Глава 11(1).
Бар, 17:57
У погоды был суровый нрав. Обрушив на Клиффрок ледяной дождь с примесью града, она спрятала солнце за тучами до наступления весны.
Вил сидел в своей старенькой тойоте, и в бок противно сквозило из дверной щели. Уже стемнело, но он почти сразу увидел Эрика в толпе студентов. Кто-то шел под зонтом, кто-то нерешительно мялся на ступеньках университета в ожидании такси, кто-то безразлично вышагивал по лужам. Эрик спешил к машине, держа над головой папку с конспектами, а Вил следил за ним через расчищенное лобовое стекло.
Эрик подбежал, потянул ручку, но та не поддалась. Он дергал еще и еще, пока Вил в салоне злорадствовал в свое удовольствие. В конце концов, в запотевшее окно дважды стукнул средний палец.
— Мудак! — смеялся Эрик, запрыгнув на сидение, когда друг разблокировал двери. — Хочешь, чтобы я заболел?
— Ничего, сейчас на грудь примешь. В профилактических целях.
Пассажир щелкнул ремнем безопасности и зябко потер плечи. Его почти летний наряд уже не вписывался в общую картину мира. Джинсы с затертыми прорезями на коленках и легкая весенняя ветровка от холода почти не защищали.
— Мы же не будем нажираться? Мне завтра на учебу.
— А мне на работу. Спокойно. Просто посидим, отметим и поедешь спать.
Такой ответ его устроил. Скрежетнув механизмом, он по-хозяйски сдвинул кресло для удобства и принялся перебирать кнопки на магнитоле.
Вил нервно вспоминал заученное алиби. Он знал, что друг ждал верного момента для разговора и пусть вранье никогда не требовало от него слишком много усилий, но почему-то даже такая невинная, незначительная ложь сейчас казалась преступлением. Что бы он ни сказал, с вероятностью в восемьдесят процентов Эрик поверил бы. Именно это его и терзало. Получалось, что такого доверия он не заслуживал.
— О! — вскрикнул Эрик, заставляя Вила моментально принять боевую готовность. Только зря. Колесико на магнитоле выкрутилось почти до упора. — Слышишь, че тут?
Рука обрушилась Вилу на плечо и затрясла его от возбуждения. Оба заорали в голос как дети, перебивая друг друга. Басовитый смех подмял под себя музыкальные ноты.
— На-аша пе-есня!
— Тихо! — скомандовал Эрик. — Успели! Ща... — он старательно прислушивался, чтобы поймать ритм и готовился выбить на бардачке барабанную партию.
— Давай!
Вил запевал припев, Эрик аккомпанировал, а потом сказал, процедив сквозь зубы довольный вздох:
— Э-эх! Во мне умирает музыкант!
Смешно подскакивая на месте, он смотрел, как дождевые капли размывали за стеклом яркие цвета фар. Машина жила своей жизнью — то забористо тарахтела, то вела себя смирно и четко слушалась хозяина. Вил чуял: допрос вот-вот объявят открытым.
Эрик начал без прелюдий.
— Я знаю, Ви в пятницу у тебя ночевала.
Вил рванул в неизвестность.
— Да, ночевала. Спала. И все.
— Это я тоже знаю, — он почесывал бороду и явно перебирал словарный запас в поисках аккуратных выражений. — Ну... дед у нас там с ума сходит. Шизу поймал. Волнуется за нее. И я тоже.
— Понимаю.
Эрик уставился честными глазами прямо ему в душу. Темно-оранжевый фонарный свет бросал на него резкие тени и стирал с щек лишние веснушки.
— Короче... хочу быть уверен...
— ...что я не трахаю твою несовершеннолетнюю кузину у тебя за спиной?
Друг цокнул языком и тяжело прикрыл веки. Вил бы не удивился, если бы он еще и уши заткнул, чтобы этого не слышать.
— Можешь быть спокоен, — сказал Вил, ощущая, как в груди разверзлась воронка, засасывающая вглубь все подряд. Он продолжал говорить и говорил уверенно, но чувствовал себя ничтожеством. Но ведь сейчас не врал. Не врал же! — Ничего такого.
— Я знал. И как ты заставил ее поехать с тобой? Силком волок?
