глава 4
— Света, — как-то неуверенно, словно растерянно от незнания, как реагировать.
Еë волосы закручены в локоны, зелëное платье красиво сидит на девушке, красная помада подчëркивает любимые глаза. Мерлин Монро собственной персоной.
Но Света не может ничего сказать, кроме как:
— Машка… — выдыхает с широкой улыбкой светловолосая, даже не думая о том, что сейчас может что-то случиться.
Есть лишь Маша и Света, Романова и Токарова, зелëные леса и голубое море.
Вспоминается всë. Детство, мысли о неправильности, попытки примирения, когда пришло осознание того, что любовь к своему полу, любовь к Маше — самое прекрасное, что есть в еë жизни. Первый поцелуй под хлопьями новогоднего снега, уверенные и мягкие прикосновения, любовь в глазах и всëм, что связано с девушками. Мелкие ссоры, планы на будущее, ставшие совсем не таким настоящим, о котором они мечтали.
Руки сами тянутся, дабы поскорее оказаться в самых желанных объятиях, понять, так же ли пахнет Маша, как пять лет назад. В любом случае она всегда прекрасна. Свете не терпится поскорее прильнуть к девушке, коснуться еë губ своими на глазах у всех.
Светловолосую останавливают за плечи. Она непонимающе глядит в глаза напротив в поисках ответа на возникший вопрос:"Почему «нет»?»
Отказ безмолвный, но он режет ещë больнее, чем если бы Маша просто рассказала о причине, которая стоит за девушкой, от того её никто и не замечает.
Мягкая улыбка и блеск в глазах то-ли от неонового свечения, то-ли от слëз заставляет внутренне содрогнуться. «Что не так?»
— Привет. Я Саша, а ты, если не ошибаюсь, бывшая Маши? — коротковолосая всë же вырывается вперëд. Приобнимает свою девушку за талию, от чего та ещë сильнее теряется, поджимая губы и искоса бросая взгляд на возлюбленную.
— Чего? В смысле бывшая… — голубоглазый взор бегает по лицу, обладательнице которой так и хочется написать себе на лбу «прости», но этого недостаточно. Сейчас всë кажется мелко, по сравнению с этой минутой, с чувством стыда и боли, нахлынувшего внезапно, от того трудно держать себя в руках, иначе русоволосые упала бы на колени, а что будет дальше — с Сашей, со Светой — не так уж и важно.
Маша лишь кивает. И этого хватает, чтобы внутри что-то сломалось. Это, кажется, сердце взорвалось вдребезги от осознания того, что оно зря так долго ждало их встречи, зря трепетало и болело при одной лишь мысли о девушке.
Света закидывает голову, желая скрыть свои никому не нужные слëзы. Да и в темноте никто не заметит. Сжимает кулаки, думая о том, как задушить себя из-за чрезмерной десткой наивности.
— Да ну нахуй, — выдыхает, стараясь сделать это тихо, но, если бы она опустила голову, то увидела бы реакцию девушек на еë слова.
Даша оценивающе оглядывает Сашу, всë ещë прижимающуюся к Маше, вспоминания, как она считала Токарову и Романову самой милой парой на свете.
Диана сочувствующе смотрит на подругу, которая пытается справиться со своими эмоциями и чувствами, желающими выбраться наружу.
У Светы же эхом отдаются их клятвы, все признания в любви.
«Я люблю тебя, Светозаврик. Пиздец как сильно».
«Я люблю тебя».
«Ты не представляешь, насколько это взаимно».
«Я люблю тебя, Машенька!»
«Я люблю тебя больше жизни, Светозаврик. И так будет всегда».
«Я тебя люблю и никогда не променяю ни на кого».
«Я тебя тоже. Ты слишком мне дорога, чтобы искать тебе замену».
«Что бы не случилось, не потеряйте друг друга».
«Что бы ни случилось, не потеряйте…»
«…себя».
«Ты моя первая любовь, Маш!»
«Я тебя никогда не забуду, Светозаврик».
Фразы отдаются звоном в ушах, заглушая музыку и голоса людей. Неужели всë это — всего лишь пустые слова? Вопреки крикам сердца, Света опускает голову, вновь видя перед собой счастливую Сашу и потерянную Машу.
Становится муторно. Всë это было ложью. Вся «любовь» была лишь на словах. Как и клятвы, сейчас потерявшие свой смысл в далëком прошлом. Не осталось ничего. Хочется сказать, какая русоволосая жестокая, а после заплакать. Но несмотря на всë, что произошло за последние минуты, Токарова продолжает любить еë. «За что?»
