Глава 15(1).
Квартира Вила, пятница, 16:24
«Рей. Прости. Я не хотел, чтобы ты плакала. Ты никогда не была для меня чужой теткой, как сказал папа. Не хочу, чтобы ты винила себя в том, что я сделал. Это мой выбор. Твоей вины в этом нет. Никакой твоей вины. Если бы не ты, я бы сделал это гораздо раньше.
Прошу тебя об одной услуге. Здесь, в конверте, лежит письмо. Отдай его Нику. Не читай, прошу. Оно только для него.
Спасибо за все. Пожалуйста, будь счастлива! Ты это заслуживаешь, как никто другой».
— Ты прочла? — это было первое, что он спросил, когда пришел в себя.
Сколько бы Рей не смотрела, не узнавала в скрюченном повзрослевшем человеке, лежавшем на кушетке, своего ребенка.
— Нет, — сказала она, пытаясь взять его за руку.
— Верни письмо мне.
Она повиновалась. Не задала ни одного вопроса, не требовала от него объяснений. Только сидела рядом.
— Зачем ты меня спасла? Я этого не просил.
Рей знала, что там, за дверью, ее ждали дети — Ник и Бриджит, и рано или поздно ей надо было выйти к ним. Сказать что-то вразумительное.
Кевин отвернул голову.
— Не пускай никого сюда. Я не хочу ни с кем разговаривать.
Рей напрягла в мозгу все шестеренки, но номер квартиры Вила никак не возникал в памяти. Слишком давно он не звал ее в гости. Да и сейчас тоже не звал, при желании можно было обойтись сообщением, если бы Рей не боялась, что Фрэнк случайно или специально влезет в ее телефон. Оставалось надеяться, что до реальной слежки он пока не опустился. К тому же, ей хотелось увидеть Вила лично, так шанс вразумить его будто бы повышался.
Кто-то из жильцов наконец решил прийти ей на помощь. Дверь распахнулась, и из чрева пятиэтажки выскочила девочка в капюшоне. Взгляд случайно скользнул по ее лицу: курносый нос, веснушки, обветренные тонкие губы...
— Привет! — Рей нашлась первой, а вот Ви замерла в проеме, явно оторопев. — Ты что тут делаешь?
Тогда, в школе, она, смущенная до ужаса, готова была рассыпаться на молекулы в ее присутствии, а теперь, поборов первый испуг, на удивление смело смотрела, приподняв брови.
— Зашла забрать тетради.
Но между строк читалось совсем другое.
«Не твое дело», — кричали выразительные зеленые глаза.
— Понятно. Ладно. Как Эрик? Поправился уже? — Ви кивнула. — Какой молодец! Очень быстро. Хорошо, когда так. Привет ему.
Поднявшись на четвертый этаж, Рей нажала на звонок. Вил явно не ожидал увидеть гостей и впускать ее внутрь не торопился. Стоя в проеме как вертикально перевернутый шлагбаум, он озирался, ужаленный волнением, которое моментально считывалось по его напряженной стойке.
В квартире витал женский дух, и Рей почувствовала его сразу. Он пугался ее как вор, забиваясь в щели половиц. Вил никогда в жизни не сложил бы так аккуратно плед и не стал бы взбивать подушки. В ванной комнате на вешалках висели два полотенца, а у зеркала на самом видном месте лежала резинка для волос.
«Шельмец!»
— Мать моя королева! — изумилась Рей, войдя на кухню. Каблуки не прилипали к полу. — Ты подружился со шваброй? У тебя пиво есть?
— Обижаешь!
Присев на кожаный диванчик, она сняла сапоги и с облегчением повертела уставшими лодыжками. Вил поставил перед ней бутылку и опустился напротив.
— Ник сказал мне про твоего пацана. Как он? — Поняв, что Рей не может выдавить в ответ ничего вразумительного, он кашлянул и придвинулся ближе: — Ты не могла знать.
«Как это, не могла?! Кто же тогда мог?!»
Ребенку было так плохо, что он решил умереть, а она этого не замечала. Что же она за мать?
— У меня ребенок в тринадцать лет жить не хочет, а ты говоришь, я не могла знать! Я просто... даже не думала... У меня даже мысли не возникало, что он смог бы сделать с собой что-то. Фрэнк хочет его лечить. В клинику положить. А я... не знаю! Я не уверена, что так нужно. В любом случае — мой голос ничего не решает. Он меня не послушает, приведи я хоть целый список аргументов.
— Ему могут там помочь. — Вил явно настроился развеивать ее панику, но Рейко не хотела слушать. Голова напоминала перетянутый барабан, на котором вот-вот треснет мембрана, а пиво, в противовес ожиданиям, унять боль не помогло.
