Тень зверя

Парк, понедельник, 16:37

Раньше Ник никогда не задумывался, что люди могут так скучно жить. Слежка за Ви его утомляла. Она целыми днями ходила по одним и тем же местам — дом, школа, дом, занятия, магазин, дом. Мартин снова пропал, поэтому Ви вообще с кем не общалась: на переменах сидела особняком, в чужих разговорах не участвовала, в столовой пряталась за учебниками.

Фойербах тоже обходил ее десятой дорогой. Прежде Ник часто видел их вместе, а теперь то и дело замечал его вблизи Агаты. Что-то явно было нечисто.

Через неделю Ник начал выполнять работу спустя рукава. Он поглядывал за Ви одним глазом и где бы ни скрывался, постоянно напарывался на ее жалящий взгляд. Разыгрывая непринужденность, приходилось делать вид, будто он появлялся рядом случайно.

Домой Ви либо ездила на автобусе, либо ждала, когда за ней приедет здоровенный черный джип. За рулем сидел то совсем молодой парень, ровесник Фойербаха, то старый угрюмый мужик. Когда она загружалась в автомобиль, Ник считал рабочий день оконченным.

Но сегодня все пошло наперекосяк. Пока Ви собирала вещи, Ник разглядывал на доске объявлений красочный плакат. «Вечеринка для старшеклассников» — гласила надпись в самом верху. Мальчишка усмехнулся. До старших классов еще надо бы дожить! Сейчас ему туда путь заказан, да и Ви не выглядела как любительница танцев.

После занятий она решила прогуляться и лихо свернула в парк, заставив Ника волочиться следом. На открытой местности он уже точно никак не мог найти себе прикрытие. Все было против него — и гадкая погода и будний день. В это время люди забредали сюда скорее по ошибке, чем по собственному желанию.

Ви направилась к киоску, чтобы купить пончик, и Ник с легкой грустинкой подумал, не мучило ли ее такое одиночество? Неужели для кого-то оно бывало в порядке вещей? Гулять вот так, без компании, без возможности поговорить с кем-нибудь? Его самого отсутствие собеседника сводило с ума.

Он стоял за деревом и тоже хотел горячий пончик в сахарной обсыпке, а еще лучше обжигающий чай. В носу хлюпало, а уши от холода сворачивались в трубочки. Ник уже собирался развернуться и плюнуть на все, как вдруг Ви тараном двинулась прямо на него. Зная, как глупо будет выглядеть попытка к бегству, Ник остался на месте.

Ви остановилась рядом, держа в бумажном конверте манящий пончик. Ароматный пар зигзагами перемещался по воздуху.

— Я, по-твоему, слепая или дура? — спросила она, подув на тесто, чтобы не обжечь рот.

— Ни то, ни другое, — сразу нашелся Ник. — Ты это с чего взяла?

Она с мрачным вздохом прикрыла веки.

— Зачем ты за мной ходишь, Ник?

— Вот придумала! Нужна ты мне! У меня своих дел невпроворот, еще за тобой ходить!

— И что ты тогда тут делаешь?

Он перехватил подмышкой скейтборд и встал на бордюр. Ви смотрела на него с негодованием. В своей огромной куртке она напоминала ему желудь, из которого торчали две спички, — ее тонкие ножки в черных колготках.

— Гуляю. А ты?

— Крысятничаешь! — парировала она. — Кто настропалил? С одного раза угадать или сам скажешь?

— Кто настро... чего сделал? Ты о чем?

На Ви отмазки не действовали. К его огромному сожалению она, и правда, не была ни слепой, ни дурой.

— Ну и что он хочет?

— Кто? — хлопал ресницами мальчишка. Ви произнесла заветную фамилию, а Ник подтянул весь свой актерский талант. — Что?! Зачем это херу Феробаху? — Она на его представление не купилась снова. Ник сдался. Сам ответил на свой вопрос: — Да мне-то откуда знать! Влюбился, может.

— Фигню не неси! — повысила голос Ви. — Что ему надо?

