Тень зверя

Школа, понедельник, 08:58

— Слышали про Фойербаха?

— Мне до сих пор не верится!

Утром понедельника арест Вила стал новостью номер один не только в учебном заведении, но и во всем городе. Слухи заползли в самые узкие щели. Не было ни одного уголка, где можно было бы спрятаться от бури всеобщего негодования.

— А я верю! Всегда он был какой-то странный.

Подружки, шедшие по обеим сторонам девушки, придвинулись к ней теснее, но их разговор все равно был слышен тому, кто был сзади.

— Вы видели ту новенькую? С которой якобы у него был роман? Глупый! Мог бы подождать меня еще годик!

Девушка слева задохнулась от ужаса.

— Он же убийца!

— Еще не факт. Ее он не убил.

Фойербах был главной звездой сегодняшнего дня, в него не плюнул только ленивый. К счастью, он, в отличие от Ви, этого не слышал, а вот она, переступив порог школы, будто нырнула в канализацию, и пока летела вниз, измазалась в дерьме с головы до пят. Косые взгляды выискивали ее в массе других учеников и червями забирались под одежду.

На биологии кто-то швырнул Ви на стол мятый клочок бумаги. Локоть тут же столкнул его с парты словно случайно, но кровь все равно горячей волной прилила к голове и шумела в ушах, глуша голос учителя. Закрывшись волосами, Ви уставилась в учебник, хоть не могла ни писать, ни читать. Собираясь в школу сегодня утром, она надела броню на грудь, чтобы отражать нападки на Вила, но к нападкам на себя она не подготовилась.

Надо было держать лицо. Как Пэйдж. А Ви растекалась в пространстве мазком манной каши. Стул жег бедра прямо сквозь юбку. Хотелось заползти под парту и свернуться в клубок, лишь бы никто и никогда больше не обращал на нее внимания. Старый кошмар нагнал с опозданием. Ви часто думала, какой стала бы ее жизнь, поддайся она тогда, в гараже, но узнавать это в реальности она не собиралась.

Из класса Ви вылетела почти первой и пошла, петляя между кабинетами, не разбирая дороги. Коридор водил зигзагом. Школьники гудели, а Ви мечтала оглохнуть.

«Он не виноват. Это ошибка!»

Чуть раньше она бы первая плюнула ему вдогонку, а теперь каждое оскорбление жгло как пощечина. Надо было переждать, остаться дома, притвориться больной... Ви очнулась, лишь когда оказалась у своего шкафчика. Она безрезультатно покрутила колесико замка в разные стороны, но цифры почему-то не подходили. Какой у нее код? Все было не то.

Грохот мурашками прошелся по позвоночнику. Рядом врезалось здоровенное мужское плечо, чуть не оставив вмятину на металле. Боковым зрением было видно, как внимательно он смотрел. Ждал от нее чего-то. Ви вынудила себя двигаться, стараясь не меняться в лице.

— Привет, Ви, — сказал Мэтт, по-прежнему опираясь на соседний шкафчик. Ужасно. Она надеялась, он не заговорит. — Я узнал, как тебя зовут.

Нужно было похлопать?

— Где же ты пряталась? Искал тебя, а ты... — Тон у него становился притворно-разочарованным. — Ты садистка, да? Из-за тебя зверьку было больно. — На обветренных губах пестрела усмешка. Ви вдохнула поглубже. — Он так извивался у меня на руках.

Проглоченная ярость обжигала желудок. Вертелась там ужом. Слюна стала вязкой горячей лавой, и Ви мечтала харкнуть Мэтту в морду, но виду не подала. Он наклонился ближе, а она увела плечо в сторону. С каждой секундой он расцветал все ярче, а ей был противен сам факт его существования.

— Было б по-другому, если б ты не убежала.

Он не моргал, и поэтому смотреть в его серые глаза было тяжело. Взгляд Ви уперся в его крепкую грудь, обтянутую рубашкой. Пуговицы едва выдерживали натиск. Ви только на секунду представила, что он дотрагивается до нее этими узловатыми пальцами, и ее сразу контузило. Мерзкая беззубая обезьяна! Как он мог стоять тут и так легко говорить о том, что случилось?! Будто для него это было обыденностью — влезть в чужой дом, убить животное! Что он хотел сделать с ней?!