— Или еще хуже сделать. Не хочу это обсуждать, я здесь не за этим. Лучше вот, что скажи. Какого черта ты до сих пор не уехал? Ты должен был сесть в машину и укатить в закат, а ты что делаешь? — Рей осеклась, чувствуя, как усилился голос, и выдала, сделав для храбрости новый глоток. — Это я собиралась спросить, когда шла сюда, но теперь мне все ясно, — сделав паузу она, как судья, ударила правдой у него перед носом: — Миленькая врушка!
Вильгельм окаменел. Добродушие, читавшееся в расслабленных чертах его лица, сдулось как шарик, из которого выпустили воздух.
— Что?
— Я ее видела. — Рей потянулась за салфеткой, чтобы стереть с губ остатки помады. — Ничего не скажешь, девчушка симпатичная.
Вил тяжело отклонился на спинку и сложил руки на груди.
— Und was? К чему это?
Она чуть не задохнулась от смеха.
— Да перестань! Уж из меня-то дуру не делай! Ты с кем-то встречаешься, но на все вопросы отмазываешься как школьник. Потом, чисто случайно, из твоей квартиры вылетает девчонка и смотрит на меня своими глазищами как влюбленная кошка. Дескать, что ты тут забыла, на моей территории?
Вил потянулся к бутылке. Ничего не отрицая и не подтверждая, он пил, пока Рей бурила дыру у него во лбу.
— Понял. Ты пришла на мне оторваться?
Она встала и рывком вырвала у него пиво.
— Херню не неси! Ты сесть, что ли, захотел?!
— Успокойся. — Его тон не позволял пререканий. — Ей есть восемнадцать.
Это косвенное признание вскочило ей на закорки и вгрызлось в хребет. Рей шарахнула стеклянным дном по столешнице, и пенный гейзер, ударив в воздух, пополз на скатерть.
— Ты сдурел?! Что, вокруг тебя мало женщин?! И давно это у вас? — Вил не выпрямлялся, пока она нависала над ним как гора, с которой вот-вот должна была сорваться лавина гнева. — Надеюсь, ты хоть не тронул ее? Вил!
— Еще не успел, — вскинул он на нее бесстыжие глазенки, — но спасибо, что так веришь в мои силы.
Рей не поверила.
— Ты свинья! — больше не сдерживаясь, выпалила она, в бешенстве от его самодовольной ухмылки. — Она еще малышка совсем! Что ты навешал ей на уши?
Сидя облокотившись на стол, Вил даже с некоторым задором купался в потоке брани, льющейся ему на голову.
— Конечно, она влюбилась в тебя! Деловой важный дядька проявил интерес к ней — к маленькой и скромной. Я все твои штучки на зубок выучила, Фойербах! Ты, наверно, ей проходу не давал, вот и все. Так вот тебе правда — будь это любой другой человек, она бы влюбилась и в него тоже. Ну, поиграешься пару месяцев, а дальше? Ты разобьешь девочке сердце! Тебе мало одной Мел, нашел вторую, такую же доверчивую?
— Ты не знаешь ее, — огрызнулся Вил, а Рей поставила руки в боки. Ей не терпелось услышать, какое оправдание он для себя придумал. — Она очень умная. Умнее сверстников.
«Была бы умная, не связалась бы с тобой!»
— Совсем как взрослая, только в мини-версии.
— О-о! Приплыли.
— Ты бы поняла, если бы с ней ближе пообщалась. Она выхлебала много дерьма, так что маленькая, слабенькая, доверчивая — это все не про нее.
— И что, ты хочешь ее жизнь еще хуже сделать, что ли? Позор, Вил! Стыдно тебе должно быть мне, как женщине, в глаза смотреть!
Но взгляд у него затуманился, будто он залпом проглотил стакан портвейна. У Рей брови на затылок полезли. Его напускная бравада и хамская гордость испарились, и он растекся перед ней как растаявший мармелад. Она уже не распознавала, он прикидывался дурачком, когда не мог сдержать улыбку, говоря о своей Ви, или и правда был им.
Рей пришла в ступор. На нее так ласково смотрел лишь один мужчина за всю ее жизнь... Смотрел украдкой, боясь, что она заметит. Смотрел исподтишка. Смотрел, притворяясь равнодушным, когда его ловили. А этот нет, этот был другой, этот, стоило только уличить, больше не прятался. Девочку можно было понять. Редкая женщина устоит перед таким взглядом. Но с Дирком все было ясно, а от Вила она подобных чувств почему-то не ожидала, да и вообще не думала, что он на них способен.
— Господи! — Она упала обратно на диван и захотела сдавить голову руками так, чтобы та лопнула и перестала ее мучить. — Ты не мерзавец! Ты просто идиот! Болван! Ты в нее влюбился!