— Сама пошла.
— Ни в жизнь не поверю! Пошла сама? С тобой? Под дулом пистолета?
— Нет. Общий язык нашли. Не в прямом смысле, так что... — От такой формулировки Эрик снова подобрался. Вил понял, что сделал первую ошибку на минном поле: эту шутку нужно было засунуть себя в задницу. — У нас духовная связь.
Какой-то голос разочарованно вздохнул внутри:
«Жаль, не половая! — и тут же закашлял: — Что ты, мать твою, городишь?! О чем ты думаешь?!»
Эрик так внимательно слушал, сидя в пол-оборота, как будто водил по нему сканером от пяток до кончиков волос. Вил сосредоточился на дороге.
— Ого! — не без удивления сказал друг. — И в чем она проявляется? Просто не догоняю, что у вас общего. Ты увлекся губными помадами, а я не заметил?
— Хорошая шутка, но я не видел, чтоб твоя Ви помадами увлекалась, а общего у нас хотя бы то, что она, как и я, сюда из другой страны переехала. Вам, англичанам, не понять.
— Ясно.
Тон, которым было сказано это «ясно», горчил во рту.
— Может, в дедовых психах и есть рациональное зерно, — подытожил Эрик. — Не то чтобы я знаток психологии девочек-подростков...
— Но?..
— Аг-г-х! Надоело топтаться! Боюсь, как бы она не влюбилась в тебя. Ты можешь ничего такого в виду и не иметь, а она не так поймет или расценит твое внимание за интерес.
Вил засмеялся, хотя было не до смеха. По правде сказать, он бы не расстроился так уж сильно, если бы узнал, что Ви в него влюблена. Даже наоборот, он был бы... Он крепче сжал руль. Зачем он думал об этом?
— У нее для влюбленности наверняка есть варианты получше. И помоложе. Ну, пришла на вечеринку, выпила... Тебе как будто семнадцать лет не было! Не выглядит ваша Ви легкомысленной. Она и так сидит у вас взаперти как старуха! По школе носится с учебниками, толком не веселится... Дайте девчонке влиться в коллектив!
Вдалеке замелькала сверкающая вывеска бара. Вил оглядывал парковку в поиске свободного места для своей пташки.
— Да, да, ты тоже прав! Из меня родитель дерьмовый, получается. Как тут найти баланс, чтобы угодить и ей, и деду? С дедом ладно, я как-нибудь утрясу, а с ней я даже иногда не знаю, о чем и как говорить. То ли плохо стараюсь, то ли... — Он зло зашвырнул папку с конспектами на заднее сидение. — Она мне не доверяет. Я не обижаюсь. Хотя обидно! Обидно! Ага, выполз какой-то кузен, фиг знает откуда, понятное дело, но я-то не просто так, я от всего сердца! Не моя вина, что мы столько лет не общались. Вышло так. Жили далеко. Я и тетку-то видел только в детстве, даже не помню, мама мне рассказывала, что ездили к ним. Ты вот о чем с Ви разговариваешь?
— О компьютерных играх.
— О чем?!
Увильнул нормально, даже почти не наврал. Приставка последней модели и подписка на нетфликс сделали свое дело в тот вечер. Или это сделали пицца и шоколад. В любом случае, не надо было, чтобы дед с Эриком знали слишком много.
— Но, Вил, я тебя все-таки попрошу. Я рад, что ты помогаешь, правда, спасибо тебе, но не давай ей повода думать, что ты заинтересован. Твоя манера общения... Ты сам все знаешь. Не хочу, чтобы она еще страдала.
Дождь продолжался. С острого козырька крыши на асфальт тонкой струйкой лилась вода. Металлические перекрытия звенели, выдавая под дирижерством самой природы аккорды разной тональности. Дышалось гораздо приятнее. Воздух был вкусным.
Дирк не любил праздновать дни рождения вне дома, но Рей умело настаивала на своем. Где встречаться с друзьями для Вила не имело значения. Он бы с охоткой посидел и у Дирка в квартире, и здесь, в баре, в приглушенном свете потолочных люстр, слушая смех и звон бокалов. Ему жизненно необходимо было расслабиться.