Фойербах выглядел на его фоне благородным принцем. По крайней мере, у него были на месте все зубы, он приятно пах и всегда был с ней ласков.

— Выглядишь паршиво. Так опухла. В последние дни не спится?

Мэтт провоцировал ее на разговор и получил свое:

— Не надейся, — сказала Ви, справившись с дурнотой. — Он там ненадолго.

Он засмеялся и воздух вокруг наполнился его дыханием.

— Поспорим? Сколько он вообще протянет? В тюрьме таких не любят.

Наступить бы ему на лицо, чтобы он перестал улыбаться. До хруста вдавить нос в череп. Тогда бы Ви улыбнулась тоже.

— А ты? — шепнул он. — Тебя он тоже уже раскупорил? Чем ты его цепанула? Я просто видел других его телок. Невеста была на восемь из десяти. Красивая, с классными сиськами, только ревела противно. Мерзко прям рыдала, когда я рассказал, что он ей изменил. Хотелось ее придушить немножко, как котят придушивают, чтобы они не пищали. И ты... Я недооценил масштаб его извращенства. Даже расстроился. Или у тебя другие достоинства? Здорово сосешь?

Звуки вокруг набирали громкость. Школьники визжали до одури, а у Ви лопались перепонки. Галстук на шее у Мэтта напоминал длинный язык и вот-вот готов был поползти вперед, чтобы сомкнуться у нее на горле склизкой удавкой.

— И между ног как у ребенка?

— Ты больной!

— А кто здоровый? Ты не поняла, да? Не очень сообразительная? За твоим фрицем должок, и я его заберу. Ты пойдешь в счет уплаты.

— Раз-збеж-жался! — зашипела Ви, срываясь на хрип.

— Я не сильно рад, уж поверь. Невеста его нравилась мне больше, но ему на нее похуй — это ясно, а из-за тебя он весь расползся. — Он снова попытался ее коснуться. Ви дернулась слишком поздно: шершавые пальцы прошли по скуле по касательной. От омерзения скрутило кишки.

Все силы, которые Ви берегла, чтобы пережить сегодняшний учебный день, Мэтт высосал без остатка. Драммонд все говорил, а она представляла, как вцепилась бы клыками ему в глотку и вырвала трахею. К счастью или к сожалению, до этого не дошло. Между ними встал кто-то третий и закрыл ее от чужого взгляда глухой стеной.

— Пошел отсюда! — рявкнул Мартин, выросший перед ней за секунду. — Чтоб я тебя даже не видел рядом!

Ноги почти ее не держали. Она была так благодарна Мартину за его появление, что готова была рухнуть перед ним на колени.

— Давно по башке не получал, Гилмор?

— Проваливай!

Мартин дал ей время на отступление. Ви пошла прочь, вслепую передвигаясь в пространстве и все еще слыша за спиной голос Мэтта:

— Жизнь тебя ничему не учит. Опять подставляешься из-за тупой щелки.

Женский туалет, 11:27

Забежав в туалет, Бри быстро сполоснула руки под краном и поправила резинки на хвостиках так, чтобы были видны серебристые бусины. Сегодня она даже казалась себе симпатичной. В кармашке пиджака у нее всегда лежала гигиеническая помада с фруктовым вкусом. Бриджит достала тюбик и аккуратно провела по губам, чтобы они приняли более насыщенный цвет.

Сзади раздался шорох. Едва различимый, глухой. Бри замерла, держа руку у рта, и испуганно пробежалась взглядом по зеркалу. Ничего не изменилось. Когда она заходила в туалет, все кабинки были пусты. Слух стал острее лезвия. Под потолком шумела вентиляция, а из крана над соседней раковиной сочились редкие капли. Каморка для инвентаря была не заперта, казалось, впервые за все время работы этой школы.

Сердце оглушительно стукнулось в грудь.

«Там крыса?» — испуганно подумала Бри и вспомнила свою маленькую мышку, совсем не похожую на подвальных грызунов. У нее была лоснящаяся шерстка, крохотный розовый носик и смешные уши. Крысы были огромные, грязные и зубастые.

Бри собиралась уйти, но ее задержало предчувствие. Она приблизилась к двери и трусливо заглянула внутрь. Тусклый луч лампы, проникавший из туалетной комнаты, глазам почти не помогал. Бри стояла, прислушиваясь. Сквозь толщу тишины прорвался всхлип. Там был человек.