Теперь Вил встал и сгорбился у окна жалким щенком, трясущимся перед ударом. Он закурил, шурша сигаретной пачкой. Нос улавливал горечь дыма.
— Что дальше? Будешь отчитывать? Ей же не двенадцать, в конце концов!
— Этого еще не хватало! Узнала я — узнает кто угодно. Тебе уже скоро тридцатник, а ты все живешь своим подростковым умом! Это дойдет до Эрика, до их семьи... И ты все еще работаешь в школе!
Солнце клонилось к горизонту. С высоты четвертого этажа можно было наблюдать, как оно опускалось к земле тяжелое, точно наливное яблоко. В свете остывающих лучей Вил тоже казался румяным и стал похож на мальчишку с фотографии на комоде. Взъерошенный и чудной, совсем еще глупый.
— Я женюсь на ней.
У Рей закололо в груди. Она разинула рот, и тут же захлопнула его обратно.
— Мать моя королева! Ты вообще себя слышишь? Ты в своем уме? Сколько вы знакомы, прости за любопытство? Как тебя заклинило! Тебе какой-то гештальт срочно надо закрыть, я никак не пойму? Я просто в шоке! От вас обоих! Но ей это можно простить, а ты! Взрослый мужик и городишь такую чушь! Чушь! Собачья чушь! Или ты этим свою задницу перед Эриком хочешь прикрыть?
— Я ему скажу. Только не сейчас. Я пока не готов. А может и не надо, раз я скоро уеду. Черт его знает, что там потом будет.
— Как у тебя в уме это все складывается воедино?! Ты уедешь, а она что? Будет тебя ждать? Или ты уже придумал, что ей наврать? Надеюсь, второе! Уезжай! Неужели ты думаешь, что Фрэнк забыл про тебя? Он только ждет, когда ты расслабишься. Уезжай сейчас, пока он занят Кевином. Уезжай, Вил! Сколько повторять! Отстань от девочки! Не ломай ей жизнь в восемнадцать лет, у нее все впереди и не делай Эрику больно! Она тебя быстро забудет, а ты найдешь себе кого-нибудь еще.
— Не хочу я никого искать! — огрызнулся Вил через плечо.
Она подошла к нему и положила ладонь на спину. От футболки шел жар разгоряченного тела. Рей потянулась к сигаретам, всунула одну в рот и дождалась, пока Вил чиркнет зажигалкой. Огонек вспыхнул, чтобы потухнуть.
— Думаешь, я не в курсе насчет Драммонда? Не кручу это тысячу раз на дню? Сам ложусь в пасть, сижу тут, жду, когда за мной придут... Знаю!
— Раз знаешь — сделай, как я прошу. Так будет лучше для тебя в первую очередь. А если у вас все так... серьезно... она тебя дождется, если любит. Ее семья примет это спокойней, когда она закончит школу и станет старше. Я не могу волноваться еще и о тебе! Ты выкопал себе столько ям! Не хочу смотреть, как ты упадешь в них. — Она бессильно ткнулась ему в предплечье и прикрыла глаза. — У тебя приятный парфюм.
Вил сдул с губ ее налипшие кудри.
— Danke. Страшно мне за нее, поэтому и не еду. И не только за нее. Не в том дело, что я, дебил, от любви очумел. А в том, что я тебе руку даю на отсечение, — Эрика ударил твой ублюдок, и когда я уеду, он совсем тут оборзеет.
— Я не понимаю, зачем ему это? В чем Эрик виноват? Они никогда не были знакомы.
— Не он виноват, а я. Нашел во мне козла отпущения за все свои обидки на жизнь. Хотя уж кому-кому, а говнюку этому избалованному грех жаловаться. В общем, Рей. Я последний человек, о котором тебе надо сейчас волноваться. Дай мне время и не трепись о Ви. Идет?
— Я должна сказать.
— Дай. Мне. Время, — повторил Вил, чеканя слова.
Рей пришлось кивнуть.
Квартира Эрика, 23:51
Ви протерла веки и сжала у переносицы слезные каналы в надежде, что резь уйдет. Телефон почти сел. Калейдоскоп бессмысленных постов стер из головы все мысли. На часах было почти двенадцать, и сон уже ускорял время и замедлял движения. Щелчок выключателя — лампа на тумбе потухла. По потолку, как светящиеся жучки, тут же поползли световые пятна, отброшенные фарами машины.
Не успела Ви зарыться в кокон одеяла, как завибрировал телефон. Кому-то не спалось, и она даже знала кому.
«я понял»
«?»
«ты ведьма»
«сделала приворот?»
«Умоляю.»
«я иногда слышу твой голос у себя в голове»
Ви прыснула.
«Если ты слышишь голоса...»
«У меня для тебя плохие новости.»