Когда они отыскали друзей у дальнего столика, Вил увидел, почему Рей так упрашивала их выйти в люди: напротив парочки восседали две ее подружки. С одной — маленькой милой блондиночкой с неровными красными губами — они уже познакомились сто лет назад, а вторую он видел впервые.
Вил застыл в проеме между стульями, и Эрик врезался ему в спину.
— Ты чего? — спросил тот, выныривая из-за его плеча, и тут же злостно зашипел ему на ухо: — Ты какого хрена не сказал, что тут женщины?! — Вил сказал бы, но и сам понятия не имел, а Рей была уже привычной частью их компании. — Я как из помойки вывалился и там же оделся!
— И так же воняешь, — подначил Вил, пока друг в панике обнюхивал футболку.
— Серьезно?!
— Nein. Так, слегка пованиваешь. Закажем сырные шарики, чтобы перебить.
Сзади раздался тягучий стон.
— Я вообще-то шел сюда пить, а не знакомиться!
— Ну давай засосемся у них на глазах, чтоб без вопросов.
Эрик мгновенно подхватил его настрой и пошел еще дальше.
— Я все ждал, когда предложишь! — обрадовался он. — С тобой — как с отцом родным!
Вил так заржал, что Рей обернулась на него, изящно изогнувшись в спине. Черное платье с пышными прозрачными рукавами делало ее похожей на бабочку. Она помахала ему, улыбаясь, и призывно кивнула к столику.
— Пара таких шуток и нас точно примут за долбоебов.
— И правильно сделают! Идем, уже стремно выглядим, — Эрик протиснулся вперед и поздоровался первым.
Несмотря на все страдальческие выступления, он быстро умудрился найти общий язык с новыми знакомыми. Пока Вил стягивал влажную куртку, Эрик поздравил Дирка с днем рождения, пожал ручки всем дамам, не переходя рамки приличия, с интересом выслушал их имена и запомнил каждую. Вил все пропустил мимо ушей. Ему бы это вряд ли пригодилось. На крайний случай за пазухой у него всегда были припасены козыри — зайки, малышки и куколки.
Рей потеснила Дирка и дала Эрику возможность комфортно расположиться рядом. Вил весь пропитался гневом. Единственное место, оставшееся для него, было подле прекрасной половины человечества, и впервые в жизни он этому не обрадовался. Пришлось давить улыбку, чтобы не обидеть именинника.
— Уже накатили? — спросил он, присаживаясь и сразу подвигая меню ближе.
— Так вас не дождешься! — заулыбался Дирк.
Рей откинула с плеча копну волос и обмахивалась руками, сложив губы трубочкой.
— Духотища! Неужели нельзя включить кондиционер? Воняет потными мужиками.
— Прости, — вклинился Эрик, извиняясь то ли в шутку, то ли взаправду. — У меня был тяжелый день.
— Ты что, котик! — засмеялась она. — Это не от тебя.
Очарование Рей и касание в знак поддержки сделали свое дело — Эрик поплыл в океан чувств, как сорванный с привязи буек.
Пока подошедшая официантка принимала заказы, Вил выудил из заднего кармана джинсов мобильник. На экране висело сообщение с номера Виви. Буркнув под нос, что будет бургер, а в выпивке полагается на Эрика, он открыл диалог:
«Ну, что там?»
«все ок. как и говорил»
Немного подождав, он добавил:
«на ночь помолились и целомудренно спали в разных комнатах»
«никто ничего не узнает😏»
«Нечего узнавать!»
Явно ощущая постороннее присутствие, Вил скосил взгляд и заметил, как блондинка заинтересованно вчитывалась в его переписку. Пришлось наклонить смартфон, чтобы отрезать путь для подглядываний.
«не парься»
«не сказал, как ты меня лапала, когда я задремал»
«если спросят, не признавайся»
«а то мне как-то неловко за тебя»
«перед твоими родственниками»
Вил вышел из диалога, но судя по скорости и количеству поступающих сообщений, Ви разорвало на ошметки. Рей подсекла его довольную улыбку. Прищурилась, водя пальцем по хрупкой ножке винного бокала, но промолчала.
