Тень зверя

Кабинет немецкого языка, 13:51

Раздобыв в медпункте аспирин, Вил с невероятным облегчением растворил его в кружке с водой.

День был из разряда «и так херово, но мы постарались, чтобы было еще хуже».

Утром по ту сторону зеркала стоял непроспавшийся алкоголик. Отвратительнее его вида было лишь одно — необходимость идти на работу.

В школе все как будто сговорились. Перед занятиями его остановила коллега и целых десять минут болтала без умолку. Ему было так плохо, что он даже не смог придумать предлог для отхода. В его отсутствие Ник и Кевин организовали в классе далеко не тайный бойцовский клуб. Протащив их обоих до кабинета директрисы, он выслушал от нее недвусмысленное обвинение в халатном отношении к работе.

— А вы где были, герр Фойербах?! — спросила она, а Вил молча сглотнул и матерный ответ и другой, где говорил, что ей вообще нужно сказать ему спасибо за сегодняшнее появление в стенах этого здания.

На перемене они с Ви столкнулись в коридоре, но та, увидев его еще издали, бросилась в противоположную сторону. Он никак не мог выкинуть из головы эту встречу и с дурным предчувствием на душе решил проверить, чем закончилась их вчерашняя переписка. Когда открылся его пьяный позор, под рубашкой кто-то включил обогрев на полную мощность. Пальцы чуть не раздавили лобную кость. Все сообщения были прочитаны, но остались без ответа. Его безудержные заигрывания завершались не менее красноречивой ошибкой в отправке сообщения — абонент добавил номер в черный список.

«Ебанный ты мудила! — в ужасе подумал он, видя в самом начале три исходящих вызова. От бешенства он мог торпедой вылететь в окно. — Что ты ей сказал?!»

Что бы ни сказал, все остальное не постеснялся набрать от руки. И как бы не рылся в темноте воспоминаний, ничего конкретного выудить оттуда не удалось.

Он помнил, как Рей уехала на такси, как ушел Дирк... К тому времени наверху началась дикая тусовка, в которую они с Эриком ворвались как два горных козла, и потянули за собой девушек. Он крутил в танце миленькую миниатюрную блондиночку, а дальше... Дальше — провал.

В кислом облаке вчерашнего угара он напоролся на непонятный обрывок вечера, никак не стыковавшийся с другими. Вил абсолютно точно сидел с кем-то в машине уже после застолья. С девушкой. Не с Ви, хоть и писал ей там, в сообщениях, что он приедет и останется ночевать. Что он нес?! С кем он был в тачке? С той блондинкой, с подружкой Рей? И почему на члене нельзя было посмотреть историю как в интернет-браузере?

Голова была одним огромным нарывом, пульсировавшим от любого неосторожного движения. Вил прижал ко лбу прохладный стакан, в котором еще шипела таблетка, и облокотился на столешницу, краем глаза видя перед собой листок с надписью «объяснительная».

— В жопу себе сунь эту объяснительную! — прорычал он едва различимо, резким движением отшвырнув документ на другой угол стола.

Раздался неловкий кашель. В дверной щели показалась крохотная пуговка носа — ученица мялась на пороге.

— Извините, герр Фойербах. Вы заняты? Можно войти?

Давно она там стояла? Видела наверняка, как он тут стенал и кидал листы. Зачем они только вчера так нажрались?

— Bitte, komm ein! Hast du etwas eilig? — ответом ему был слабый кивок. — Ok. Setz dich!

Повинуясь его просьбе, она вошла и села за первую парту прямо перед учителем. Тяжело было запомнить сотню школьников в лицо, но эту отличницу он помнил. В его папке с документами хранился рисунок, выведенный ее карандашом. Мелочь, а приятно.

— Я хотела про Ника и Кевина спросить. Как их накажут?

— А, эти! Не переживай за них. Боксеры посидят дома, остудят пыл.

— И все? — заплаканные глаза с надеждой устремились на него. — Их не исключат?

Вил улыбнулся. Ее искреннее волнение умиляло.

— Нет. Но я был бы тебе признателен, если бы ты вправила своим оболтусам мозги. После уроков пусть махаются, сколько влезет. Не у меня в кабинете, не в школе...