Она будто держала в руках раскаленный шар, плавящий кожу. Жар прошелся по венам и притаился в самом укромном уголке сердца.
«послезавтра мой последний рабочий день»
«скинь фото. у меня нет ни одного»
«на память»
«хочу тебя видеть»
«не только в голове»
«Подумаю.»
«Она точно ничего не спрашивала?»
«Кто?»
«Рей?»
«Нет»
«Я жду»
«Фото»
«Спокойной ночи»
Ви почти на ощупь наставила галочки для будильников и снова откинулась на подушку. Проваливаясь в объятия первой дремоты, она больше не могла себе сопротивляться. В жалких дюймах от забытья, Ви вспомнила, как Вил обнимал ее сегодня перед уходом и как стоял, склонившись к ней, чтобы было удобнее обхватить его шею. Она могла коснуться губами его кожи над горловиной футболки. Ей чертовски хотелось. Иногда она думала, что бы было, позволь она им обоим чуть больше и удивлялась, что фантазировала без выворачивающего содрогания. Не так давно ей казалось, мужчины больше никогда не будут вызывать в ней симпатию. И он в том числе. И он — особенно.
Зыбкий сон уходил на глубину. Ви вздрогнула. Судорога вернула ее назад в спальню. Тело все еще было тяжелым, но быстро отключиться от реальности не получилось.
В прихожей различалась тихая поступь Эрика. Видимо, боялся разбудить. Он прошелся до ванной и вернулся обратно в кухню.
Ви открыла глаза. Она не услышала, как он пришел, хотя спала чутко. Привстав, она дотронулась до телефона, чтобы посмотреть время, но тот на касание не отозвался. Экран был черный, а провод зарядки лежал отдельно оторванной пуповиной.
«Обещал же остаться у друзей! Опять по ночам пьяный по улицам таскался».
Поднявшись через силу, она какое-то время сидела на краешке кровати, пытаясь унять головокружение. Потом встала, позволив ковру проглотить шаги. Босые ноги ступали бесшумно. Ви коснулась двери и все еще в полусне, на автомате, провернула замок в вертикальное положение, забыв, что он и так был не заперт. Прежде, чем она успела все исправить, Макбет зашипел в коридоре, будто плюясь. Ви прислушалась. Что-то странное... Раздался звук, похожий на удар. Кот протяжно мяукнул и убежал.
Дверная ручка вздрогнула. Ее пытались провернуть с другой стороны. Ви отошла вглубь комнаты, не понимая, что делала. Сердце выросло в два раза. Ухало в груди как перепуганный филин.
Вспышка страха осветила спальню. Кто это?! Эрик никогда бы не пнул кота и не стал бы ломиться к ней посреди ночи без стука. Ви видела как при свете дня. Ей снился кошмар, она не проснулась... Казалось, если сделать вид, что этого нет, оно пропадет, исчезнет... не тронет ее. Дверь росла, дергаясь от чужих прикосновений, и надвигалась на нее, грозясь превратить в мокрое пятно.
Ви рванулась к окну, выглянула. Снаружи не за что было зацепиться. Водосточная труба висела слишком далеко.
Было всего два варианта: бежать или прятаться. Где? Под кроватью, в шкафу? Чтобы найти ее в этой комнате, не надо даже стараться. Вязать простыни? Нет, слишком долго. Во рту пересохло. Язык стал неподвижным отрубленным щупальцем. Бросившись к школьной сумке, Ви вытащила оттуда перцовый баллончик. Попыталась включить телефон, но тот не заряжался.
Придется выйти через дверь. Вот, как будет.
Она подошла к гардеробу, нашла первую попавшуюся обувную коробку и влезла в кроссовки.
Он войдет при любом раскладе. Не сможет открыть, вышибет дверь. Может, если она откроет сама, сработает эффект неожиданности? Страх свернулся клубком и провалился куда-то вниз живота. Притаился, дергая нервы как нитки.
Всего секунда. Она ему помогла, опять отперев замок. Тьма смолой полилась изо всех щелей и снова затопила всю спальню.
Он ждал. Ви едва чувствовала ноги. Ужин подкатил к горлу и напомнил о себе горечью желудочного сока. Стон петель. Мужская ладонь в перчатке потянула металлическую ручку. Из окон кухни падал тусклый свет, облизавший огромный силуэт по контуру. Вместо лица — мутное пятно. Маска. Прорези для глаз уставились на нее черными впадинами глазниц. Гость держал в кулаке молоток, но заговорил с нежностью, сладко смакуя слова:
— Привет, маленькая.
Ви подняла баллончик и надавила на него до упора. В воздухе повисло густое марево, от которого на ресницах собирались слезы.
— М-м-м! — Парень замычал от боли, заслонившись рукой. — Сука!