В общей беседе он почти не участвовал, ждал еду и разглядывал на деревянной столешнице лаковые разводы. Девчонка рядом пробовала втянуть его в разговор, но он не поддавался. Явно стушевавшись, она придвинулась поближе к подружке и больше не пыталась увлечь его болтовней. Вил снова вооружился мобильником.
— Герр Фойербах! — по плечу настойчиво похлопали. Когда Рей успела подойти, он даже не заметил. — Пойдемте, потанцуем.
Он глянул на нее исподлобья, метая молнии. Женская ладонь стиснула его локоть и потянула на себя.
— Идем, злюка!
Винтовая лестница, разделявшая два этажа, вела прямиком на танцпол. Здесь тоже были столики, но в гораздо меньшем количестве. Свет словно процедили через решето. Обстановка сближала еще сильнее. Большой зеркальный шар крутился под потолком, рассыпая на паркете переливчатые пятна. Желающие потанцевать выпорхнули со всех углов и собрались в центре. Это совсем не походило на школьную дискотеку, где подростки терлись друг о друга, свалявшись в агрессивную кучу тел. Тут пары держались на расстоянии и спокойно кружились под музыку, соблюдая границы. Они с Рей вклинились между ними.
— И? — начала она сразу, как только он обхватил ее чуть ниже лопаток. — В чем дело?
— Еще не догадалась? Я вроде тебя просил не лезть в мою личную жизнь, а ты все равно сунулась.
— Мы с Дирком подумали, тебя надо с кем-нибудь познакомить.
Вил усмехнулся зло.
— Во-от откуда ноги выросли!
— Мы переживаем, — Рей прижалась теснее и почти склонила голову ему на грудь. Ее волосы, убранные в высокий хвост, щекотали подбородок. — Тебе же плохо одному. Ты же сам ему говорил.
— Он тебе все мои слова передает?
Конечно, это был просто предлог. Дирк почуял запах паленого и решил, что сможет предотвратить катастрофу, переключив его внимание на другую.
Рей снова выпрямилась и заглянула ему в лицо. Вил уверенно вел в танце и ей оставалось только следовать заданному ритму. На каблуках и с непривычки получалось не так удачно, как раньше.
— А я видела твою улыбочку, — сообщила она, сдавливая его руку. Сетчатая ткань ее пышных рукавов неприятно колола кожу, и Вил сделал более удобный захват. — Дело не в девчонках, я поняла. Ты уже нашел кого-то? Мог бы и сказать нам... или... вы с Мел помирились?
— Нет.
— И замечательно, я рада. Боялась, тебя перемкнет, зациклишься на своей неженке. И-и... что за девушка? Где вы познакомились? Что-то серьезное или...
— Слушай...
— Ладно-ладно, — быстро отступила она, пусть и надеялась на откровенность, он догадался. — Поняла. Все туманно. Не рычи, пожалуйста. Ты знаешь, мне этого дома хватает.
— Надолго тебя отпустили?
Глаза, подведенные размашистыми стрелками, переливались не хуже рубинов в ее ожерелье.
— До десяти. Так что до этих пор мне нужно найти тебе новую пассию. — Вил издал ложный рвотный звук. — Побудь паинькой. Не порти Дирку этот маленький праздник. И девочкам не груби, они ни в чем не виноваты. Договорились?
— «Девочкам». Ты как сутенерша, только шубы не хватает.
— Для нее пока жарковато.
Когда они впервые встретились, Рей жила на скромную зарплату, которую получала за ночные смены в баре, и снимала крохотную квартирку по соседству с тараканами. Она учила его, совсем еще зеленого, девятнадцатилетнего пацана, смешивать коктейли и говорила, что ненавидела эту работу и все свое существование. Он же, освободившись от надзора родителей, несся во взрослую жизнь, срывая все тормоза. А теперь она сама мать и жена, а он... а что он?..
Когда они спустились, бургера все еще не было. Женская половина компании вышла на перекур. Эрик заливал кетчупом здоровенный хот-дог и кусал его, попутно переговариваясь с Дирком с помощью кивков. Тот пил из граненого стакана ром, очень подходивший по цвету под его праздничную бабочку, повязанную под воротничком рубашки. Пахло жареными сосисками. Во главе стола поблескивала звезда вечера — запотевшая бутылка виски, по изгибу которой скатывались прозрачные капли.