Бриджит, Вил вспомнил имя, уставилась в пол, словно ее отчитывали за провинность. Он завис. Выбрал слишком грозный тон? Ладошки заслонили от него румяные щеки. Подавшись вперед, Вил оперся на пластмассовую ручку кресла. Боль в черепной коробке заиграла на трещотке.

— Они тебя обидели?

В верхнем ящике нашлась пачка бумажных платков. Он протянул ей парочку. Какое-то время девочка ничего не могла говорить, только промокала соленые градины салфеткой. Бумага размокла и в ход пошли рукава, из-под которых виднелись кружевные оборки блузки.

— Это все из-за меня. Я их поссорила.

— Не верю, — усмехнулся Вил. Бриджит опешила, на секунду задержав дыхание. Казалось, подумала, что он обвинял ее во вранье.

— Что?

— Не верю. Пацаны и без тебя найдут повод грызться. Ник устал быть на вторых ролях, а Кевин все еще горюет. Быстро не пройдет, должно отболеть.

Она взглянула на него глазами Агаты.

— Может быть, вы и правы.

Темные волосы, брови «домиком», небольшие забавно торчавшие ушки... ничего этого в старшей Кэрриган не было. Черты сестры угадывались все равно, но она мало походила на нее внешне, выглядела очень вдумчивой и не смотрела заискивающе.

— Можно еще вас спросить? О личном?

— Я не женат, — опередил он шуткой ее вопрос. Бриджит поняла и подарила ему смущенную улыбку. Хоть перестала плакать, уже прогресс. — Спрашивай, что хочешь.

— Вы теряли близких?

К сожалению, его родственники, которым не помешало бы отойти в мир иной, все никак не дохли. За свои двадцать пять лет Вил со смертью ни разу не столкнулся лоб в лоб. Она обходила его мимо, и он не жаловался, но вполне мог понять, что такое «потерять кого-то», пусть и не совсем так, как имелось в виду.

— Да, но обстоятельства были другие.

— То есть, у вас никто не... умирал?

— Нет.

— Это хорошо. Повезло вам. Я раньше не знала, как это... опустошающе... потерять кого-то.

Подбор слова удивлял. Вил поставил перед ней стакан с водой, и девочка начала пить, оставляя на стенке запотевший след дрожащего дыхания.

— Вам не позавидуешь. Приходится взрослеть раньше сверстников.

— Мне кажется, я уже взрослая. Многое теперь понимаю по-другому. Когда Карен была жива, я ценила ее очень мало. Думала, если б не она, Кевин бы на меня внимание обратил, — Бриджит продолжала избегать его взгляда, будто боялась, что он ее осудит. — Наверное, она теперь это знает. Я думаю, они там все знают. Как вы считаете?

— Сложный вопрос. Предпочитаю о загробной жизни не задумываться, пока о живых надо думать.

— Карен в этом классе сидела прямо за мной, — Бри показала ему на третью парту в четвертом ряду, — и иногда на уроке я чувствую, как будто она все еще сидит сзади, но знаю, что если повернусь, ее там не будет. Мы с детского сада были вместе, а теперь ее нет. Я до сих пор не понимаю до конца, как это — «нет»? И пойму ли когда-нибудь вообще? Жаль, что ничего уже не исправить, время не отмотать назад, чтобы сказать ей, что Кевин был мне не нужен, а она нужна... и нельзя обнять ее снова.

— Уверен, она и при жизни знала, что ты ей дорожишь.

— Надеюсь. Я очень любила ее, несмотря ни на что. Очень! Она была мне как сестра. Даже ближе моей сестры.

Это походило на исповедь. Вил в священники не записывался, однако с пониманием предоставил свои уши.

— С ней ты не ладишь?

— Ну, Агата, она... она неплохая, просто... Она уже тоже совсем взрослой себя считает, а меня ребенком. Говорит, я надоедливая, лезу к ней постоянно, и она устает.

— Ух ты! Звучит зло. Обидно тебе?