Ви боднула его плечом, и столкновение вышибло из нее весь дух. Парень попытался схватить ее своей лапой, но Ви вывернулась, юркнула вниз. Быстро проползла у него под ногами, отдавив ботинки, пока он шарил в пространстве в поисках добычи. От случайного касания фотография Эрика, висевшая на стене, накренилась и сорвалась с крючка. Стекло растрескалось как яичная скорлупа.
Кинувшись к выходу, Ви все еще сжимала в кулаке несчастный баллончик. Она вылетела на лестничную площадку, не соображая, куда и зачем бежала. В подъезде было темно. Ноги сами перебирали ступеньки. Три пролета вниз. Глаза ничего не видели. Вдох. Выдох. Вдох. Вдох. Вдох. Ладонь со всей силы отпихнула дверь. Протяжный скрип.
Ви остолбенела. Машинально шагнула назад во тьму и задрожала так, что заныли мышцы.
У дороги, чуть поодаль от входа, спиной к ней стоял второй. Он курил, запрокинув голову к небу. Это был Кадманн.
Они зажали ее с двух сторон. Ей нужно было время подумать, но счет шел на секунды. Она не могла выйти и не могла оставаться внутри. Ви выглянула снова. Алек стоял на прежнем месте, пиная камни у бордюра. Шанс справиться с ним был гораздо выше. Надо было бежать.
Протиснувшись в щель, она сиганула вправо вдоль стены дома. Чуть дальше зиял проем, в котором стоял мусорный контейнер. Она не собиралась сворачивать, но Алек вдруг стал кашлять и Ви юркнула туда, боясь, как бы он не заметил ее, обернувшись. Она дошла до дальней стены, наглухо соединявшей соседние здания. Ни единой лазейки. Кирпичи улыбались рядами гнилых зубов, наложенных друг на друга. Это был тупик.
Пожарная лестница висела высоко для ее роста. Ярость запеклась в груди и жгла легкие. Ви скребнула по кирпичам рукой, до крови обламывая ногти. Пальцы пульсировали от боли, но она сама до мозга не добралась. Двоилось в глазах. Стен становилось больше. Их было уже не три, а четыре. Ви билась о каменную кладку, но одного желания для побега было маловато.
Подъездная дверь отворилась снова. Не думая ни секунды, Ви открыла крышку мусорного бака и забралась внутрь. Она даже не чувствовала вони. Тупо моргала, судорожно прижимая баллончик к груди.
«Алек был близко, он должен был слышать... Он слышал!»
Опять она одна, а их двое. Ви не знала никаких молитв, не знала, кому надо молиться... Воспоминания расступились и выпустили из памяти образ отца. Видел бы он, во что она опять вляпалась! Сидела тут как лягушка и ничего не могла сделать! Отец быстро трансформировался в кого-то другого. Волосы посветлели, он осунулся и побледнел... Она бы отдала что угодно, лишь бы Вил забрал ее отсюда.
— Еба-ать! — присвистнул Кадманн. — Хорош! Кажется, она сама тебя трахнула.
Времени на раздумья не хватало и Ви не задавалась вопросами, но теперь поняла, зачем он пришел. Это знание превратилось в юркую сколопендру и заползло под одежду. Бросило в пот. От ужаса, сковавшего тело, Ви начала задыхаться.
— Где она?!
— Ты мне скажи, ты же с ней был. Как у тебя рожу распидорасило!
— Гнида, прыснула мне в глаза из баллона! Я почти не вижу.
— Даже полакомиться не успел? — подтрунивал Алек. — А кот тебе зачем?
У Ви затряслись губы.
— Она где-то здесь. Не могла убежать далеко. — Кошачий хрип спицей проткнул барабанные перепонки. — Выходи, маленькая! Иначе котику будет больно.
Сидя в темноте мусорного бака, Ви таращилась в пустоту, просто оцепенев. Она должна была выйти. Должна была. И не могла. Слезы обжигающими каплями собирались в уголках глаз.
— Сначала лапа, потом башка, слышишь, ты?! Я знаю, ты тут! Выходи! Будет хуже, если найду сам! Хочешь отсидеться и побежать к копам? Давай! Попробуй! В следующий раз с пробитой черепушкой будет уже твой фриц лежать, а не братик! Ты выходишь?
Макбет верещал как младенец. Его крики резали без ножа. Насаживали органы на острие и медленно вспарывало ткани. Он хрипел, и этот хрип иглой входил в позвоночник.
— Ты ему сейчас глаза выдавишь, — выдохнул Алек. — Ее тут нет.
Ви непослушными, дрожавшими пальцами приподняла крышку мусорного бака, стараясь не шуметь, и выглянула наружу. Отсюда ничего нельзя было разглядеть.