— Это еще что?! Я вообще-то пиво ждал!
— Я замерз, — с некоторым нахальством в голосе оправдался Эрик.
Вытащив несчастного именинника из угла дивана, Рей без всяких вопросов потащила его на танцпол, приговаривая:
— Пошли-пошли! С вами никакой развлекательной программы! Уселись как три трухлявых пня!
— Да подожди ты! — прикрикнул Вил вдогонку. — Надо выжрать.
Дирк впился в друга взглядом умоляющего щенка, но Вил только отмахнулся, в отместку за сводничество оставляя его на растерзание этой дамочке.
Квартира Эрика, среда, 08:23
Ник дежурил у подъезда Ви как приставленный конвой. Сидя на низеньком каменном заборчике, он гневно болтал ногами в ожидании расплаты. Чтобы успеть перехватить должницу, пришлось даже пропустить завтрак! Теперь желудок запевал на любой лад и напоминал своими серенадами китовое пение.
Наконец, подъездная дверь отворилась с ворчливым скрипом и выплюнула из недр многоквартирного дома эту обманщицу. Она быстро сбежала по ступенькам и пошла по тротуарной дорожке, забросив в рот пластинку жвачки. Уверенная походка, которой Ви двинулась в противоположном направлении, сигналила, что останавливаться она не собиралась. Ник подскочил ближе и преградил ей путь. Не успев понять, кто вырос прямо у нее на дороге, Ви отшатнулась, содрогнувшись всем телом.
— Ты дурак?! — почти закричала она. Левый наушник выпал из уха. — Ты совсем дурак?! Ты какого хрена тут... выпрыгиваешь?! Я тебе чуть не врезала! — Когда Ви отдышалась, то присмотрелась к нему с настороженностью: — Что с тобой?.. Напомадился, чтобы долги собирать?
Ник застыдился, что его новый образ так бросался в глаза, но все равно выдал с претензией:
— Подстригся! Не для тебя, губу не раскатывай.
— Даже не знаю, как после этого жить!
Ви равнодушно пошла дальше. Ник вернулся, накинул на плечи рюкзак, по-прежнему стоявший у ограды, и покатился вслед за ней на скейте, не забывая высказывать недовольство:
— Где мои бабки? Кинуть меня намылилась?!
Ви прибавила шагу. Ник не отставал.
— Нашел бы себе нормальную подработку и были бы тебе деньги, — огрызнулась она, не поворачивая головы. — Или держал бы рот на замке!
Не совсем понимая, почему она так бесилась, Ник начал перебирать в мозгу отрывки своих криминальных деяний. Ничего суперсекретного он не выбалтывал и не врал тоже. Но, конечно, рассказал Фойербаху, как она трижды спрашивала про него, как при этом себя вела и с точностью скопировал ее выражение лица. Фойербах накинул ему доплату, так что игра стоила свеч.
— Пф! Ты разве просила молчать?
— Не думала, что надо разжевывать!
Ник оттолкнулся, чтобы обогнать ее, и в запале оттараторил:
— Знаешь, че?! Я не виноват, что вы оба мутите какие-то мутки и друг от друга по углам шаритесь! Понял уже, ты вообще не собиралась деньги давать, просто отмазон нашла. Прально про тебя Фойербах говорил! Пизда ты!
Виви выглядела как крошечный взбесившийся тролль. От высокой влажности волосы у нее распушились и явно восстали против хозяйки. Взглядом она могла и убить, но Ник считал себя неприкасаемым, пока стоял на скейтборде.
— А ты больше слушай своего Фойербаха! Посмотрим, чем это кончится.
— Он слово сдержал. В отличие от некоторых! Он-то знает каково, когда денег нет. Не то что ты! Я ж видел, на какой тачке тебя из школы забирают. Херасе, карета!
— Что ты про него трепишься без остановки? Нашел себе кумира, что ли? Фойербаха? Ха-ха три раза! Воровство и побегушки — это не те способы, которыми нужно зарабатывать, Заяц.
— Да ты мне давай порассказывай еще!
Ведь он ей поверил! Даже подумал, что они могли бы подружиться. Ему сейчас очень нужны были друзья... А она вот как! Просто от него отмахнулась!