Когда она вошла, то сперва увидела швабры, рядком стоявшие вдоль бледно-серых стен. В дальнем углу, за стеллажом, на котором пылились моющие средства, виднелись ноги в белых колготках. Шаг вперед стоил Бри огромных усилий. Девушка, сидевшая уткнувшись в колени, нервно вздернула голову.

— Прости, пожалуйста, — прошептала Бриджит, узнав в ней Ви. — Я услышала шум и...

Она осеклась, закусив губу. Во рту появился привкус вишневого леденца. Прежде они с Ви ни разу не говорили. Стоило ли тревожить ее уединение? Ник часто отзывался о ней как о грубиянке, но сейчас Бриджит видела перед собой только потерянную девочку, на которой не было лица.

— Тебе нужна помощь? У тебя рука в крови, — ахнула она. — Ты ударилась? Как ты сюда вошла?

Ви смотрела на нее так, словно Бри минуту назад приземлилась рядом на летающей тарелке и вышла поболтать.

— Не помню. — Она уставилась на ладонь как на чужую. — Это старая царапина.

На полу у двери валялся свернутый замок. У Бри по шее пробежались мурашки.

— Я принесу водички. Не уходи.

Легко было угадать, в чем причина ее состояния. В школе был настоящий кавардак. Бри знала, что еще с утра в кабинет директора начали вызывать учеников и спрашивали про Фойербаха. Она сама всеобщего негодования почти не разделяла. Ей казалось, что он никак не мог убить Карен. Не верилось и все тут. Возможно, потому что он очень нравился ей как учитель, а после разговора наедине понравился и как человек тоже. Он не прогнал ее, не отмахнулся, выслушал, хоть и не был обязан. Вел себя очень внимательно. И он хранил ее рисунок. Она видела его в папке однажды на уроке. Это было так приятно!

Но что касается Ви и их отношений... Да, ей уже исполнилось восемнадцать и Фойербах не вел у нее никаких уроков, он был другом ее родственника, и они часто общались вне школы, тем не менее она по-прежнему оставалась школьницей, а он — учителем. И совершеннолетней она стала не так уж и давно. Хотя Бри понимала, почему Ви влюбилась в него и восхищение Ника тоже было ей понятно, новые обстоятельства смешали все карты в кучу.

Неужели они все так ошиблись в нем?.. Или как раз то, что случилось с ним, ошибка?

Уже на обратном пути от кулера, Бриджит шла мимо кабинета литературы и в проем распахнутой двери увидела Ника, грустно следившего за передвижениями людей в коридоре. Он махнул ей в знак приветствия, а она подала едва уловимый сигнал, чтобы он вышел наружу. Ник намек понял. Пока они шли к туалету, Бри рассказала ему все без утайки.

— Ну что я им разве не говорил, чтоб по углам не сосались? — надул щеки мальчишка. — Вот все как аукнулось! Мало того, что Форебаха упекли, так еще и это! Я в столовке слышал, что это Мэтт разболтал. Пофиг, все равно слишком много народу уже знало, должно было всплыть.

У входа в уборную, он вдруг замер и с надеждой заглянул Бри в глаза:

— Что ей сказать?

— Ты ее лучше знаешь. Скажи что-нибудь, чтобы она взбодрилась.

Он резко выдохнул через нос и вошел внутрь, сшив воедино лоскутки храбрости. Бри юркнула следом за ним в комнатку со швабрами. Не успела она даже опомниться, как Ник загромыхал, с претензией надвигаясь на Ви:

— И чего ты?! Ну-ка давай, все! Вставай! Птички пропели, звоночки прозвенели!

Бри так сжала пластиковый стаканчик, что чуть не расплескала воду. Она хотела одернуть Ника, но тот уже нырнул в угол и поставил Ви на ноги. Видимо, сам удивился, как легко она поддалась ему.

— Соберись! — строго сказал он, встряхнув ее за плечи, а Бриджит подскочила поближе. — Не вовремя размазней стала!

Едкий запах хлорки щекотал ноздри, и Бри титаническим усилием сдержала чих. Ви так трясло, что смотреть на нее было больно. Ника она как будто не узнавала, да и навряд ли понимала, что он пытался до нее донести.

— Ты же знаешь, что он не убивал. Мы тоже знаем. Надо думать, как помочь, а своими плаксами ты точно ничем не поможешь!