— Ебанная когтистая тварь!
Звук удара, визг завибрировал, перерос в сипение и окончательно растворился в ночной тиши. Пинок. Будто подбросили футбольный мяч.
— Агх! Ну зачем ты?.. Сверху смотрел? Могла меня из окна увидеть.
— Ищи!
Кот больше не мяукал. Ви подавила всхлип, глубоко затолкав его в грудную клетку и отодвинулась дальше. Рука крепче стиснула баллончик. Никакого плана. Она просто ждала, чем все кончится.
Долго ждать не пришлось. Кто-то харкнул, отбросив со своего пути звонкую металлическую банку. Он был совсем близко. Или они?.. Пошли ли они вдвоем или разделились?
Крышка бака заскулила, когда на нее надавили. Потом сдалась.
«Все!» — подумала Ви, напрягаясь из последних сил.
Бусины звезд вспыхнули на бархатной глади, подернутой полупрозрачными складками облаков. Кадманн стоял, склонившись над мусорным баком, почти такой, каким Ви его помнила. Только без пирсинга. Глаза у него тоже блестели, хоть и были совсем черными. Ви медлила, вжавшись в стенку контейнера. Ждала, что Алек заорет, но он молчал и, надув губы, смотрел с надменной, наигранной жалостью. Одной рукой он держал крышку, чтобы она не захлопнулась, а другой потер веко, изображая рыдания. Алек пыхнул дымом Ви в лицо.
— Одно дерьмище! — сказал он, усмехнувшись, и стряхнул пепел ей на волосы.
Крышка закрылась. Ви снова осталась в темноте, но так и не сдвинулась с места. Правую ногу сводило судорогой и бедро горело от спазмов.
— У меня пусто, — раздался вдали голос Кадманна. — Пошли на крышу. Она сто пудов там.
Выждать. Еще несколько минут. Все равно что жариться на раскаленной сковороде. В один момент будто вырубили антенну, принимавшую сигнал. Ви не помнила, как вылезла наружу, помнила только, как побежала прочь. Она неслась, задыхаясь, сперва не соображая, куда. Просто бежала. Дальше. Быстрее. К деду? Нет, его дом далеко отсюда, не меньше сорока минут пешком, на ночной автобус — ни денег, ни проездного. И старик снова сделал бы ее виноватой.
Многоэтажки сгрудились на обочинах, выталкивая друг друга с насиженных мест. Они вытягивались и пригибались к дороге, мешая ей уйти. Проем сужался. Тротуарные плитки мелькали одна за другой бесконечной беговой дорожкой, а Ви казалось, что она стояла без движения. Ноги застревали в бетоне.
Опять провал. Лифт плелся со скоростью улитки. Кнопки на панели мигали оранжевым. Пальцы скользнули по ним, изучая потертости. Ви нажимала их сегодня днем. И вчера. И еще несколько раз до этого.
Это все неправда. Она все еще сидит там, в мусорном гробу, и слушает хрипы Макбета. Ей надо вернуться. Ей надо забрать его с собой.
Двери лифта распахнулись, и Ви увидела мрачную тень, слабо напоминавшую Фойербаха. Губы у него превратились в натянутую леску.
— Что случилось?
Она подалась вперед и повисла у него на шее. Он был теплый, а она дрожала. От холода промозглой ночи, от ужаса, от собственного бессилия. Вил обнял ее как старый свитер, прекрасно помнивший изгибы тела хозяйки. Опешил, это чувствовалось, но поддался все равно.
Когда они вошли в квартиру, Ви уже плакала, хоть и пыталась удержать слезы. Вил вел ее дальше, через прихожую, в кухню. Она шла наощупь, интуитивно понимая, куда. Он посадил ее на стул.
«Дура жалкая! Трусливая гниль! Мерзавка! Ты его там оставила! Ты могла помочь и ничего не сделала, себя пожалела!»
Ви спрятала лицо в ладонях, лишь теперь ощутив, как одна из них вспыхнула болью. Вил присел рядом на корточки, а ей, на удивление, хотелось, чтобы он ушел, оставил ее одну, чтобы не видел, как она рыдала. Скопившийся страх лез наружу изо всех щелей и затыкать их не получалось. Ви захлебывалась. Она и сама не ожидала от себя такого испуга.
— Скажи, что случилось, — голос Вила доносился издалека: она точно сидела на дне колодца, а он звал ее откуда-то сверху. Его попытка оторвать ото лба ее руки не увенчалась успехом. Ви мечтала, чтобы пальцы намертво прилипли к коже. — Schatz? Что случилось? Что с рукой?
Нужно было собраться. Она дала себе еще немного времени, чтобы не звучать слишком жалко.