Ви наверняка мечтала скинуть надоедливый хвост и решила бить наобум, но, как всегда, попала метко.
— Родителям ты не по карману? — этот вопрос схватил Ника за горло и перекрыл кислород.
Шаркая ногами, он вырвался вперед и больше не оборачивался. Слышал, что она по-прежнему шла сзади, но отвечать не хотел. Неровный асфальт, серой лентой петлявший между домами, заставлял его прикладывать больше усилий для движения.
Его вдруг возмутило, почему это он должен молчать? Пусть знает!
— Мать болеет, — сказал он издалека, чтобы пристыдить ее. — Отец либо подрабатывает, либо бухает.
Виви виновато втянула плечи. Зеленые глаза заволокло пленкой сочувствия.
— Отстойно, — сказала она, чуть погодя, едва заметно пошевелив пересохшими губами. — Прости. Я этого не знала.
— Да, не знала. Сделаю тебе скидку на это.
— Мне жаль, Ник.
— Верю.
— Я не планировала тебя обманывать, если на то пошло. И я отдам тебе деньги. Давай после уроков встретимся, а то у меня с собой нет.
Он был согласен на что угодно.
— Ладно. Ви... а как я все-таки выгляжу?
— Хорошо. Лучше, чем обычно. И... — она немного помедлила. — Он, правда, так обо мне сказал?
— Кто? А-а! Да нет! Ничего такого. Так я не понял... «хорошо» или «лучше, чем обычно»?!
Школа, 09:04
Ник все равно умудрился опоздать на первый урок. Оставив в шкафчике доску и рюкзак, он понесся к столовой, выхватил там тост с вишневым джемом и заглотил в два укуса, отчаянно всасывая воздух, чтобы не обжечься. Весь бордовый от волнения он пробежал на этаже два круга, но так и не решился сделать шаг в кабинет немецкого. Галка уже сидела за партой, и все остальные ребята общались, разбившись на группки. Зато учительский стол пустовал. На спинке стула висел пиджак, но самого Фойербаха поблизости не наблюдалось.
В туалете Ник умылся, еще раз огляделся и... увидел на чистой рубашке липкое пятнышко. Проклиная несчастный тост, он затер водой грудь, размывая красный след и чуть не завыл. Цифры часов на треснутом экране мобильника напоминали, что ему давно пора на урок. Промокнув влажную ткань салфеткой, он вышел и сжал в кулаке всю храбрость. Нужно было сделать это быстро. Как сдернуть пластырь. Зайти и сесть. Все. От волнения начинали неметь руки.
Уже когда он подходил к кабинету, Галка вдруг выскочила оттуда, ослепшая от слез. Она чуть не сшибла его с ног и даже не поняла, с кем столкнулась. Ник тупо смотрел, как развевалась от бега ее тоненькая косичка с розовой резинкой на кончике, а потом заглянул в класс.
Внутри почти ничего не поменялось. В самом верху доски была выведена надпись «Dezember, 3», а под ней две девчонки рисовали красным маркером дурацкого усатого кота. Парнишка на передней парте сидел, зажав уши, и повторял про себя заданные на дом словарные слова. Из разных концов раздавался галдеж, в котором не различалось ни одного внятного предложения и иногда в его сердцевине взрывался звонкий, хамоватый смех.
Ник, забыв про недостаток уверенности, оставил учебники на столе и пихнул в бок одноклассницу.
— Не знаю я, — отстраненно сказала она в ответ на его попытки выяснить, что случилось. Судя по тому, как на него таращились, ее больше волновала его новая прическа, чем заданный вопрос. — Она с Кевином болтала, а потом заревела.
Ник разговаривать с Жуком не хотел, поэтому без особого упрека совести припустился в женский туалет. Там все звуки перебивала вода, стекавшая в бачок унитаза. Три кабинки были открыты, а четвертая, самая дальняя, заперта. Оттуда раздавались едва уловимые всхлипы. В проем между полом и перегородкой виднелись ножки в лаковых туфельках.
Ник вошел в соседнюю дверь и заперся на щеколду. Опустив крышку, он уселся и приложился ухом к стене. Услышав чужое присутствие, Галка совсем притихла.
