глава 3
Из сна вырывают толчки в плечо, которые увеличивают силу с каждым разом. Даша поднимает голову, кое-как разлепляя глаза, жмурится.
— Ты кто вообще? — хмурится Диана, пытаясь отодвинуться подальше от блондинки, вот только капельница мешает.
Девушка оглядывает сосуд, прикованный к торшеру, в котором раствор уже совсем скоро закончится.
Ярковолосая возвращает свой взор на «незнакомку», всë ещë ожидая ответ.
Поцелуева, заглядевшись, не сразу понимает, что вопрос адресован ей или то, что вообще что-то прозвучало. Вокруг всë будто размывается, остаëтся лишь непонимающее лицо напротив.
— Так может ответишь? — окончательно вырывает из состояния дежавю, развеивая дымку.
— А ты не помнишь? — вопросом на вопрос, глядит из-под ресниц, сжав собственные руки в замок между коленками.
— А должна? — брови сводит ещё ближе к переносице, выглядя и мило, и холодно одновременно. Словно и правда про всë забыла.
Даша внутренне усмехается. С края кровати берëт свою кепку, ту самую, которая была подарена на новый год, надевает, продевая хвост в люверс. Поправляет козырëк, чтобы было видно глаза, скрывая при этом знатно отросшие волосы.
Диана округляет глаза. Заметно, как они краснеют, застелëнные пеленой солёной влаги. Слабо сжимает простынь под своими пальцами, давая обзор на татуировки, россыпью длящиеся от тыльной стороны ладони до плеча.
Даша продолжает рассматривать рисунки, ведь ночью в критической ситуации их и вовсе не было времени увидеть. На другой руке меньше изображений. Переводит взгляд на открытые выпирающие ключицы. Прямо под ними достаточно крупными печатными буквами выведено «не предавай»эта татуировка на самом деле есть у Дианы. Взглатывает, ведь принимает еë на свой счëт, от чего ненависть к себе сжирает изнутри.
Диане татуировки идут, хоть Даша и не понимает, к чему такие резкие перемены.
Ярковолосая отворачивет голову в противоположную сторону от девушки, которая крепче стискивает свои пальцы, будто желает их сломать. Ком в горле не даëт и шанса вдохнуть.
«Она меня бросила. Она не заслуживает к себе любви и хорошего отношения», — как мантру повторяет, пытаясь успокоиться, пока Даша надеется, что Диана хотя бы немного коснëтся еë, пусть даже случайно.
Ярковолосая выдыхает, возвращая свой взор на выжидающее лицо. Видит насквозь благодаря своим предубеждениям, что это ожидание связано с тем, чтобы в будущем снова сделать больно. Сжимает челюсти, от чего на похудевшем лице играют желваки.
Даша пристально наблюдает за этим действием, не в силах перевести взгляд мимо лица Дианы. Слишком сложно держаться, чтобы не сорваться, не упасть лицом в тело девушки, расплакавшись, не прильнуть к губам, по которым так скучала. За все годы она целовалась лишь однажды, почти сразу после расставания. Это было под действием алкоголя, ведь расплывчатые очертания очень походили на Диану. Даша вскоре оттолкнула ту девушку, впредь не позволяя кому-либо приближаться к ней. Она защищала собственные чувства, трепетно оберегая их и те воспоминания, которые обрывками остались у неë в голове, словно надеясь, что придëт время, и они вновь будут вместе, как раньше.
И вот, сейчас Диана находится совсем рядом, но Даша не может к ней даже прикоснуться, ведь неизвестно, как она отреагирует.
Блондинка виновата, она знает. И это просто необходимо обсудить, чтобы они сошлись. Ведь в одиночку, точнее, без этого человека безумно сложно, от чего появляется чувство, словно внутри тикают часы, в ожидании встречи или таймер, который, если не остановить тëплыми, родными объятиями, будет отчитывать короткие минуты до взрыва.
— Ты не рада мне? — маска на лице давным-давно рассыпалась, открывая взор на отчаявшиеся серо-голубые глаза, напоминающие ледяные озëра.
— Мне похуй, — холодно с ноткой грубости, больно оповещая о том, что Диана не разделяет чувств Даши по поводу их встречи.