— Эй, всë норм? — Саша глядит с ноткой переживания, словно и правда не понимает причину резкой смены настроения коротковолосой.
— Да, я Света. Безумно приятно познакомиться.
Скользнув вглядом по Маше, которая стискивает руку Филиной в своей, ведь иначе она расплачется и всë полетит к чертям, светловолосая мчится к столу, не видя никаких преград. От увиденного и услышанного становится ещë хуже, чем в первый год уезда Маши.
Света ищет что-то покрепче. Хватает бутылку водки, наливает себе в пластиковый стаканчик.
— Ты в порядке? — Диана мягко кладëт руку на плечо подруги, поглаживая.
Света не обращает внимание, выпивая залпом содержимое ëмкости.
— А по мне не видно? — пустым взглядом смеряет длинноволосую, добавляя себе ещë порцию алкоголя. — Я курить.
Девушка глядит вслед удаляющуейся Токаровой, закусив губу.
— Ахуенно встретились, — тихо выдыхает, смеряя взглядом бутылку вишнëвого «гаража».
По-старинке. Выпивает немного, начиная пританцовывать. Настроение совсем не то. Выяснения отношений выматывают, как и тяга к наркотикам. А Диана даже не сопротивляется этому желанию, оставляя свой стакан на столе.
— Ты куда? — интересуется Даша, уже собираясь пойти следом за девушкой.
— В туалет, — отрезает, скрываясь в коридоре.
Блондинка пожимает плечами. Она же не может настолько контролировать еë жизнь.
Переводит внимание на подошедших Сашу и Машу, оглядывает девушек. Подруга выглядит отрешëнной, словно всë ещë находится в тех минутах, когда она видела Свету перед собой спустя пять лет. Это случилось так неожиданно, внезапно, что сердце ëкнуло, заставляя задуматься. Почему всë так? Неужели светловолосая и впрямь не забыла ту, которая бросила еë? Она серьëзно так привязана, так любит Романову, что посвятила последние годы мыслям о ней? Маша совсем запуталась.
— Так вы вместе, получается? — Даша отпивает свой напиток с низким градусом, ведь она собирается ещë везти Диану домой.
— Да, и я, — русоволосая глядит на Сашу, улыбаясь впервые с момента, как они вошли сюда, — счастлива.
Коротковолосая тут же кладëт руки на чужую талию, прижимает к себе девушку, чей взгляд хочет смотреть совершенно в другие глаза. У Саши они шоколадные, с тëплыми вкрапинками.
У Светы же красивейшие, по-детски чистые, искренние голубые. Словно спокойное прозрачное море на каком-то дорогом курорте или нежные незабудки. В них читаемы все эмоции, которые испытывает светловолосая: краснеют от слëз, блестят от счастья. А злость Маша редко видела в этих зеркалах души. Кажется, что девушка неспособна злиться. Лишь отчаиваться, как это произошло сегодня.
Русоволосая может часами говорить о глазах Светы, вот только обстоятельства не позволяют. У неë есть любимая девушка. Этот факт отрезвляет, даëт пощëчину, мол, разберись с собой, либо забей.
— Ты в порядке? — вырывает из мыслей переживающий голос. Саша глядит в лицо напротив, ища причину некой потерянности, которая как-будто оставляет девушку без Маши, забирая еë.
— Да, конечно, — выдыхает, мягко улыбаясь, дабы придать уверенности своим словам.
— Ты так на неë смотрела, — немного обиженно тянет Филина, еле заметно надув губы.
Маша тихо усмехается, отрицательно качает головой. Переплетает их пальцы, сжимая ладони в замок.
— Нет, что ты? Просто… — подбирает слова так, чтобы не наврать и при этом не сказать лишнего. — Нехорошо получилось тогда, — Саша кивает на эти слова, задумавшись. Машу охватывает страх, что девушка может что-то ещë надумать по поводу Светы и отношения русоволосой к ней, поэтому добавляет искренне: — Я рада, что ты есть у меня, Филя.
Саша усмехается, не переставая бороться против этого прозвища, но решает сейчас не зацикливаться на нëм, уводя свою девушку в толпу, где все то прыгают под знакомые песни, то танцуют медляк, как когда-то давным-давно.
Даша же отворчивается от улюлюкающей парочки, оглядывается. Диана так и не вернулась. Внутри пустило корни беспокойство, ведь повод есть.