— Эй... — почти неразличимо позвал Ник. — Ты зачем плакаешь? Он тебя обидел?
— Что... ты чего делаешь? Это для девочек туалет, Ник.
— Что он сказал?
Ее прерывистое дыхание переродилось в новый стон. Она пыталась заглушить его, уткнувшись носом в бумажный платок, а Ник сидел рядом... слушал шорох салфетки и ощущал себя нелепой заплаткой, приделанной не к месту. Пальцы прикоснулись к перегородке там, где по его расчетам должна была быть ее голова. Галка этого, конечно, не узнает.
— Я сама виновата, — сказала она, продолжая всхлипывать. — Н-не н-надо... не надо... мне было лезть. Хотела просто... узнать, как он. Мы же совсем не общаемся больше... ты видел, чтобы он хоть с кем-то...
— Нет, не видел.
Она высморкалась и отмотала новый кусочек туалетной бумаги.
— Иди, Ник. Иди, а то тебя заругают. Все нормально. Я сейчас тоже приду.
— Я никуда не пойду!
Галка ответила вздохом. Они оба ждали, когда разговор продолжит другой. Бриджит сдалась первой.
— Почему я такая глупая? Не всем людям нужна помощь, а я этого не знала.
— Ты не глупая. У тебя хорошие оценки и...
— Я не об этом. Я глупая, потому что везде сую свой нос. Агата тоже от меня отбрыкивается. Все говорит «не лезь, отстань, уйди».
— Дура твоя Агата!
Ему стало грустно, что в своих попытках оказать людям поддержку, она не заметила вблизи человека, который ответил бы ей взаимностью.
— Он тоже сказал «уйди»! — с горькими нотами обиды призналась Бри. — И... он рисунки порвал.
— Вот... козел! — запальчиво подытожил Ник, хоть на язык и просились слова покрепче. — Совсем разорвал? Склеить нельзя? Дай гляну.
Галка молча просунула снизу листки. Обрывки все еще оставались достаточно крупными, пусть и мятыми, и сложить их получалось легко. На одном из них была нарисована рыжая девочка. Рваная полоса отсекла голову. Ник машинально погладил ее силуэт... оранжевый цвет акварельного карандаша смазался и остался на подушечке пальца.
— Это Карен?
Имя звучало теперь совсем по-другому. Раньше оно было переполнено громкими нотами смеха, грело как солнышко и несло в себе теплоту объятий, а сейчас обвилось шнурком у него на шее.
Сколько бы он не говорил себе, сколько бы не твердил, что она умерла, умерла, умерла... какая-то часть него этому не верила. Он хранил ее образ в дальнем уголке души и иногда заглядывал туда, чтобы проверить, как она там поживала. Здесь у нее все хорошо? Здесь ей больше не больно?
— Да, — сказала Бриджит. — Она и ее новенький проектор. Помнишь, она мечтала? Я хотела исполнить ее мечту.
Ярость зрела нарывом. Ник распихал по карманам рисунки и выбежал наружу.
Он ничего не сказал, когда Жук столкнул его с доски, не упрекнул, когда тот не пришел на похороны, позволил ему вышвырнуть себя из жизни как надоевшую игрушку... если сейчас он не заступится за Галку, какой смысл продолжать за нее бороться? Как долго еще нужно быть удобным, чтобы сберечь чужие чувства в ущерб своим?
Фойербах так и не появился. Ник навис над партой Жука, выдувая из ноздрей пар. Кевин продолжал его игнорировать. Сидел, уставившись в телефон, и мало волновался о происходившей вокруг вакханалии. Да, сейчас они станут здесь центром внимания. Ник уже и не помнил, когда говорил с ним в последний раз, ведь Кев отвергал его всеми фибрами души. Это чувствовалось даже теперь и делало еще больнее.
Ник смотрел на него и не мог узнать в этом исхудавшем парне своего друга — крупного, крепко слаженного мальчишку, которого частенько принимали за старшеклассника. Это был чужой человек, хотя долгие годы дружбы до сих пор связывали их воедино. Как легко Жук отказался от него, и как тяжело было последовать его примеру!
— Что? — спросил он, подняв на него безразличные глаза, едва различимые из-за отросшей челки.