— Наверное. Раньше сильнее обижалась, а потом привыкла. Я теперь тоже вижу, какая она, — кулаки у нее сжались под столешницей. — Папа говорит, нам всем — и ей, и мне, и брату, — нужно воспитывать характер. Якобы мы бесхребетные, идем куда скажут и делаем, что велят. Может, Агата вырабатывает характер на мне. На ком еще? Найдется ли кто-то слабее нее? Она и злая, потому что несчастная, что на нее обижаться? Но я такой быть не хочу. Как она, как брат... Он не злой, он... жалкий. — Она покраснела еще гуще, когда приписала брату такой диагноз, и тут же спохватилась: — Извините, не знаю, зачем я это все вам рассказываю. Извините, пожалуйста. У вас нет урока?

— Нет, зайка. Нестрашно. Все равно я тут сидел скучал, а так помогу тебе — послушаю, выговоришься — полегчает.

— Спасибо. Я за Агатой до сих пор вещи донашиваю, а судьбу донашивать не хочется. Нельзя ненавидеть ее, я понимаю, но кто-то другой внутри думает за меня. Бывает у вас такое? Иногда он очень-очень сильный и совсем не затыкается.

— Это у всех бывает. С собой бороться — как свой хвост кусать — ты всегда в проигрыше. Уверен, на самом деле, ничего плохого ты не хотела.

— Ник тоже. Он за меня заступился, вот они и подрались.

Вил понимающе закивал.

— Побереги слезы, это того не стоит и поговори с Ником. Он тот еще олух, но олух добрый, ему тоже нужна поддержка. А чтобы ты не волновалась, я поговорю с Кевином. Идет?

— Он с вами разговаривать не будет и ничего не скажет. Вы же его совсем не знаете, не знаете его семью.

— Я к его семье ближе, чем ты думаешь.

Вил был даже в курсе их семейное драмы. Первая жена Фрэнка не одобряла его способ зарабатывать деньги. Не найдя возможности остановить мужа, она собиралась уйти к другому и прихватить с собой детей. Кевин принял ее сторону. После развода родителей он мечтал остаться с матерью, но Фрэнк все решил через суд. Женщину безосновательно лишили родительских прав и сыновей, конечно, не отдали. Мэтт поддержал отца. Мать стала для него предательницей, а брат ковриком, о который можно вытирать ноги.

— Вы не ведете уроки у его брата?

— Нет.

«Повезло. В чем-то же должно повезти».

— Жалко. Я просто подумала, возможно, вы могли бы поговорить и с ним, попросить, чтобы он перестал обижать Кевина?

— Боюсь, я для него не авторитет.

— Но может, вы могли бы?.. Мне просто страшно за Кева. После Сабрины...

Бриджит оборвала себя. У Вила, все еще пребывавшего в отходном трансе, по-прежнему не находилось сил на уловки.

— Что «после Сабрины»? — Девочка опять трусливо замялась. — Не бойся, можешь сказать. У меня плохая память, храню секреты как могила.

— Только никому не говорите. Я подслушала случайно. Мама будет меня ругать, если узнает, что я проболталась.

И она рассказала ему все, что знала от матери. Черт возьми! Вил сидел оглушенный как недобитая рыба. Сабрина писала ему, что уезжает, а он тогда уже разошелся с Мел и был не заинтересован в подробностях, даже ничего не ответил. Решил, что она наконец порвала с Мэттом. Их последняя встреча пошла в памяти полосами помех. Он помнил ее глаза, подведенные розовыми тенями.

— Не бойся, я не надоеда. Доставать не буду и никому не скажу. Я же знаю, ты женишься. Мне это было нужно, так что спасибо. За ласку.

— Всегда пожалуйста. Тебе тоже спасибо. За смазку. Мой тебе совет: бросай своего засранца, раз он тебя так достал.

— Да... только подготовлюсь. Это нелегко.

— Давай скажу ему, чтобы отвалил?

— Не надо. Я с ним сама.

Он поверил с трудом, но для лжи не было мотива. Ребенок просто поделился с ним секретом. Со звонком они простились, и уходя Бриджит сказала:

— Спасибо, герр Фойербах. У вас... не будет проблем? Из-за драки?

— Нет. Иди. Обо мне не волнуйся.

Школьный двор, 14:57

Увидев опустевшую парковку, Ви поняла, что задержалась дольше, чем планировала. Чей-то одинокий велосипед был как раб прикован к металлической стойке. Школьный автобус давно ушел и большая часть учеников, которая добиралась сюда на своем транспорте, тоже пропала, а вот преподавательский состав покидать школу не торопился. Темно-зеленое чудовище Фойербаха дремало на законном месте, украшенное новой вмятиной на пассажирской двери.