— Я спала, а потом услышала... он уже был в квартире. Я думала, это Эрик... он уходил и... а это он... — чувствуя, что опять накатывает, Ви надавила на глаза и продолжила тише, скрывая надрыв. — У него был ключ. Он вошел сам. Он вошел... он убил Макбета!
— Я же сказал сменить замки!
В резком движении, с которым Вил поднялся, проступало бешенство.
— Прости. Мы собирались, мастер должен был прийти завтра днем. Прости! Я ничего ему не сделала!
Спинка стула врезалась в лопатки. Ви дышала жадно, чтобы не отключиться. Наконец, посмотрела на Вила прямо, больше не прячась. Он стоял к ней полубоком и за резинкой спортивных штанов виднелся заткнутый пистолет. Откуда он у него?! Ви еще никогда в жизни не видела настоящее оружие.
— Не бойся, — сказал он, заметив ее реакцию, и достал пистолет так же легко, как телефон или бумажник. — Не до конца был уверен, что это ты, взял на всякий случай. — Он положил его на столик сзади. — За что ты извиняешься? Я тебя ни в чем не обвинял и злюсь не на тебя. Эта наглая тварь уже лезет в дом! Я звоню в полицию, он меня заебал.
Ви судорожно вцепилась в его футболку. Ссадины на левой руке сочились мелкими кровавыми каплями. Один ноготь сорвало до половины вместе с мясом.
— Он сказал не звонить. Сказал, что... — Язык распух. Как она выглядела, умоляя об этом?! Хуже, чем в прошлый раз, тогда, в туалете, когда просила невозможного. Но теперь не ради себя, а ради него. — Это он был. Он ударил Эрика.
Вил медленно задрал голову. Его нервная улыбка напоминала разошедшийся шов. У Ви потянуло за ребрами. Нить отдаленной и глухой боли опутала всю грудь.
— Schön! — Он все не выпускал ее запястья из своих теплых ладоней. — Я и не сомневался. Тогда я его сам. Даже звонить никуда не буду.
Ви затрясло сильнее.
— Не надо, пожалуйста.
— Почему? Что он еще тебе наговорил? Что и мне по башке молотком треснет?
Не нужно было отвечать, чтобы он понял.
— Рад, что ты за меня волнуешься, но это того не стоит. Не хочешь полицию...
— Ты же сам говорил, что отец его прикроет, какой тогда толк от полиции?!
— Успокойся. — Он снова присел рядом. — Расскажи еще раз, что там было, подробнее. Не тронул он тебя? Как ты убежала?
Пересказав все еще раз, Ви опять затряслась. Заплакала.
— О-о! Так он еще и не один отметился? С дружком-долбоебом? Я позвоню Дирку, сходим вместе. Так тебе легче будет? В любом случае надо идти — посмотреть, можно ли вам возвращаться в квартиру и сделать это желательно до того, как Эрик вернется, если ты не хочешь, чтобы он знал.
— Он будет бояться. Он и так боится, ему до сих пор кошмары снятся.
— Хорошо, давай над этим еще подумаем. Сейчас ты приляжешь, а я позвоню Дирку.
Вил проводил ее в ванную, обработал больную руку, дал сменную одежду. Опустившись на диван, Ви думала, что не заснет, но тело быстро потеряло вес. С обоев бежало темное кружево забытья. Сон был тяжелый, удушливый. Ви как будто застряла в двух состояниях сразу — спала и бодрствовала. Она слышала, как хлопнула дверь. Вил ушел или уже вернулся? Светало. Чьи-то руки гладили ее. Начиная от линии роста волос, переходили к локонам на подушке.
Вил пристроился рядом. Слишком большой, чтобы лежать здесь даже в одиночку, но Ви прижалась к нему с удовольствием.
— Если бы мы уехали... мне было бы гораздо спокойней. Я не хочу с тобой расставаться. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Поедем. Надо сделать так, чтобы Эрик пожил у деда, а я попрошу Дирка за ними приглядывать. У него теперь времени куча.
Может, это был шанс. Она же хотела уехать, она мечтала уехать отсюда потом, когда закончит школу, какая разница, если это случится чуть раньше? Все должно было быть по-другому!
«Ты сама во всем виновата. Ты должна была не привлекать к себе внимания».
Она не хотела сейчас разговаривать, спросила только:
— Видел Макбета?
Вил молчал.
— Жаль Бандита. Я его за домом закопал. А эта тварь... Эта мразь еще попадется мне.
Ви должна была выйти и забрать его! Должна была отбить любой ценой.
Боль передавила легкие.