Ник спрыгнул на тротуар и зашагал в сторону речки. Возмутительница его спокойствия семенила рядом с ним, стараясь угнаться, пока он не ушел без объяснений. Запах пончика сводил с ума.

— Он тебе денег дал? Сколько? Я дам больше, если скажешь, зачем.

— У тебя-то деньги откуда?

— Коплю с карманных. Так сколько он дал?

«Понятно все с вами, — сердился Ник. — Птицы одного полета!»

Он без лишних колебаний назвал цену. Они шли рядом молча, в обиде друга на друга: он — на то, что его раскусили, она — на то, что не узнала правды.

— Сможешь выяснить, зачем ему это? Я заплачу. Если сможешь.

Ник грозно насупился и не мог ни на что решиться. Если он так переметнется, не будет ли это... предательством? Все-таки Фойербах попросил первым. Портить с ним отношения — себе дороже. И ему очень льстило, как учитель выделял его среди других учеников, однако... деньги есть деньги. Вдобавок ко всему, к Фойербаху Ник уже нашел подход — над ним и подшутить получалось без особых последствий и почти ко всем его выкрутасам он относился лояльно, а вот Ви, хоть и стыдно было признаваться, пугала его сильнее. На ее каменном лице читалось обычно всего две эмоции: злость и скука. Ник с содроганием вспоминал, как она вмазала Алеку в челюсть, и боялся повторить его участь.

— Ладно, попробую, — сдался он без особого удовольствия.

Они пошли по тропинке между рядами елок. Пахло ядреной хвоей, а вдали различался шум живой воды. В ботинках на высокой подошве Ви громко топала по асфальту. Вокруг все было усеяно упавшими шишками, и Ник считал своим долгом пнуть каждую, попавшую под ноги. Ви ему подыграла.

— Хочешь? — спросила она, протягивая ему пончик.

Ник повеселел.

— Хочу! А ты не брезгуешь?

Она всунула ему остывающее сахарное колечко. Ник смотрел на него, давясь слюной, а потом жадно откусил. Пончик был такой сладкий, нежный, буквально таял на языке. Одним укусом не обошлось, и Ви, заметив с каким наслаждением он жевал, предложила взять добавки. Пока павильонов не наблюдалось вблизи, они передавали пончик из рук в руки.

— Ты все на доске ездишь? Скользко ведь.

— Дафлеко жифу, — признался Ник, дожевывая. — А в автобусе меня укачивает. Езжу там, где могу поехать. Время в пути сокращается. Ты умеешь? Могу научить.

Ви увиливала, а Ник упрямился.

— Да не боись, — он подкатил к ней доску. — В твоих говнодавах неудобно, канеш, но я подстрахую.

Ви с опаской поставила правую ступню на скейтборд.

— Тут самое главное равновесие держать. Отталкивайся, только не сильно, а то еще пиздяхнешься, а мне Фурбаху че-то врать придется.

Но Ви газовать и не думала. Несмотря на то, что Ник держал ее под локоть и тихонько катил вперед, она за него почти не цеплялась. Схватилась лишь один раз, испугавшись падения, и даже покраснела от напряжения.

Минут через пятнадцать ученица уже ехала без поддержки. Неловко, трусливо, но без чужой помощи. Ник подбадривал и ответственно держал ее рюкзак. У него немного отлегло от сердца. Хоть кому-то он сегодня оказался нужным!

Ви прокатилась несколько футов под пристальным взглядом своего учителя и обернулась с вопросом:

— Ну как?

Ник заставил себя улыбнуться. Он показал большой палец и сказал то, что говорил уже десятки раз. Той, другой маленькой девчонке, стоявшей на этой доске до Ви:

— Ты лучшая!

Квартира Эрика, пятница, 18:20

В открытом шкафу желтая толстовка Пэйдж криком кричала на фоне других вещей.

«Остановись, пока не начали искать по лесам тебя».

И это Ви сказала ей в их последнюю встречу! Спазм сдавил горло.