Вся подготовка Зайца к сегодняшнему дню пошла насмарку, Ви поняла это сразу. Он ждал ее за забором и кружил на скейте на свободном участке дороги. Ви поспешила к нему, приподнимая плечи от холода. После духоты кабинетов воздух на улице казался чересчур прохладным.

Чувство стыда за утренний разговор выворачивало душу наизнанку. Мальчишка попал под раздачу совсем не вовремя, когда Ви рвала и метала после похмельных стенаний Эрика. Надо было еще постараться выдать настолько низкую гадость, ничего не зная о его семье! И она с этим справилась на отлично. Теперь, будучи в курсе подробностей, думать о нем без жалости не получалось.

— День отстой? — Об этом кричал и весь его помятый, печальный вид, и ссадина на подбородке, расцветшая багровым.

Ник коротко кивнул, продолжив выписывать на дорожке незамысловатые пируэты.

— Как и любой другой. Тупая школа!

Ви позволила себе улыбку.

— Жиза. С кем подрался? — Он увернулся от ответа, но Ви догадалась и так. — В этот раз хоть дал сдачи?

— Не-а. Хотел сначала. До этого думал — смогу! В рожу ка-ак дал бы ему! Не смог. И ничего бы это не решило. Все бы стало еще хуже. И он... мой друг все-таки, — Ник заупрямился, заметив, с каким сомнением на него уставились: — Да, он мой друг!

Спорить было бесполезно. Ви промолчала, пусть и считала, что друзья обычно не бьют по зубам в конфликтах и не толкают в спину.

— С этим психологом еще заставили разговаривать! Достала уже! И так от учебы отстранили!..

Ви сунула руку в карман, как раз в тот момент, когда телефон решил напомнить о себе. Номер деда жег пальцы сквозь экран. Ну, конечно, кто еще мог ей звонить? Наверное, приперся и сидит дома, дожидаясь, когда она появится. Не так уж она и опаздывала. Ей еле удалось уговорить его не приезжать за ней сегодня, а если так пойдет и дальше, если он не перестанет расширять негласный список правил, которых нельзя нарушать, свободы у нее станет еще меньше. Посади он ее на цепь, Ви бы удивилась не сильно.

«Папа никогда ничего не запрещал, никогда не следил за мной так. Теперь я должна отчитываться за каждый шаг? Меньше чем через две недели мне уже восемнадцать, а надзор как за дитем».

Не успела она приложить телефон к уху, как оттуда донеслись неразборчивые звуки, бьющие по перепонкам. Ви отвернулась от Ника, стараясь отстраниться от постороннего шума. Дед явно нажал что-то лишнее и теперь решил тыкать, куда придется, не забывая выдавать матерные ругательства. Со всеми словами Ви соглашалась от всей души.

— Где ты мотаешься?!

— Я иду.

На самом деле, пусть она и слушала, слова деда проносились мимо ее сознания. Она говорила «да» или «нет» в зависимости от заданного вопроса, а сама уже думала о том, что впервые в жизни ее день рождения пройдет без отца.

Мальчишеские пальцы грубо схватили ее за рукав, приказав не шевелиться.

— Не оборачивайся, — вниманием Ника завладел выезд с парковки. — Там Мэтт. Пялится тебе в затылок.

Ви машинально сбросила вызов. Рэндж Ровер затормозил быстрее, чем они успели обдумать план действий. Дверь водителя распахнулась и выбросила в тишину ударные звуки тяжелого рока, зыбью отдававшиеся в груди.

— Валим! Он щас до меня доебется!

Ник ломанулся за вещами, а Ви забыла, как функционировать. Если бы она побежала прямо сейчас, то успела бы улизнуть, а вот Ник — вряд ли.

Мэтт вырос сзади как внезапно надвинувшаяся волна. И Ви знала, что обычно бывает после, — стихийная сила разрушает и переламывает все, до чего может дотянуться.

— Ты куда так намылился, Ник?

— Дела у меня, — откликнулся мальчишка, натягивая куртку. — Че хотел?