Ви согнулась. Плакала или нет, Бри не разбирала. Наверное, да. Слезы не останавливались по щелчку, она сама знала это лучше всех. Почти неощутимо погладив Ви по спине, она поправила вздернутый край ее юбки.

— Вот, возьми. — Рука вложила в дрожащую ладонь Ви стакан. — Поплачь, если тебе нужно, это не преступление. Мы никому ничего не скажем, не волнуйся.

Ви тяжело оперлась спиной о стеллаж. Ее лицо, и так плохо различимое в темноте кладовки, терялось в прядях нависших волос. Бриджит смущалась говорить что-то еще, но Ник пришел ей на помощь, сделав, наверное, самую верную вещь в эту секунду. Он вдруг подался вперед и обнял Ви.

— Мы что-нибудь придумаем, — горячо заговорил он. — Обязательно! Мы его не бросим! — Она приникла к нему и судорожно схватилась за рубашку. Обняла очень искренне. — Но ты должна собраться. Мало ли, что там болтают! Че ты их слушаешь?

Бриджит различила шепот, но не разобрала, что конкретно сказала Ви.

— Да пошел он нахер! Не давай ему себя топтать! Я фиг знает, что у них с Фербахом за терки, но он щас будет срать дальше, чем видит! Он и надеется на это! Что ты разноешься. Давай! Соберись! После звонка мы тебя домой проводим. Какая тебе сейчас учеба?

— Я... не хочу.

— Тогда в парк. Пойдем гулять? На скейте кататься. Только потом все равно домой надо будет. Иди, умойся.

Это подействовало. Ви вышла, а Заяц приблизился к Бри. Он так распалился, что она на расстоянии чувствовала исходившее от него воодушевление.

— Ну? — спросил он заговорщицки. — Как я?

— Ох... — Ее вздох ему не понравился сразу. — Я имела в виду не совсем это. — Заяц тух прямо на глазах и смущенно шаркнул ногой. — Не так радикально. Но ничего! Может, так даже лучше.

Бриджит не любила прогуливать, но сегодняшний повод для побега из школы посчитала весомым. Оставить Ви одну в таком состоянии было бы низко.

Пока они слонялись по городу, Ник говорил за троих, а Бри лишь иногда вставляла какое-нибудь словечко, чтобы поддержать беседу. Ви реагировала на них только, когда речь заходила о Фойербахе. От мнимых обещаний ей словно становилось легче, хотя она наверняка понимала, что никакую действительно ощутимую помощь они оказать не смогут.

Ви жила недалеко. В тихом районе с пятиэтажными зданиями.

«Серый кирпич такой скучный, — подумала девочка, осматривая одинаковые дома, которые мог отличить только натренированный глаз. — Розового не хватает».

Звонок висел высоковато. Ник подтянулся на мысках, чтобы нажать кнопку. В квартире раздался стрекот и почти сразу оттуда выглянул молодой парень, очень похожий на Ви. Его волнистые волосы были забраны в хвост, а в левом ухе блестело серебряное колечко.

Он глянул на часы. Наверное, должен был забрать Ви из школы, а они пришли раньше всех сроков. Ви прошла в прихожую, потеснив его в проходе, и даже не поздоровалась. Парень глядел через плечо ей вслед.

— Если ты под домашним арестом, это еще не значит, что можно уходить из школы, когда захочется, — сказал он, но Ви уже пропала за дверью одной из комнат.

— Здрасте! — встрял Ник, снова завладев его вниманием.

— Здрасте, — в такт ему повторил парень, улыбаясь. Глаза у него были добрые. — Ты кто такой?

— Друг Ви. Вы зачем ее тут обижаете?

Тот этого вопроса явно смутился.

— Она так сказала?

— Ничего она не говорила. Я сам понял. Вы ее не обижайте, понятно?! — Бриджит почувствовала, как пол начал плавиться у нее под ногами. Лучше бы она провалилась на первый этаж и не видела, что Ник себе позволяет! — Пока герр Феробаха нет, я за ней присматриваю.

— Вот как! — выдавил парень, не зная, как реагировать, но продолжал слушать с серьезным видом.

У Зайца голос становился все строже.

— Да, так! С вами вообще отдельный разговор должен быть.

Бриджит больше не в состоянии присутствовать при этом диалоге, задохнулась от ужаса и одернула друга.