Школа, 15:11
Мартин присматривался к Ви почти целый месяц. После Рождества с ней что-то произошло, и он это заметил. Правда, сначала списал на несчастье, случившееся с ее братом, но дело было не в нем. Или не совсем в нем. На уроках Ви все время где-то витала, слушала в пол уха, когда он говорил, и больше не ездила с ним после занятий. Пару раз он ловил ее возле шкафчика, когда она, притаившись за дверцей, с напряжением вглядывалась в зеркало и пять раз поправляла одну и ту же прядь волос. Мартин стоял рядом как манекен, не зная, что предпринять, чтобы на него обратили внимание. Иногда она вела себя так, как будто резко отупела, а иногда, точно опомнившись, без успеха старалась изобразить прежнюю хладнокровность. Но была нервной, несобранной.
Утром он не застал ее в коридоре, поэтому они встретились только в столовой, на большой перемене. Ви сидела за столом и смотрела на стену сквозь него, отделяя длинные палочки картофеля фри от коротких. Замыленный глаз Мартина не сразу понял что было не так.
— Ты отстригла синие пряди?
Она улыбнулась, с натяжкой растягивая бледные губы:
— Они мне надоели.
Ее вырезали с черно-белой пленки и вставили в цветной фильм, где все вокруг звенело смехом и гудело гулом голосов, а она была немой, как и прежде. Мартин сидел, поглядывая на нее напряженно, и тушеная морковь застревала у него в горле.
— Что-то случилось? Ты прям зеленая.
Прибор, который она держала в руке, со звоном приложился к ребристому краю тарелки. Ви согнулась в спине, словно у нее на плечах лежала бетонная колонна.
— У нас кот убежал. — Она все продолжала улыбаться, хотя в уголках глаз наметились первые слезы. Мартин нахмурился, а Ви быстро считала чужое недоумение. Она попыталась привести себя в порядок, но грим уже потек с лица длинными мутными разводами. — Не волнуйся. Я просто плохо себя чувствую.
— Заметил. Давно кот убежал? Вдруг куда-то забился? Наш тоже один раз слинял, два дня искали. Хочешь, поищем после уроков?
Она только помотала головой и снова провалилась в свои мысли. Опять вывернулась. Сидела, уставившись в колени, подперев щеку кулаком, и больше не поднимала глаз. Мартин чувствовал себя вулканом, в котором бушевала ярость. Он мог удержать от беды Пэйдж, потому что знал про нее все и даже чуть больше, мог встряхнуть ее за шкирку и заставить послушаться, вернуться к здравому смыслу, но Ви была вне его власти. Она напоминала ему кукольный дом с одним открытым оконцем, в которое он заглядывал и видел только то, что ему позволяли видеть.
После занятий они вышли из школы вдвоем и на парковке он в очередной раз спросил:
— Поедешь?
— Нет, пройдусь. — Ви оглянулась нервно.
Мартин стиснул руль мотоцикла, понимая, что она сейчас убежит, а он так ничего и не спросит. Права на допросы он не имел. Ее личная жизнь никак его не касалась, но...
— То есть, тебя Фойербах повезет?
Звучало как провокация. Мартин ждал, если честно, что она взорвется, а она молча проглотила этот вопрос. Зрачки сверкнули из-под ресниц как два кремня. Ее взгляд — вина с послевкусием злобы. «Да. И что?» Ви стояла, пихнув руки в карманы куртки. До сих пор ни слова. Впрочем, уже и не требовалось.
— Просто хочу быть уверен, что ты знаешь, что делаешь. Что он... — пришлось откашляться, потому что голос звучал неуверенно. Мартин уже отдаленно чувствовал себя отцом, которому нужно объяснить ребенку, как важно предохраняться. — Он не заставлял тебя?
— Нет.
— Хорошо, — сказал машинально. Что же тут было хорошего? Сплошной кошмар. — Слышал, он увольняется.
— Да, он уезжает. — Ви осеклась, но слишком поздно.
«Понятно. Ублюдок, сделал дело и сваливает! Из-за этого тебе так фигово?»
— Как это понимать? Он махнет хвостом и уедет? Или что? — Мартин покосился на ее волосы. Яркая примета, которой больше не было. — Или ты поедешь с ним?
У него мороз побежал по коже.
— Нет. Это невозможно.
— Эрик твой не в курсе, конечно?
— Мартин, пожалуйста! — шикнула Ви. — Все нормально.
Он фыркнул. Разговор бесполезный. Гад уже глубоко запустил когти и вырвать их теперь можно будет только вместе с сердцем этой глупышки.
— Я думала, ты остыл.
— А я думал, ты его не выносишь!
Ви обняла его наспех и бросила уже из-за плеча:
— Прости. Мне пора.
Она быстро затерялась в шумной армии школьников и пропала из виду. Мартин хотел пнуть мотоцикл, но сдержался. Он слишком хорошо знал, как легко маленький человечек может исчезнуть в мире без единого следа.