Ви не сделала ни единого движения, только наблюдала, как ее собственный силуэт на асфальте пожирала длинная четкая тень.

— У тебя дырища на пиджаке. Видел?

— Да, видел.

Поставив одну ногу на скейтборд, Ник исподлобья глянул на Ви, но она не поняла, как трактовать этот знак. Бежать? Или наоборот не бросать его?

— Откуда взялась?

— А то ты не знаешь!

Мэтт встал с ней вровень. От него пахло освежающим мужским дезодорантом и влагой. Нос с горбинкой в профиль напоминал острый клюв.

Ви мечтала, чтобы Драммонд уже уехал, исчез так же резко, как появился. Связываться с ним... Контакта с Алеком было уже достаточно. Если она опять подерется, Эрик расскажет деду и тогда ее точно запрут дома.

Драться? С кем, с ним?! На одну обманчивую секунду Драммонд почудился ей даже выше Фойербаха, но к нему Ви просто уже привыкла, а вот Мэтта увидела вблизи впервые. Только это ничего не меняло. Он был здоровенный, с широкими плечами и огромными ручищами. Со спины можно было подумать, что кто-то накинул на шкаф куртку и тот ожил. Казалось, его кулак мог посоперничать в размерах с головой Ви. Ударь он ее, сразу отправил бы в нокаут.

Трусливое желание свернуться клубком под камнем, переждать, отсидеться, не давало сосредоточиться.

— Слышал, ты Кеву по морде дал, — он держал руки в карманах бомбера и лениво переваливаясь с пятки на мысок.

— Мне некогда!

Ник скребнул стопой по асфальту, но не успел уехать. Его сцапали прямо с доски. Скейтборд покатился дальше, громко пересчитывая мелкие трещины, подскочил на бугорке дороги, перевернулся и исчез под колесами машины. Попав в захват, Ник дергался изо всех сил, вертел шеей, но чем больше сопротивлялся, тем сильнее Мэтт сдавливал тиски.

— Пусти!

Рука, перебравшаяся к Нику на плечи, пошла дальше и кольцом сжалась на горле. Мальчик повиновался. Весь красный и запыхавшийся от борьбы, он перестал выставлять локти, и больше не шевелился.

— Уродом меня назвал? — Мэтт наклонился, чтобы заглянуть ему в глаза. Под коротким ежиком волос у него на затылке различались полосы старых шрамов. — Как в наш дом ходить, так ты был первым, а тут тебе все не так стало! Я, значится, урод, с Кевином вы больше не друзья... Выпрашиваешь в ебальник.

— Плевать тебе на него!

Он сейчас его будет бить. Он его ударит. Ви готова была поспорить, что для человека, который по случайности проезжал мимо, претензий у него скопилось многовато. Что-то не вязалось.

— Отпусти его.

Драммонд сделал вид, что ее не существовало. Он держал мальчика за загривок и вдруг встряхнул так, что у того чуть не отвалилась голова.

— Отпусти, — повторила Ви жестче.

Злоба в ее голосе обратила на себя его внимание.

— А то что?

У нее не было ответа. Конечно, она могла пригрозить, что развернется и пойдет пожалуется в школе, но бросить здесь Ника было бы преступлением. Да и Драммонд вряд ли бы испугался не то что угроз, но даже учительской кары.

Ви вспомнила, что в кармане у нее был баллончик. Она осторожно потянула ползунок молнии вниз. Старалась расстегнуться беззвучно.

— Что там у тебя?

Пальцы рванули несчастную застежку, отцепили липучку кармашка... Она уже держала баллончик, уже нащупала его в углублении... Даже вытащила! Но Мэтт среагировал быстрее. Он с размаху врезал ей по ладони и выбил зажатый в кулаке трофей. Звякнув об асфальт, тот покатился прочь.

Она бросилась следом. Рука одеревенела, словно по ней саданули молотком и пульсировала, отдаваясь болью до самого предплечья. Ви уже ничего не видела. Серый холст дороги сливался в одно пятно и расширялся в геометрической прогрессии.

— Не остановишься, будет хуже.