Блондинка знает, что любой бывший одноклассник пошëл бы на третий этаж. Это их место, с которым связано множество воспоминаний, пусть некоторые и не самые приятные, другие погружают в атмосферу веселья, беззаботности и подросткового сумасшествия. Снег, дождь солнце — каждая погода, время дня по-разному окрашивает воспоминания.
Крыло этажа выглядит, как и пять лет назад, самое загрязнëнное, запущенное, почти что локация из фильма ужасов. Где-то что-то поломанно, где-то оборванно или покрылось трещинами. Несмотря на это, данная часть школы всë ещë теплит душу, погружая в то время, когда все были слишком юными, чтобы быть взрослыми и ощущать их проблемы на себе. Однако, увы, такова жизнь.
Раскрывает дверь туалета, где включён тусклый свет. На старом подоконнике выседает Диана. Взгляд направлен в потолок. Пустой и в то же время искрящийся кратковременно счастливый взор опускается на вошедшую Дашу.
— Ты чë так долго? — выдыхает, устраиваясь рядом.
Ярковолосая пожимает плечами, хмыкая. Болтает ногами, что видно по движущемуся подолу пышного платья. Слишком широкая, но в то же время непринуждëнная улыбка напрягает блондинку, от чего она хмурится.
— Посмотри на меня, — просит, надеясь, что подозрения ложны.
— Что ты там хочешь увидеть? — игриво усмехается, всë ещë разглядывая потолок.
Даша поднимает голову, ведь, быть может, это она чего-то не понимает. Но там ничего нет, поэтому возвращает взгляд на девушку. Мягко касается чужого подбородка, направляя лицо ярковолосой так, чтобы было видно еë глаза. Расширенные зрачки, словно у сонной кошки, выдают Диану с головой.
Поцелуева шумно выдыхает, убирая свою руку с лица напротив.
— Даже здесь нанюхалась, — тихо, словно констатирует для самой себя. — Тебе передоза не хватило или что? — Даша глядит со злостью, возникшей из-за сильного беспокойства.
Звонкий смех прорезает гнетущую атмосферу, вводя в ещë более потерянное состояние.
Блондинка шокированно приподнимает брови, расслабляя губы, ведь воздуха не хватает от слова совсем.
— Дашка, тебе ли не похуй, — хмыкает, спрыгивая с подоконника, становится напротив девушки. Заглядывает своими неузнаваемыми глазами в те, что напоминают заледеневшие озёра, готовые в любой момент разбиться. Именно такой звук слышит у себя в голове Диана: треск глубокого льда. Завораживающе.
— Мне не похуй, я уже тебе это говорила, — голос становится грубее, а держаться — с каждой секундой труднее. Приходится позади себя сжать руки в замок до покраснения пальцев.
— И что с того? — с намеренной издëвкой, продолжая сумасшедше улыбаться.
Эта не та Диана, которую Даша хотела искать взглядом в каждой девушке, но не делала этого, ведь для самой себя это расценивалось бы как предательство. Это не та нежная ярковолосая, которая сама спускалась на дно, лишь бы вытянуть оттуда возлюбленную. Эта не та Адаменко, которая запомнилась Даше как самое прекрасное создание, подарившее шанс на счастье и спокойствие.
А если бы она тогда уехала с ней? Диана, наверное, не употребляла бы, не вела себя сейчас так, словно она просто бесчувственный робот, которому лишь бы оторваться, забыться под плотной пеленой запрещëнки.
— Да то, что ты обязана бросить, — цедит сквозь зубы, ведь не хочет сорваться и сделать ещё хуже. Хотя, куда ещё хуже? Разве что Диана выкопает для себя яму глубже, теперь уже без малейшего шанса на спасение.
— Разве я обязана? Тебе? — эмоционально фыркает в лицо напротив, вновь нагнетая, словно надевает на руки Даши боксëрские перчатки, ощутив которые девушка точно сорвëтся.
— Да как ты вообще подсела, я понять не могу? — повышает голос, ведь уже на грани.
Руки, всë ещë сжатые сзади, начинают трястись. От расширенных зрачков напротив становится только хуже, поэтому Даша прикрывает глаза, пытается хоть немного выровнять дыхание, но сейчас это практически невозможно.
Диана не отвечает. Но первое время после пробы наркотика девушка часто прокручивала тот момент, когда всë началось.
***
Громкая музыка в клубе, толпа незнакомых людей помогает забыться. Как и алкоголь, который Адаменко продолжает пить, но от этого никакого веселья. Лишь гнетущие мысли усиливаются, застилая всë сознание, от чего становится только хуже.
Диана надеялась, что здесь она оторвëтся, но с каждой новой порцией крепкого напитка голова становится только тяжелее, а воспоминания — больнее и ярче. Нет сил с ними разбираться, прекращать их.