— Почему ты начала употреблять? — приподнимает брови, глядит прямо в глаза напротив, похожие на летнее утреннее безоблачное небо.
Адаменко приоткрывает рот, словно сомневается, каким должен быть еë ответ. Грубым. Выражающий всю злость на девушку. Или, ещë хуже, безэмоциональным, скрытым под приросшей маской безразличия.
— Тебя это волнует? — черты лица выглядят расслабленными, словно ей и правда всë равно.
— Да, Диана, — выдыхает, мечась между родными глазами в поисках искренности или лжи. Но всë настолько скрыто, лишь руки до сих пор сжимают простынь. Даша поджимает губы, заметив это.
— Так сама же связана с наркотой, раз ты сейчас здесь. Наверняка тоже штыришься, так что далеко не тебе читать мне нотации, — видно, как она бесится, ноздри раздуваются, давая обзор на септум с переливающейся от тусклого света из окна серëжкой.
— Нет, — тихо, от чего Диана приподнимает брови, не понимая. — Эта дрянь убивает людей, и я не хочу в ближайшее время увидеть тебя в гробу из-за соли, или на чëм ты там сидишь, — плечи поникают, ведь такой ход слишком реален, чтобы никак на него не реагировать.
Глядит с надеждой, что девушка подумает об этом и примет верное решение.
Вот только…
— Ты последний человек, которого я бы хотела видеть на своих похоронах, — пуля в висок, кинжал в сердце, протыкающий насквозь, лезвие по горлу. Даже это не сравнится с теми чувствами, которые сейчас испытывает Даша. — Так что не переживай, мой труп тебя не побеспокоит.
— Диан, — выдыхает, голос тихий, дрожащий, как и пальцы, которые уже не пытается сжать, чтобы что-то скрыть. Ощущает себя нагой в этот момент, оголяя всю душу, умоляет: — Я тебя люблю, зай, давай, пожалуйста, просто…
— А я тебя нет, — беззаботно пожимает плечами, словно сказала самую очевидную вещь на свете.
Даша судорожно выдыхает, устремляя взгляд на потолок. Диана замечает слезу, скатившуюся по подбородку и, словно с горы, упавшую куда-то вниз. Хочет дотянуться, прижать к себе, погладить по голове, вот только сама ярковолосая тут же мысленно даëт себе отрезвляющую пощëчину, отдающуюся болью в сердце.
— Ну да, понятно, — опускает голову, не давая шанса заглянуть в свои стеклянные глаза. Убирает опустевшую капельницу. — Потерпи немного меня, раз так ненавидишь, — безэмоционально, уставшим от болезненного диалога голосом. Даша обхватывает татуировнную руку, собираясь вытащить иглу из вены.
— Я сама в состоянии, — продолжает свой настрой, внутренне уже начав сомневаться в правильности своей позиции. Но ей ничего не светит хорошего с Дашей, так есть ли смысл давать ей надежду своим хоть немного хорошим отношением?
Блондинка молча вытаскивает иглу, всë убирает и обрабатывает. Достаëт из большой чëрной сумки упаковку безымянных таблеток, выдавливая одну из пластины.
— Выпей, и я уйду, — отдаëт капсулу, идëт на кухню.
— Ты отравить меня решила? Не удивлена, — встречает девушку со стаканом воды в руке.
— Это гораздо полезней, чем шмаль.
Дожидается, пока выпьет таблетку, ведь иначе, вероятно, она бы еë просто выкинула.
Как и обещала, Даша быстро покидает квартиру, оставляя Диану наедине со своими мыслями и сердцем, которое готово орать на неë, от чего из глаз прыскают бесполезные слëзы.
***
Выйдя из такси, Света старается идти как можно медленнее, слыша лишь хруст снега под ногами.
Площадка стала совсем старой и небезопасной, но сколько с ней моментов. Таких искренних и далëких, детских. Лишь одно было в более осознаном возрасте.
Первое сентября пять с половиной лет назад. Тогда они с Машей увидели друг друга спустя десять лет расстояния. Сидели под горкой, обсуждая всë, что можно, весело шутя. Тогда светловолосая не могла даже представить, что полностью сломает установки в своей голове, открыв для себя путь к счастью.