Ви обернулась на его голос. Мэтт потряс в воздухе зажигалкой и чиркнул кремнем. Губы у Ника превратились в одну напряженную линию. Его старания держать огонь подальше от лица успехом не увенчались. Он зажмурился, будто слепота в случае чего могла уменьшить боль.

У нее все еще была вода. В рюкзаке. Но Драммонд следил за каждым движением.

— Как тебя зовут? Новенькая? Я тебя в прошлом году не видел.

«Я бы тебя и в этом году видеть не хотела».

Теперь он разглядывал Ви от ботинок до макушки, как вещь, которую продают в скидочном отделе.

— Ты откуда? Чей акцент? Славянка? — Умей она убивать взглядом, он бы уже сдох. — У меня тренер раньше русский был, в жизни не забуду, как он орал. Звуки не выговаривал. Ты говоришь прям как он.

Очевидно, поняв, что он не дождется от нее больше ни слова, Драммонд снова обратился к Нику.

— Подружка твоя?

Мэтт встряхнул его. От резкого движения огонь лизнул Зайцу ухо.

— Ай! Пусти!

Запах жженых волос забивался в ноздри. Ви уже совсем ничего не соображала. Ей нужно было вырвать мальчика из чужих лап, и эта мысль заслонила собой все остальные.

Она подлетела и пихнула Мэтта в грудь. Она хотела бы быть копьем, чтобы пронзить его насквозь. Хотела бы, чтобы он рухнул и корчился от боли. Будь у нее тело, как у него, он бы не смог так с ней обращаться. Да и не факт, что посмел бы.

Мэтт устоял. Стало ли ему больно? Нет. Только смешно.

Когда он толкнул ее в ответ — одной рукой, не прикладывая никаких усилий — Ви даже не поняла, как упала. Ее швырнуло куда-то вниз. От удара легкие будто сжались. Кашель царапал горло. Что будет дальше больше не имело значения. Аварийное табло с надписью «вставай!» бесперебойно горело красным.

Школьный двор, 15:16

После окончания уроков на школьной территории наступал тихий час. Ученики наперегонки улепетывали от здания, словно боясь, что из окон вот-вот высунутся щупальца и начнут заталкивать их обратно.

Вил тоже вышел оттуда с большой радостью, а если бы его пустили домой одновременно со школьниками, то сиганул бы с дистанции раньше всех остальных, еще до стартового сигнала. Предел его мечтаний был довольно прост — холодная бутылка пива и мягкий диван.

На парковке он достал сигарету, но вспомнил, что там тоже запрещалось курить, и пошел дальше, перекатывая ее по зубам. Привкус табака успокаивал нервы. Уже подходя к автомобилю, Вил разглядел у выезда живой клубок из сцепившихся тел.

«Was?! — взвыл он, прищурившись и приложив ладонь козырьком ко лбу. — Опять?! С-сука!»

Драммонд отпихивал Ви от себя, а она как терминатор вставала снова и снова. Гордиться ей или самому дать по башке за упрямство — Вил пока не решил. Ник орал, чтобы Мэтт не бил ее, и лягался, будучи у него в захвате.

Вил свистнул так, что у него зазвенело в ухе. Голова тоже напомнила о себе отдаленной тупой болью. Проклятое похмелье!

Когда он подошел ближе, Мэтт Ника не отпустил, зато хотя бы Ви оставил в покое. Вил встрял между ними, загородив ее собой и тут же почувствовал, как маленький кулак сжал его рубашку где-то на уровне поясницы.

«Не трясись ты, дурная», — сказал он мысленно, зная, что она поймет, и перехватил под курткой ее запястье.

— Как вовремя я на вашу вечеринку успел! А чего не позвали?

— Ты и так везде всунешься, — ответил ему Мэтт.

Страх песком скрипел на зубах. Ник дрожа выглядывал из капкана, и лоб у него блестел от пота.

— Без разрешения не суюсь. Только по обоюдному желанию. — Он указал на огонь. — Зажигалку опусти. А то с рукой вырву.

Сердце у Вила походило на бутон хлопка, облаченный в гранитную скорлупу. Для большинства людей — камень, безразличный к их страданиям, но пух, впитывающий любую слезу, для тех, кто был ему дорог.