Впервые за долгое время она прикоснулась к чему-то, что тесно их связывало, и пусть твердила себе, что пропажа не слишком близко знакомой одноклассницы и чужие проблемы не должны были ее волновать, убедить себя в этом до конца не получалось. Школьные сплетни Ви не касались. Колкие смешки, которые люди до сих пор умудрялись отвешивать в адрес Пэйдж, — тоже. Кто-то говорил, она сбежала, испугавшись мести Алека. Кто-то, что она влезла в чьи-то разборки, и Карен пострадала из-за нее. В стечение обстоятельств, в непричастность Пэйдж к ситуации с сестрой почти никто не верил. Во что верила Ви? Она знала слишком мало, чтобы судить. Да и ей бы для начала разобраться с собственной жизнью. Интересно, что говорили о ней самой в ее прошлой школе? В ее прошлой жизни...

Фойербах приставил к ней Ника не просто так. Какая, по его мнению, грозила опасность? Алек лежал в больнице и выходить оттуда в ближайшие дни он не то что не собирался, даже не смог бы.

— Мэтт если только, — со знанием дела заявлял Заяц.

Ви плохо помнила, как он выглядел, прямого отношения к делу это не имело. Чтобы сделать выводы, достаточно было и того, что они с Кадманном дружили и что Мэтт ударил Мартина по голове бутылкой.

— Мартин сказал, у Фербаха с Мэттом конфликт, только он не знает какой. Вроде как Мэтт на него зуб точит.

— Он откуда знает?

— Алек ему сказал...

— Вы теперь верите Алеку?

Ник пожал плечами.

— Мартин говорит, Фербах тогда напрягся. Как будто он понял все, про девчонку какую-то. Не зря он к Агате теперь прилепился, че-то тут мутное, — он вдруг добавил, наверняка увидев, как Ви нервно сжала губы. — Ты не парься. Тут че-то другое. Надо понять что именно.

От постоянного соприкосновения с Фойербахом у Ви на сердце натерлась ощутимая мозоль, и Ник больно ткнул в нее своим уточнением. Ви притворилась непонятливой, хотя сама пришла в ужас. Ее задел даже не тот факт, как ловко ребенок распознал расстройство у нее на лице, а то, что оно вообще там было.

— Мож, пытается ему Агату подсунуть, на нее стрелки перевести?.. Проверяет, поведется он или нет? Вот такая у нас мысля. Алек отъехал, он им не прикроется, а то еще долго будет наяривать по-тихому, если его не спровоцировать.

«Проверяет, поведется ли, подсовывая девочку? Поведется на что? Зачем это все? Что это даст?»

— А я тут при чем? Тебя он ко мне зачем приставил?

— Чтоб не скучала, — довольно улыбнулся мальчишка. — Вы с Фербахом много общаетесь, и Алек мог ему распиздеть, как он к тебе на помощь прибежал. Ну и получается, Агатой он подозрения отводит...

«От меня, — закончила Ви раньше, чем Ник успел договорить. — Ничего не понимаю. Не хочу понимать и ничего не хочу знать! Во что он меня втягивает?»

Не обращать внимания на Агату больше не получалось. Ви не могла забыть, как по случайности ворвалась не в ту дверь, как застала Фойербаха рядом с Агатой. И все эти брошенные ею взгляды... в коридорах, на футбольном поле за трибуной... Почему он выбрал ее в качестве приманки?

«Надо же быть такой идиоткой, чтобы купиться на его вранье!» — думала она и не знала, про кого конкретно — то ли про Агату, то ли про себя.

На учебе Агата выглядела очень рассеянной. Она явно вычислила подозрительную активность Фойербаха и судя по испуганным глазам и тактическому отступлению каждый раз, когда он появлялся на горизонте, — откровенно его боялась.

Того самого Мэтта Ви видела рядом с ней дважды. Каждый раз он появлялся неизвестно откуда и также незаметно исчезал. Школьник-переросток с грубым лицом, он разительно отличался от смазливого Алека. Очень хорошо, но просто, одетый, не в обносках, в отличие от своего дружка.