Вот только русоволосая закрыла на ключ дверь к любви с другой стороны, оставив Свету в полной темноте и оглушающей тишине.
«Мы ведь дождались друг друга спустя десять лет. А тут всего пять, мы обязательно снова будем вместе», — при этой мысли на губах тут же расцветает улыбка. Квартира первого этажа, чьë окно выходит на светловолосую, пустует.
Девушка делает глубокий вдох. Она не хочет винить Машу или ещë что-то, ведь та была бессильна. Но почему она совсем забыла о Свете? Может с ней что-то случилось? Или русоволосая просто захотела оборвать все мосты между ней и некогда любимой девушкой?
При последней мысли коротковолосая жмурится, подставляя своë лицо крупным хлопьям снега, вдыхает морозный запах, который переносит в напряжëнную и в то же время счастливую зиму. «Как же жить тогда было приятно».
Света всë же решается войти в тот дом, где её точно ждут. И это правда. Ведь как только девушка закрывает дверь, ëжась от резкой смены температуры, из кухни выбегает немного поседевшая женщина, но с той же милой улыбкой на лице, загребает племянницу в свои такие крепкие и родные объятия, что Света прикрывает глаза, полностью расслабляясь.
Они сидят на кухне, ужиная. Всë тот же низкий холодильник, та же мебель, скатерть, шторы. «Словно и не уезжала», — проносится в голове, от чего Света тепло улыбается, глядя в отражение горячего чая, будто там найдет истинные ответы на все вопросы. Но некоторые, после банального разговора о Виталике, родителях и самих родственницах, девушка решает действовать.
— Ань, а Маша не приходила за эти пять лет? Не искала меня? — боится поднять свой взор, убирает подрагивающие руки под стол, сжимая собственные колени.
Женщина поджимает губы, с сочувствием отрицательно качая головой.
— Совсем ничего? Может звонила с другого номера или через маму свою передавала что-то? Или ты еë мельком видела, но забыла? — мечется, взглядом бегая по потерянному лицу тëти. — Ну же, Ань. Хоть что-то, — голос ломается от молчания.
Света откидывается на спинку стула, когда молчание слишком затягивается, что может означать только одно: женщина не хочет расстраиваиь девушку суровой правдой.
— Так бывает, Свет. Мне жаль, что так получилось, вы ведь созданы были друг для друга, — словно со скрытым смыслом тихо начинает, но светловолосая не вдумывается, ведь это может сыграть против неë.
— Созданы? Тогда почему же она меня бросила? — с обидой не на Машу, а на обстоятельства, сложившиеся против еë веры в чудо, счастье и любовь.
— Светозаврик, всë будет хорошо, ладно? Вы помиритесь и снова будете вместе, — Аня подвигается ближе, сжимая пальцы племянницы.
Света понимает непонимающий взгляд, на что женщина выдавливает смешок.
— Ой Светка. Я же не просто так прожила столько лет, чтобы любовь от дружбы отличить, — мягко улыбается, по-матерински или словно эта женщина — старшая сестра. — Я видела вас за двором, у нас в квартире. Знаешь, я не принимала это всерьëз. Пока своими глазами не увидела, как ты переживала насчëт еë уезда. Как ты ждëшь еë до сих пор, словно Хатико. И эта вера в тебе, надежда, такая долгая любовь дорогого стоит.
Света морщится от слëз, брызнувших горными реками на щëки. Она тут же падает в объятия женщины, благодаря вселенную, что остался хоть один человек в еë окружении, понимающий девушку.
***
Даша приезжает на адрес по памяти. Выглядывает Диану в надежде, что та пойдëт на встречу выпускников. Несмотря на слова, сказанные ярковолосой, Поцелуева снова здесь, как ни в чëм не бывало.
Снег не идëт, но глаза болят от белых сугробов, блестящих под выглянувшим солнцем, которое совсем скоро скроется в далеке, передав свои владения луне.
Даша вздыхает, решая выйти из машины. Так она точно не пропустит девушку. Облокачивается о дверь авто, достаëт из пачки сигарету, поджигая. Тëплый пар из-за рта смешивается с табачным облаком, со временем растворяясь.
Блондинка оборачивается от хлопка металлической двери, прорезавшего тишину. Волнистые яркие волосы сразу дают понять, кто сейчас хочет пройти мимо.