— Сучка твоя со мной не разговаривает, — цыкнул Мэтт. — Не удостоился чести. С тобой она тоже не говорит? Наверняка по другой причине? — Он толкнул языком щеку, одновременно изобразив рукой поступательные движения. — Хуй твой во рту мешается? — Ник перевел дыхание. Пламя зажигалки перестало рдеть у его ресниц. Мэтт снова перекинулся на Ви. — Рот все время занят?

Вил не понимал, что происходит. Нечто громадное с непомерной скоростью разрасталось сзади. Титаническим усилием он старался держать осанку, стоять ровно и не мог... Это «что-то» было сильнее него, могло раздавить их всех.

— Что, уступить тебе местечко? — выплюнула Ви в Мэтта.

Вил не успел себя одернуть. Заржал.

— Извини. С мужиками только по большой любви, а ты не в моем вкусе. — Губы у Драммонда презрительно изогнулись, а на шее стали различимы напряженные мышцы. — Если бы не твой папка, я бы тебе башку оторвал и в баскетбольную корзину забросил.

— Попробуй!

— Я с вами, с долбоебами, пытаюсь не связываться, но вас ко мне прям тянет! Никак вы не поймете, что я среди вас, ебнутых, самый поехавший! Были бы поумнее, держались бы подальше. Вот твой дружок намек не понял и теперь в больнице кости сращивает. Ты бы, кстати, сходил к нему, а то он там без тебя ревет. Скучает человек! До детей не опустился — и на том спасибо! А ты и ими не гнушаешься! Отдай пацана! Он сегодня уже получил свое. — Мэтт не реагировал. Вил рявкнул почти басом, и тут же почувствовал, как рука Ви сильнее сжала рубашку. Ее неровный пульс трепетал на кончиках его пальцев. — Дай мне его!

Мэтт подзадоривал, щелкая зажигалкой перед носом у перепуганного мальчишки.

— Или что? Что будет? — выпучился он. — Или у тебя дальше размахивания хуем ничего не заходит?

— Не понимаю, почему ты им так озабочен. Какие-то проблемы? Хочешь, покажу? Вдруг попустит?

Ви осторожно разорвала прикосновение. Вил ладонь не убрал. Ждал. В руке появилось что-то прохладное. Пальцы аккуратно ощупали предмет. Ви сумела достать из бокового кармана бутылку.

Ник задержал дыхание. Он весь как будто обратился в комок нервов. Вместо зрачков разверзлись две черные дыры, оплетенные сетью сосудов.

Вилу хватило секунды. Плеснув в Мэтта водой, он потушил огонь. Будь внутри бензин, никто бы не расстроился, если бы эта тварь вспыхнула. Вил еще бы и прикурил от пламени.

Пока Драммонд замешкался, стряхивая с щек капли, Вил пульнул пустую бутылку ему в голову. И попал.

Мэтт отшатнулся, и это промедление стоило ему власти над ситуацией. Вил приблизился, выхватил зажигалку и отшвырнул ее. Он вырвал Ника почти без боя и тот ткнулся ему в грудь, еще не до конца осознав, что все закончилось, а потом вцепился в него, проверяя, правда ли это он, а не тот другой, желавший ему зла.

— Я ис-спугался, — прошептал он, спрятавшись в складках рубашки Вила.

— Знаю. Ты хорошо держался.

Мэтт ретировался к машине. Мокрый, опозоренный и взбешенный сел за руль.

— Гнида ебанная! — заорал Вил. — Давай, проваливай! А то присядешь еще на эту бутылку! Давай, fick dich, du Drecksack! Хочешь выяснять отношения — выясняй со мной!

Драммонд дал по газам. Задним ходом он прокатился, переломав попавший под колеса скейтборд. Треск доски прошелся по Нику током. Он дернулся, но Вил позволил ему вырваться, лишь когда машина отъехала на приличное расстояние. Ник побежал к скейтборду, оставив их с Виви вдвоем. Она вдруг приникла к нему сзади. Уперлась лбом где-то между лопаток и тут же отстранилась вновь.

Он повернулся, чтобы узнать, как она, и различил что-то еще в немой благодарности, с которой Ви на него смотрела.

— Цела?

Боясь быть рассекреченной, Виви кивнула и отвела глаза, но Вил заметил уже слишком много и по-прежнему ощущал на себе ее затухающую эфемерную хватку.

