ральф не выдержал. Он вскочил на ноги и с силой швырнул камень в песок, взметнув фонтанчик брызг.
— Хватит уже!
Джек медленно поднял на него взгляд — холодный, оценивающий, — но, на удивление, ничего не сказал. Только желваки заходили на скулах.
— Но у нас была другая система, — упрямо продолжил Хрюша, хоть в его голосе уже слышалась усталость. — Чтобы не мы шли к реке, а вода приходила к нам. Это удобно. Это правильно.
— Это для ленивых, — бросил Морис с усмешкой. — Весь ваш лагерь — для лентяев. Шалаши, костры, кокосы с водой... Тьфу.
Хрюша снова вздохнул. Ему казалось, что управлять стаей баранов было бы легче, чем втолковать что-то этим балбесам.
Внезапно поднялся Роджер. Он выпрямился во весь рост, обвёл собравшихся нарочито серьёзным взглядом и произнёс громко, чеканя каждое слово:
— Ребята, это серьёзно. Хрюша держит рог. Все внимательно слушайте, что он скажет!
Повисла секундная пауза — ровно столько, сколько потребовалось, чтобы все поняли: это издёвка. А затем грянул дружный хохот. Охотники зашлись смехом, хлопая друг друга по плечам. Даже кое-кто из малышей заулыбался, хотя явно не понимал, в чём соль шутки.
Я покачала головой. Происходящее всё больше напоминало цирк. Или зверинец.
Я перевела взгляд на Ральфа. Он резко поднялся, выхватил рог у растерянного Хрюши и заговорил — громко, командно, так, что многие невольно притихли.
— Все слушайте!
Кое-кто ещё перешёптывался, но большинство замолчало. Слышно было только мерное вжик-вжик — охотники продолжали точить свои камни, даже не поднимая голов.
— Нам нужны эти собрания не для шуток, — чеканил Ральф. — Не для смеха. Не для веселья. А чтобы навести порядок! Порядок, слышите?
Но охотники его будто не слышали. Камни скрежетали о камень, кто-то тихо хмыкнул. И тогда Ральф сорвался:
— Да угомонитесь вы уже!
Джек наконец поднял голову. Посмотрел на Ральфа долгим, спокойным взглядом — взглядом человека, который больше не считает нужным подчиняться.
— Мы заняты, — сказал он ровно. — У нас большая вылазка сегодня. И это важно.
— Мы поймаем свинью, — добавил Морис, и в его голосе звучала неприкрытая гордость, словно он уже чувствовал вкус жареного мяса на губах.
Ральф сжал рог так, что побелели костяшки пальцев. Я видела, как в нём борются желание прикрикнуть, настоять на своём, и понимание того, что его власть тает с каждой минутой.
А Джек уже отвернулся, потеряв к собранию всякий интерес.
___________________________________
(обещаю что следующая часть будет поинтереснее)
(Буду рада вашей подписке на мой аккаунт)