Агата как будто и его избегала тоже. Она не бросалась ему на шею при встрече, редко здоровалась и убегала даже быстрее, чем от Фойербаха. А ведь Ник говорил, они дружили. Видимо, дружба отмерла с концами.

Ви не покидало чувство, что она не знала чего-то важного. Она собирала мозаику без примера, а какая-то ее часть выпала и потерялась.

Агата имела право быть в курсе, что стала подопытным зверьком, но...

Во-первых, она раздражала. Во-вторых, серьезно, с чего бы носиться с ней после того, как та отдала Ви на растерзание Кадманну? В-третьих, самое важное — нельзя было опять нарываться.

С другой стороны, все-таки Агату мучила совесть, раз она написала записку? Вдруг не такая уж она и пропащая? И потом, неизвестно, чем это кончится. Если с ней что-то случится, как Ви убедит себя, что не причастна? Если знала, но ничего не сделала, если не сказала... чем же она лучше Фойербаха? За ней и так змеился слишком длинный хвост из чужих страданий, зачем добавлять в него новые витки?

Ее кофта все еще крутилась в барабане стиральной машинки, поэтому Ви со вздохом влезла в толстовку Пэйдж, которая явно была велика даже законной хозяйке. Задний карман джинсов оттягивал перцовый баллончик.

Не было наказания хуже, чем поход на вечеринку, но интуиция пинками выталкивала Ви из дома. Даже если там ничего не произойдет, ей будет спокойнее, если получится узнать это наверняка. Она примостится где-нибудь с краю и просто понаблюдает, чтобы Агата добралась домой без провожатых. Без Мэтта. И без Фойербаха.

Стрелки на часах приближались к половине седьмого. До вечеринки оставалось десять минут.

Спортивный зал, 19:23

Человеческое месиво, подсвеченное в темноте яркими цветами, вибрировало как единый организм. Пульс толпы зашкаливал, Мэтт чувствовал даже издалека. Ученики визжали и подпрыгивали в такт музыке, сливаясь в один комок спутанных конечностей. Следить за кем-то в этой свалке было нелегко.

Фойербах тоже был здесь — стоял на другом конце спортивного зала в окружении коллег, вытянувших «счастливый» жребий дежурства на вечеринке. Всем им, наверное, еще и тридцати не исполнилось: учительница по литературе, препод по биологии и он между ними как застарелое пятно... зубоскалил и, судя по ответным улыбкам напарников, развлекал их. А эти кретины смеялись.

Мэтт пытался не упускать его из виду и не пил, хотя предлагали. В сливном бачке в туалете кто-то спрятал джин, перелитый в пластиковую бутылку. Теперь туда ходили как паломники. От колы слюна стала вязкой, а от подсветки тошнило: цвета моргали с разницей в долю секунды. Желтый, красный, синий. Потом зеленый. Красный, красный...

Каждый раз, когда фриц попадался ему на глаза, Мэтту вспоминалось ее лицо. Если сосредоточиться, можно вспомнить четко... как она ползала у его ног, рыдая... жалкая сука... Но сейчас это было уже не то. Ощущения отмирали быстро, прежнего удовольствия в воспоминаниях не найти.

«Да! Это он. Он! Это был он!»

Призналась, тварь. Страх подействовал лучше любой просьбы.

В изумрудной пленке света Мэтт нашел Агату, цеплявшуюся за других, чтобы не валяться по полу. Ничего нового. Еще красивая, но уже потасканная, она наконец-то привлекла к себе внимание. Даже жаль, что Алека здесь не было. Он этого прям не выносил. Ржал, конечно, но всегда говорил, что в такие моменты мечтал треснуть ей чем-нибудь тяжелым.

Вот и подружки Пэйдж, вечно спасавшей ее от позора, тоже тут не было. Хотя еще неизвестно, кто из них забрал бы главный приз в номинации «шлюха школы».