— Диан, — зовëт, делая затяжку.
Девушка косится на Дашу, но шаг не замедляет.
Блондинка выкидывает окурок, догоняет длинноволосую, мягко останавливая за плечо.
— Поехали, я просто довезу. Ты же в школу, правильно? — глядит с надеждой, что та согласится.
— Зачем? Я сама прекрасно справлюсь, — в этот момент Диана немного подскальзывается. От падения еë спасает чужая рука, всë ещë сжимающая плечо. — Ладно. Но это только чтобы каблуки не сломать, ничего не придумывай, — скидывает с себя ладонь, идя к машине.
Даша тихо усмехается, направляясь следом.
Длинноволосая оценивающе оглядывает Toyota Camry в чëрном цвете. Блондинка смотрит в ожидании, словно маленький ребëнок, который хочет услышать вердикт по своему рисунку.
— Откуда у тебя машина? — отрывает взор от авто, переводя его на девушку, чьи губы поджались. — А, точно, ты же дилер у нас, — хмыкает, закатывач глаза.
— Господи, сядь уже в эту машину, — сдерживая эмоциии, выдыхает, открывая дверь перед Дианой.
— Господи? Может ещë помолишься? — коротко, но звонко смеëтся, как когда-то раньше, от чего улыбка сама собой рачцветает на лице.
— Диана, мы опоздаем.
Когда девушки всë же усаживаются и двигаются с места, то обе не представляют, как может пройти этот вечер. Но то, что сейчас они вдвоëм и больше никого — греет сердце и душу блондинки.
***
Всë та же старая школа, всë тот же актовый зал с фотографиями школьных времëн. Помимо некогда одиннадцатого класса, тут еще другие ученики, выпустившиеся в иные годы.
Света успела поздороваться с Юлианой, которая продолжает вести и общаться немного по-сумасшедшему, но не так стервозно, как раньше.
Раньше. А ведь тогда всë было по-другому. Другие люди, которые спустя пять лет точно изменились, что не может не огорчить. Словно заново знакомишься с человеком, которого знал большой промежуток времени когда-то.
Светловолосая со стаканом в руке разворачивается так, чтобы видеть тех, кто сюда заходит.
Иногда попивает шампанское, которое почти сразу ударяет в голову, но не сильно.
В поле зрения наконец-то появляются знакомые фигуры. Худощавая, во всëм чёрном. Личность узнаëтся по кепке. Даша. Рядом идëт ярковолосая с кудрями и в пышном платье, добавляющем внимание к персоне. Диана.
Девушка тут же срывается с места, падает в их объятия, прежде чем они смогли еë узнать. Лишь короткие светлые волосы выдают еë.
— Светка! — звонко приветствует Диана, прижимая к себе крепче.
— Я скучала по вам, — тянет светловолосая, не в силах оторваться от бывших одноклассниц и некогда хороших подруг. Хоть она с Дианой ладила намного лучше, Даша также заняла особое место в воспоминаниях.
— И я, — в одноголосье отвечают, на что блондинка поправляет свою кепку, а ярковолосая еле заметно закатывает глаза.
— Я рада, что хотя бы вы вместе остались, — улыбается, всë же отрываясь, разглядывая отросшие волосы Даши и тату Дианы.
— Чего? Ни за что, — возмущëнно обрывает Адаменко, на что Поцелуева шумно вздыхает, пряча руки в карманах чëрных джинс. Еë любимый цвет.
«Как она ещё волосы в тëмный не покрасила», — внутренне усмехается Света, глядя непонимающе на подруг.
— Меня одна самовлюблëнная стерва кинула перед важным этапом в моей жизни. А теперь отрастила волосы, словно думает, что это проочистит еë карму, но нихуя, — объясняется девушка, саркастически улыбаясь.
— Да что с тобой? — не выдерживает Даша, хмурясь.
Света оглядывает помещения в поисках спасения в виде какой-либо фразы, которая перевела бы тему.
Всë спокойно вокруг, лишь выяснение отношений между этой парой у входа портит общее настроение.
— Можно мы пройдëм?
Диана оборачивается на источник звука, тем самым давая обзор и другим. Света округляет глаза, уже готовая упасть в другие объятия.
— Маша?