«Я не смогу», — транслировала она ему, глядя на Ника.

Он отдал ей ключи от тойоты, а сам сделал усилие, чтобы приблизиться к мальчику. Еще не знал, что будет говорить. Мысли в кучу собирались очень медленно.

Ник сидел на коленях и вздрагивал при каждом вздохе. Расколотый скейтборд, превратившийся в бесполезные щепки, лежал подле него.

— Вставай, приятель, — сказал Вил, мягко погладив мальчика по голове. — Вставай! Пойдем. Оставь ее.

Ник утирал сгибом локтя предательские слезы.

— Я с-соб-беру. Склею. Мне нужно собрать ее.

Вил присел рядом.

— Купим тебе другую. Обещаю.

— Нет! — задохнулся Ник. — Не нужна мне другая!

Вил не успел ничего возразить. Ник припал к раскореженным кускам скейтборда и попытался обхватить все разом, чтобы прижать их к груди.

— Вы н-не понимаете. Это доска Карен. Это все, что у меня от нее осталось. Я ее не брошу!

— Она оставила тебе больше, чем просто вещь. Ты не продлишь ей жизнь этим, Ник. Ты должен ее отпустить.

— Не могу! — всхлипнул он и вдруг задал ужасно сложный в своей простоте вопрос: — Почему она умерла?

Ник смотрел на него так, словно Вил был богом, который спустился, чтобы растолковать ему то, чего не получалось понять.

Как он должен был объяснить этому мальчишке, что жизнь иногда отнимала у людей самое дорогое, ничего не давая взамен, и просто наблюдала, как они справятся с этим? Как он должен был объяснить, что смерть часто приходила к тем, кто ее не ждал, и не спрашивала разрешения, кого забирать с собой?

— Я не знаю. Ты не поверишь, я уже четверть века прожил и до сих пор еще мало что понял, — Вил выдавил ободряющую улыбку, но в ней чувствовался привкус бессилия. — Не удобряй горе, чтобы оно тебя не сожрало. Надо перешагивать и не оглядываться. Я вот наворотил дел, когда надо было переступить и забыть, дальше пойти... человеку жизнь сломал, а легче мне не стало. Ты себя не уродуй.

Они пошли к машине вместе, оставив позади весь сегодняшний день. Ник выглядел таким поникшим, словно из него вырвали позвоночник.

Уже в салоне, сидя отвернувшись к окну, Ник все еще плакал, стыдясь самого себя.

— Ты был прав, — выдала Ви, когда автомобиль тормознул на светофоре. — Я скажу деду.

— Как вовремя! Только уже все, поезд уехал. Тут тебе дед вряд ли поможет, а то еще и сам встрянет. Не лезь, я поговорю с отцом этого ублюдка. Понадеемся на лучшее, но гарантию не дам. — Он бросил на нее через зеркало страшный взгляд. — Ты меня поняла?! Не вздумай лезть!

Ви согласилась и попросила высадить ее на остановке. Не хотела провоцировать деда на новые подозрения. Ник оживился, стоило ей выйти наружу, и придвинулся, обхватив подголовник водительского кресла:

— Он же не из-за меня подошел? Правда же? Это все не из-за меня было, не из-за Кева... просто... просто... — Вил вздохнул. — Ну и че ему от нее надо?!

Они дождались, пока она запрыгнет в автобус. Уже заходя в открытые двери, Ви в последний раз взглянула на Вила. Он сложил пальцы в форме телефонной трубки, подав ей знак позвонить из дома, и чувствовал себя при этом ничуть не лучше Ника. Вспомнив, что у него за ухом была сигарета, он подкурил.

И как он не обратил внимания, что Мэтт так долго прощупывал почву? Ненависть вымахала в нем из крохотного ростка в гигантское дерево, которое вдруг накренилось в сторону того, кто принес семена. Мэтт не мог напрямую сделать больно ему, он полгода безуспешно искал слабое место и в одно мгновение обнаружил сразу два — ребенка и девушку.

— Герр Фойербах... а можно у вас переночевать? Отец дома орать будет, а то еще и треснет. Можно? Я мамке напишу, что у друзей откисаю.

— Ладно, поехали.