Девушка складывает руки на барной стойке, ложится на них, чтобы хоть немного стало легче. Чтобы ненадолго прекратить самотерзание, иначе длинноволосая не выдержит. Либо наконец-то заплачет вопреки тому, что алкоголь притупляет чувства, эмоции. Либо же начнëт истерить, разобьëт рюмку, убежит, расталкивая людей.
Кто-то невесомо касается плеча девушки. Диана скидывает это на своë состояние, мол, показалось, или просто кто-то пошатнулся, скользнув по еë телу своим.
Но некто начинает более настойчиво трясти за плечо, словно пытаясь разбудить.
— Эй, зай, — тянет томный шёпот, от усмешки после бегут мурашки по шее, отчего приходится поднять голову, дернувшись.
«Зай». Еë так называла Даша. Та, которая делала больно. Та, которая бросила. Та, которую Диана любит всем сердцем, сжимающееся каждый раз, как проплывает мысль о коротковолосой. А такое происходит постоянно.
Девушка хмурит брови, видя перед своим лицом брюнетку с длинными взлохмаченными волосами. Еë игривая улыбка вводит в ещë большее заблуждение.
— Пойдëм? — разворачивает ладонь, наблюдая за реакцией.
Меж указательным и средним пальцами зажат пакетик с яркими таблетками. Взгляд прикован к ним, внимательно рассматривает, не понимая. Это же наркотики. Хоть и не на личном опыте, даже не было употребляющих знакомых, Диана примерно понимает последствия. Ей кажется, что наркотик — это то, из-за чего очень легко умереть.
«Если меня не станет, всем будет только легче. Так почему бы и нет?»
Для неë эти таблетки — дорогой способ суицида. Но если их предлагают бесплатно, так ещë и компанию составят…
Девушка поднимается со своего места. Незнакомка тут же подпрыгивает на месте, радуясь. Хватает за руку, тащит в сторону туалета. Заводит в маленькое помещение с неоновой лампой, плотно закрывает дверь.
— Держи, — брюнетка подаëт таблетку, а свою кладëт в рот.
Диана понятия не имеет, как и что правильно делать, поэтому просто повторяет за незнакомкой.
Уже через несколько мгновений ощущаются изменения. На лице появляется улыбка, чувство, будто длинноволосая полна сил и энергии, о чëм она так желала, когда только переступила порог клуба. Смотрит на свои руки, которые охватила лëгкая дрожь.
— Что это? — весело глядит на девушку напротив, запрокинувшую голову.
Она переводит взгляд на Диану, быстро подходит ближе.
— Экстази, малыш, — темноволосая проводит языком от подбородка до уха Адаменко.
Она, ни о чëм не думая, поддаëтся на прикосновения, похожие на звериные.
Удовольствие накрывает с головой.
Брюнетка отрывается, глядя в глаза напротив, сверкающие под светом одинокой настенной лампы.
— Веселье только впереди, пошли, — девушка хватает за руку Диану, выбегая наружу, где музыка ещë больше раскрепощает пару.
Длинноволосая звонко смеëтся, словно погружаясь под опасную толщу воды.
***
Диана не помнит ничего: ночные танцы или то, как она пробралась в общежитие несмотря на комендантский час. Остался лишь осадок от вчерашнего полëта, неповторимой радости.
Сейчас же состояние совсем не такое. Клонит в сон, хотя за окном сквозь тучи светит солнце, извещая о том, что сейчас, как минимум, время перевалило за двенадцать. Болезненная тяжесть во всëм теле.
Не хочется ничего: ни есть, ни пить, ни жить в принципе. Вобще-то, девушка употребила с мыслью, что она умрëт и всë закончится. Но состояние только ухудшилось.
Переворачивается на спину, пытаясь хоть о чëм-то думать, но единственное, что засело в голове, это:
— Как же хуëво.
Этим вечером она идëт в тот самый клуб в надежде встретить ту самую девушку вновь. Ведь то, что ей было невероятно хорошо — неоспоримый факт.
Брюнетка вновь подкатывает, даëт волшебную таблетку.
Они часто встречаются, иногда даже занимаются сексом, но не более. Никаких чувств, лишь соупотребление, которое прекратилось, как только Диана попросила контакты дилера.
Этот самый продавец счастья дал ей номер Самарских знакомых, когда узнал, что девушка уезжает в родной город на неопределённый срок.
Адаменко тогда даже не подозревала, что так она вновь свяжет себя с давно забытой Дашей.