Когда фриц устроился сюда на работу, Мэтт ставил на Пэйдж. И он видел их вместе. Интересно, почему не срослось? Только ли потому, что она пропала? По какому принципу он отбирал? Все его подстилки были из разных опер, ни одна не похожа на предыдущую, словно он хватал, кого придется, брал первую попавшуюся девку.

Это было не то. Это не пускало в нем корни.

Ученики расступились. Агата все-таки упала, сверкнув в желтом свете кружевом облегающих трусов. Вроде разбила коленку и не могла подняться. Фойербах должен был подойти. Мэтт ждал, что так будет.

Новая песня взорвала танцпол. Агату заслонили чужие тела, и Мэтт потерял ее из виду. Пришлось оставить стакан на столике и заступить в муравейник. Толпа заглотила его сразу, но внутри разглядеть что-то было еще сложнее. Мигрень, сжавшая лоб металлическим кольцом, давила на глаза. Пахло кислым потом и смесью женских духов. Сердце содрогалось в такт басам, подстраиваясь под их бит. В синей дымке вспыхнул крик, прорвавшись через толщу музыки, тут же затух, расслоился.

— О боже...

Ее имя прокатилось по рядам. Мэтт вытянул шею, чтобы увидеть больше.

— Пэйдж! Вон, Пэйдж!

— Хрена с два! Это не она.

Мэтт достаточно хорошо знал Маккинли, чтобы быстро понять: девчонка в желтой толстовке, со спины которой подмигивала огненная лиса, не была ей. Слишком мелкая, стремные короткие ноги. Не замечая шумихи, она рвалась к выходу, потащив за собой Агату. Школьники расступались, давая им дорогу, пока кто-то не сдернул с обманщицы капюшон.

— Твою мать! — гавкнули на нее тут же, уже со злобой.

— Бирн, ты серьезно?!

— Что за приколы? Дура!

Темные волосы с сапфировым переливом. Лицо по-взрослому строгое, раздраженное, с напряженным изгибом бровей. Не то чтобы Мэтт не замечал ее раньше. Нет, Алек говорил о ней, он сам видел ее на переменах, с Фойербахом, но она будто специально не давала к себе присмотреться.

— Меня тошнит, — причитала Агата, повиснув на ее шее. — Меня сейчас вырвет.

Шепот старшеклассниц волной прокатился в толпе.

— О-о-о! Хотите потанцевать, герр Фойербах?

Мэтт видел, как его окружили, даже просили остаться. Фойербах возвышался в гуще тел как маяк и перебирал их нервным взглядом. Алек ошибся. Он искал не Агату, а ту, другую, но ее уже не было.

Школьная территория, 19:59

На улице разыгрался самый настоящий собачий холод. Платье с оборками едва прикрывало Агате бедра. От коленки, награжденной кровавым ушибом, прямо до туфельки ползла длинная стрелка.

У Ви затекла шея. Волосы липли ко лбу. Она взмокла, но упрямо тащила Агату по тропинке за ограждение. Та как заведенная повторяла, что ее тошнит, и висла не хуже балласта. Еще несколько шагов Ви преодолела через «не могу». Она посадила Агату на бордюр и лишь тогда смогла отдышаться. Легкие горели. После духоты зала холодный вечерний воздух не мог так быстро их остудить.

Не надо было надевать эту проклятую толстовку. Додумалась тоже. Так хотела спрятаться за чужой вещью, что забыла, кому она принадлежала — девушке, которую все искали.

Агата пыталась собрать себя в кучу. Сидела, закрывшись ладонями. Ви смотрела на нее с укором и душила внутри неприязнь.

— У тебя деньги есть? — требовательно спросила она, почему-то думая, что чем громче будет говорить, тем больше вероятность получить ответ. — Агата?! Деньги у тебя есть?!

В карманах ее куртки неприкаянно болтались зажигалка и помада. Не было ни денег, ни ключей, ни даже телефона. Стало уже понятно — такси придется оплатить самой.