— Ник!

Она молилась, чтобы в душе у него нашлась хоть одна капелька стыда.

— Ничего, пусть послушает! — окончательно убил ее мальчишка. — Зачем вы так с ним? Как с собакой! Зря! Он Ви никогда ничего плохого не делал. Он в такую беду попал, а вы от него отворачиваетесь!

— Ты заходить будешь? — спокойно парировал брат Ви. — Могу тебя покормить с твоей дамой. — У Бри все лицо превратилось в красное пятно. — Или тебе, как герр Фойербаху, пиво наливать?

— Пиво не надо. А конфеты есть у вас?

— Конфеты у нас всегда есть.

— Тогда заходим. У герр Форбаха дома конфет никогда нету, — со знанием дела заявил Ник. — В школе только.

— Конечно, откуда у него им быть? Он одни гамбургеры жрет.

Бриджит, в отличие от Ника, не была уверена в удачности этой идеи.

— Как-то неудобно, — пискнула она, но Ник уже втащил ее в прихожую.

Пока они толпились на входе, он все время держал руку у нее на запястье. От смущения Бри не знала, куда себя деть, но когда Ник отошел в ванную, без его руки ей стало еще невыносимее.

На кухне пахло жареной курицей. Бри залезла в угол диванчика и сидела, не издавая ни звука, пока парень стоял у плиты что-то помешивая в кастрюле. Из-за стены вдруг раздался бас, звучавший так громко, как будто человек прислонил к губам рупор:

— Ско-олько?! Триста тысяч фунтов?! За твоего хлыща?! Обойдется! Пусть сидит!

Бриджит судорожно разглаживала складки на юбке и молилась, чтобы Ник пришел быстрее. Парень, увидев ее испуг, сказал:

— Не бойся. У нас тут обстановка напряженная сейчас, все на нервах. — Она попыталась кивнуть, но в тело все равно вцепилась нервная дрожь: — Тебя как зовут?

Она представилась и узнала, что его звали Эрик. Ник наконец-то вернулся.

— Это у вас батя? — откашливаясь, зашептал он. — Че он так орет?

— Нет, это дед. У него манера общения такая.

Эрик поставил перед ними спагетти, и Заяц стал ловко наматывать длинные макаронины на вилку. Бри из вежливости взяла в руки столовый прибор, но никак не могла заставить себя съесть хоть кусочек. К тому же, из гостиной опять раздался голос. На этот раз — женский.

— Он никого не убивал.

Его быстро перебил старческий хохот:

— Это он тебе сказал? Нет уж! Пусть-пусть! Пусть сидит, ему там самое место, этому гаду!

Ник подавился то ли потому, что спешил все съесть и уйти, то ли потому, что ему не понравился этот ответ. Эрик легко стукнул ему по спине и вышел. Тягучий скрип двери резанул по ушам. В гостиной их теперь стало трое.

— Прекратите орать! — гаркнул вошедший.

— Заплати за него залог. Я больше ничего не попрошу. Буду сидеть тихо. Ты больше не услышишь от меня ни одного слова. Я уеду к тетке, раз ты так хочешь. Только помоги ему!

— Бог в помощь! — отчеканил дед.

— Ты же знаешь, что он не виноват! Вы же оба знаете! Он не должен сидеть!

Хоть Бриджит и была в другой комнате, все равно готовилась расплакаться от криков. Однако Ви, судя по голосу, окончательно пришла в себя и держалась уверенно.

— Иди тогда, отсиди за него, умница-разумница!

— Дед! — оглушил Эрик. — Ты что?!

— Никаких денег ваш фриц не получит! Кто тут знает, что он не виноват? Ты? Ты влюбленная дура! Или братец твой, слепой как крот? Пошли вон! Чтоб глаза мои вас обоих не видели! О-о! Давай, рыдай! А то мы тут давно твоих слез не видали! Уже соседи скоро будут звонить, скажут, мы их заливаем! Позорница!

— Дед! — снова одернул Эрик.

— Что?! Позор на мою голову, вот она кто! Хвостом крутить — она не рыдала! Взрослая стала, значит, все! Сама свои проблемы решает!

Ви вышла из комнаты, захлопнув за собой дверь. Стекла задребезжали в такт сердцебиению Бриджит.

— Не надо было нам оставаться! — причитала она, едва сдерживая слезы.