Ненависть и несправедливость, закупоренные в бочке из сдержанности, вышибли пробку и наконец нашли своего адресата.
— Ты охренел?! И с чегой-то ты взял, что можешь так с нами... С кем?! Со мной?! С Галкой?! — пальцы машинально схватились за край парты. — Уселся тут, страдалец, аж блевать тянет! Что, плохо тебе?! Не тебе одному, прикинь! Мы тут тоже типа страдаем! Но тебе, наверно, не до нас, извиняйте... куда нам!
Шумный рой одноклассников утих. Кто-то смотрел на них без стеснения, а кто-то исподтишка, но Ник уже не мог остановиться.
— Так вот я тебя удивлю! Нет, ты тут такой не один! Она тоже была моим другом! Это я... это мы... я был там! Не ты! Это я был там! Когда ее нашли... Это я выкопал ее из земли!.. — Ладони сами протянулись к его лицу, будто спеша это подтвердить. — Это мы копали ту яму! Это Галка была со мной и копала наравне с нами... не ты, понял! Как ты смеешь обижать ее?! После того, что мы пережили?! После того, что она пережила?! Ты, может, держал ее голову, пока врачи совали ей в нос нашатырь?! Что-то не припомню! Угадай, почему! Это был я! — Кулак стукнул в грудную клетку. — Тебе не понять, каково это! Что я чувствую, ты думал?! После этого?! Что Я чувствую?! — он перегнулся через столешницу и схватил его за лацканы пиджака. — А ты что?! Ну?! Ты-то что?! Ты даже на похороны не приперся! И сидишь тут с таким видом!
Жук быстро сорвал с себя чужие пальцы.
Вставая, он опрокинул парту и та больно рухнула Нику на ноги. Кто-то завизжал раньше времени, еще до того, как они сцепились. Жук просто бросился на него, и они завалились, мимоходом сбив соседний стол.
Удар об пол вышиб из Ника весь дух. Потолок закружился юлой и начал снижаться. Из другого мира, где дети стояли, взяв их в кольцо, до него доносился смех одноклассников.
— Ке-вин, Ке-вин! — скандировали в поддержку этого козла.
— Давай, Мортон, врежь ему! Врежь ему! Врежь ему!
От страха звенело в ушах. Ник трепыхался как затоптанная бабочка. Он ударил наобум, а потом стал ерзать, чтобы не дать сопернику поймать себя в ловушку. Ни драться, ни защищаться он не умел. Лягнув его, куда пришлось, Ник попытался скинуть Кевина прочь, но тот все еще был сильнее. Тогда он сцедил побольше слюны и смачно харкнул ему в волосы.
— Такой же ты, как твой братец! Такой же урод!
Как это у него вырвалось, Ник даже не понял. И как здоровый кулак треснул ему в подбородок — тоже. Это было так быстро, он даже ничего не почувствовал. Петарда боли вспыхнула уже потом. Накрыла вместе с осознанием. От неожиданности зубы прикусили язык, а в рот тут же потекла кровь. Солоноватая, мерзкая, свидетельница его бессилия. Видя, как Кевин замахнулся во второй раз, Ник зажмурился, не в силах угомонить сердце, кувалдой колотившее изнутри. Мозг уже смирился со слабостью, а вот оно — нет. Ник лежал на лопатках и прощался с жизнью, но... его почему-то не били.
Он приподнял веки. Жук сидел перед ним на коленях. Руки его тряслись у Ника на плечах. Серые глаза, смотревшие на него с ужасом, налились слезами. Ник пропустил вдох. Он никогда не видел, чтобы Кевин плакал. Уже забыв, что они вроде как дрались, он схватился за чужой рукав и сжал его.
— Т-а-а-ак! — вдруг загрохотал голос, перебивший все остальные. Ник окончательно сдрейфил. — Разошлись! Разошлись, сказал!
Шаги пускали по полу вибрацию. Фойербах грозно топал, приближаясь великанской поступью.
— Опять ты! — гаркнул он, глядя на Ника. — Оба к директору!
Кевин встал сам, а Ника соскребли с паркета насильно. Его буквально подняли в воздух, а он никак не мог оставить попытки освободиться и вертелся как ужонок.