— Адрес хоть можешь назвать? Агата?!

Та обложилась глухой стеной. Ногти давили на лоб, оставляя полумесяцы впадин. Накрученные кудри рассыпались, крупное колечко из левого уха куда-то исчезло, подводка пятнами пошла на веках.

Весь ее вид напоминал Ви тот вечер. Она не опустилась до того, чтобы выглядеть так же, но готова была поклясться, что чувствовала себя в точности как Агата. Сидя на диване между ними она хотела лишь одного — сдохнуть. Ей казалось, самое страшное в жизни уже случилось, а оно, как обычно, только подкрадывалось сзади.

Агата вдруг ниже припала к асфальту и дрожа изрыгнула рвоту. Тело было ей непослушно. Судорога выворачивала наизнанку.

Наблюдая, как Агата неуклюже барахталась в снегу, стараясь сесть прямо, Ви стала искать салфетки. Хотелось подойти, схватить ее за шкирку и встряхнуть со всей дури. Как можно доводить себя до такого? Хоть какая-то гордость в ней была или нет?

Промокнув у рта слюнявые остатки блевотины, Агата все-таки шепнула домашний адрес, чтобы Ви вызвала такси.

Усталое лицо в блеклом сиянии фонарного света выглядело жутко, а потом и вовсе стало пугающе несчастным. Руки безжизненно опустились, брови сложились домиком, на подбородке появилась ямочка. Ви стояла над Агатой, придерживая ее за ворот пуховика.

«Только не реви!»

Но грязные от туши ручейки уже побежали по щекам, а машина, как назло, не ехала.

— Прости, — вздохнула Агата. — Прости...

Ви молчала. Ей было все равно, почему она поддалась на уговоры Алека и повелась на его уловки.

— Опять я напилась, знаю... ты этого не любишь. Прости, что опять ты меня тащишь и... прости...

В ней плакало вино. К Ви эти слова не относились никаким образом. Это был просто пьяный бред.

— Не знаю, как это вышло... Я на тебя так злилась тогда. Я ведь ему почти сказала... а он мне: «не унижайся». Представляешь? Вот как сказал! Не унижайся! Как отрезал. И сделал вид, что меня нет.

Стоя отвернувшись к дороге, Ви с нетерпением вглядывалась вдаль. Чуть выше по улице прогуливались люди, но слишком далеко, чтобы можно было попасться им на глаза.

— Разве ты его хоть когда-то любила? Ты его всегда за щенка держала, а он и рад! Я не хотела, честно... я не... Я уже пьяная была. А ты так громко кричала, я вообще не понимала, что ты хочешь.

Спина похолодела. Агата встала на четвереньки, а потом выпрямилась, опираясь на разбитую коленку. Ви почти не шелохнулась. Страх услышать что-то такое, после чего она не смогла бы спокойно спать, заковал в кандалы.

— Прости меня, — надрывалась Агата, вдруг обхватив ее мертвой хваткой. — Прости, пожалуйста... Это вышло случайно. Я толкнула... а подумала уже потом. Даже не знаю, что на меня нашло. А ты так страшно упала!

От затылка прямо до копчика пробежались мурашки.

— Мне показалось, я видела кровь. Ты не дышала... ты совсем не дышала! Я испугалась! Я думала, ты умерла. Боже мой, я думала, что убила тебя!

Ноги подкосились. Ви удержалась каким-то чудом.

Признание хлестнуло как пощечина. Пару минут они так и стояли — своим откровением одна прибила к земле другую. Это был розыгрыш?.. Если бы сейчас из кустов выскочил клоун и взорвал хлопушку, его появление показалось бы само собой разумеющимся.

Долгожданное такси осветило их обеих лучами фар. Агата отстранилась и застыла. Вблизи она наконец-то увидела, с кем секретничала.

Желтый автомобиль со светящейся табличкой на крыше притормозил рядом. Ви брезгливо отдернула руку.

Конец первой части.