— Надо было! — сказал Ник. — Нам и так никто ничего не рассказывает, все сами узнаем.

Бри так не считала. Она очень хотела пойти домой.

Школа, среда, 08:51

Ждать было тяжело, а Алек все не появлялся. Угол, скрывавший курящих школьников от страшных учительских взоров, предназначался только для «своих». Парни у кирпичной стены оглядели Ви с плохо скрываемой насмешкой. Она явно была там лишней. Хорошо, что додумалась взять с собой Мартина. Правда, он выглядел здесь так же неуместно, как и она сама. Аура его обрела лиловый цвет и висела в воздухе грозовой тучей.

Алек подбежал за три минуты до звонка. Под глазами у него темнели синяки, нарисованные бессонной ночью. Он посасывал из банки энергетик и совсем не торопился ускоряться, чтобы успеть на урок.

— А-а-а! — протянул он, увидев Ви. — Я все ждал, когда же ты придешь благодарить. Пришла, значит! А этот че? — плюнул он в Мартина. — Извиниться хочет?

Но Мартин быстро пресек его излияния:

— Мы здесь не за этим.

Небо пестрело всеми оттенками голубого, и облака были похожи на заплатки, неаккуратно пришитые на ткани. Проведя уже достаточное количество времени на улице, Ви начала замерзать и с упоением думала о теплой постели.

Алек присел на корточки и всунул в рот сигарету. Дождался, пока лишние уши их покинут, и лишь тогда снизошел до разговора.

— У тебя новая хозяйка? — захрипел он, лукаво глядя на Мартина. — Маккинли бы это не понравилось.

— А у тебя давно свежих шрамов не появлялось?

У Алека скривился рот. На месте пирсинга теперь красовались два поперечных шрама, ярко-розовых, заметных даже издалека. Нос зажил лучше. На перегородке бледная полоса была почти не видна.

Чтобы быть на одном уровне с Кадманном, Ви тоже присела на корточки.

— Завела нового щеночка? — не затыкался он. Воротничок его рубашки был поднят, а две верхние пуговицы расстегнуты. — А где же старый? — вкрадчивый голос трансформировался в наигранный вдох. — Ах да... Фриц нас покинул. Жаль-жаль! — Алек жадно рыскал взглядом по ее лицу, но Ви осталась бесстрастной, пусть ей и хотелось до кучи вырвать весь оставшийся пирсинг с его физиономии. Поняв, что ему не удалось вонзить крючок, Кадманн припустился наносить более бесхитростные удары: — Вру, ни хрена не жаль! Я рад, что он сел. Говорил ему, так, кстати, что он из-за тебя говна поест.

По-прежнему глухая к его провокациям, Ви спросила:

— Зачем ты помог, Алек?

Тот затараторил, спеша оправдать свою оплошность:

— Не обольщайся. Мне насрать на тебя. Даже если б он там тридцать раз тебя выебал, мне похуй. Обидно немножко, что не позвал поучаствовать... но у меня бы на тебя даже не встал.

Стоявший позади Мартин не выдержал. Его злоба придавила Ви к земле.

— Что он несет?!

Она не посчитала нужным сообщить ему, как Мэтт влез к ней в квартиру, и теперь ему приходилось склеивать обрывки информации без всякой помощи. Кадманн заржал, хрипя.

— Тебе никто никогда ничего не рассказывает. Уже привыкнуть должен был!

— Заткнись!

— А то что? Опять мне рожу набьешь? Ну, давай!

Мартин затих. Его нервный шаг туда-сюда за спиной у Ви терпения не прибавлял.

— Зачем же ты тогда помог мне? — спросила она у Кадманна, сделав вид, что не слышала никакой перепалки.

— Не хотел, чтобы ему так легко все досталось.

Сидя от Алека всего в паре дюймов, Ви ощущала, как обида склизким угрем ерзала у него под кожей. Нельзя было издеваться, чтобы не настраивать его против себя еще больше, так что пришлось прикинуться дурочкой.

— Разве вы не друзья?

Алек не ждал и секунды, чтобы вспыхнуть.

— Ему насрать на меня!

— Долго же до тебя доходило, — вставил Мартин.

— Пошел ты, Гилмор! Съебись отсюда ваще!

Повернувшись к Мартину, Ви глянула на него умоляюще, уже поняв, что от Алека ничего толкового не добиться, пока друг стоит у нее за спиной. Мартин повиновался не без труда. Он отошел, сжимая лямку рюкзака в кулаке так, что на руках проступили вены.

— Это же он? — прошептала Ви. — Из-за его отца Фойербах в тюрьме? — Алек пожал плечами, скалясь, но ответ читался в случайном жесте четко. — Что ему еще надо? Почему ему этого недостаточно?

— Ты сама ответила на свой вопрос. Мэтт этого не планировал, хотя он радуется не меньше меня. У немца были терки с папашей и его решили проучить. Мэтт хотел по-другому. Ты же уже в курсе. Он хочет, чтобы фриц поплакал из-за тебя. Знаешь, почему? — Ви кивнула. — Мэтт считает, это честно.

— Нет, нечестно. Фойербах не принуждал ту девушку. Она выбрала его сама.

— Да-а-а, — затянул Алек, прищуриваясь. — Выбрала. Мэтт говорил, визжала как свинья, когда он ей личико резал. Ему похуй, что ты там выбираешь, клопиха! Да ему и на тебя-то по барабану. Дело не в тебе. В нем, в твоем фрице. Мэтт же хотел отыграться на его невесте. Даже пришел к ней, рассказал обо всем, показал видео. Он их видел тогда в тачке. А баба твоего фрица вдруг стала рыдать у Мэтта на плече, и он расчувствовался. Прикинь? Пожалел ее. Якобы они в одной лодке. Под названием «обиженки».

«Кто бы говорил».

— Или просто решил, что она ему не нужна. — Алек с сипением допил энергетик, причмокнув от удовольствия. — Стал ждать и дождался. Правда, мудак пронюхал и хотел подложить вместо тебя Агату — все вертелся вокруг нее. Но Мэтт не идиот. Если б не я, ты бы ту ночь запомнила ярче. Ну, пусть еще помучается, а то меня аж бесит, как у него все гладко выходит.

Мысли унеслись куда-то, как оборванные листья. Не очень-то получалось не принимать его слова близко к сердцу. Прямо у подошвы ботинка асфальт лопнул, выпустив наружу крошечные зеленые травинки. Ви намотала их на палец. Вот бы ей стать одной из них и спокойно расти здесь, ни о чем не тревожась. Она мечтала, чтобы все прекратилось, но в жизни кнопки «стоп» не существовало.

— Мэтт хочет снять кино с тобой в главной роли. Зритель будет один. — Лицо предательски дрогнуло. — Теперь придется ему посылку голубями доставлять! Я бы советовал тебе согласиться. Потерпишь, пизда не одноразовая, а Мэтт успокоит свою шизу и отвянет от вас обоих.

— Бегу!

Кадманн развел руками.

— Как хочешь! Только кроме тебя в списке любимчиков есть еще кое-кто. Мальчик. Бедненький маленький шкет, который никому не нужен. Кто же его защитит, если Фойербаха нет? Мэтт продавит тебя через него. Он дал тебе урок, а ты его не усвоила. Кот был красивый.

От напряжения в глазном яблоке лопнул сосуд. Ви пришлось зажмуриться, чтобы пропала резь. Пока она терла веки, Ник встал в воображении до ужаса живо. Бессилие холодной цепью обернулось вокруг горла.

— Пусть попробует!

— Да ладно? И че ты сделаешь? Будешь стоять и смотреть, как в прошлый раз? Спрячешься за Гилмора? Он уже и так по уши нахлебался с Маккинли. Отвали от него. Я расстроюсь, если он случайно помрет из-за тебя.

Ви закусила щеку, но впервые в жизни должна была признать, что Алек был прав.

— Хорошо.

— Хо-ро-шо! — передразнил он. — Что еще тебе надо? Давай, пока у меня разовая акция доброты.

— Есть ли кто-то, кого Мэтт любит?

— Ого! Играешь по грязному? Хуй тебе. Нет. Никого не помню. Вот любил он бабу свою, а потом... если только... папаша. Да, папаша! Его он любит.

— Это мне ничем не поможет. Его отцу я точно ничего сделать не смогу.

Алек расплылся в улыбке.

— Кто знает!

Земля словно накренилась. Ви поднялась, почти не ощущая пространства вокруг. Ей как никогда требовалась поддержка. Как никогда ей нужен был Фойербах, а его рядом не было.