Тень зверя

Кабинет немецкого языка, 09:18

— Хоть один звук и считайте, что контрольную вы завалили. — Вил положил перед учениками на задней парте последний листок с вариантом работы. — Чтобы переписать, будете ко мне ходить как в столовую — на каждой перемене.

За плотным матовым стеклом, отделявшим класс от коридора, показался знакомый силуэт. Ник со свистом пронесся по проходу и дернул дверь так, что она едва удержалась на петлях. Вид у него был, как и всегда, — растрепанный и неряшливый, а на щеке кричащей наградой за неизвестный проступок красовалась ссадина, размашисто вписанная от подбородка к уголку глаза.

— Герр Форбах! — заорал он, с придыханием осматривая покинутый учительский стол. Обеспокоенный взгляд метался по опущенным головам. Вил стиснул челюсти, ища силы, чтобы ответить спокойно. — Там... вы срочно нужны! Идемте скорее!

Утром Вил проспал все будильники на свете. Помчался в школу, не успев оросить горло даже каплей кофе, а на завтрак скурил четыре сигареты, пока машина скользила по подмерзшим лужам. О контрольной он забыл и уже на крыльце чуть не вознес руки к небу, вспомнив, что позаботился о заданиях еще в пятницу. Две работы занимали почти все свободное время. И хорошо — он постоянно находился среди людей, и мысли о Мел и ее чертовом Бене не ездили напильником по краю его самообладания, стачивая углы. Но бессонница убивала. Он плохо спал уже давно, а теперь вообще часами таращился в потолок. Эрик посоветовал ему снотворное, помогало не очень, и Вил, чтобы не ошибиться, вчера запил пивом сразу три таблетки. За ночь он разложился до состояния желе и едва сумел соскрести тело с кровати.

— Что такое? — спросил он у Ника, замершего на пороге. — Решил порадовать меня своим появлением? Похвально!

Среди школьников раздались тихие смешки. Кто-то не упустил возможности подтрунить:

— Че, Мортон, не учили перед школой умываться?

Вил повысил голос, ни к кому конкретно не обращаясь, и смотря куда-то сквозь прибежавшего оболтуса:

— Sei ruhig! Блещите остроумием в заданиях.

Оскорбление пролетело мимо адресата. Ник смотрел умоляюще:

— Пожалуйста! Это очень важно! Нужна ваша помощь! Срочно!

Кровоточащая рана подкупала.

— Идем, — сказал он, сжалившись. — У всех минута молчания в память о ваших плохих оценках. Если не спишете, я за себя не ручаюсь.

По классу под шуршание бумаги прокатились радостные вопли облегчения. Вил вышел. Ник сразу сиганул к лестнице, ничего не объяснив толком, и нагнать его получилось только на ступеньках:

— Эй! Что там у тебя? Давай, выкладывай!

Ник быстро и четко пересказал все: как Агата подкрутила замок, чтобы запереть Ви в туалете, как туда пришел Кадманн... Кто такой Кадманн? Вил его знал, как обколотого пирсингом дружка Мэтта. Потом в подробностях расписал как они с Ви обменялись любезностями, она врезала ему, а он, похоже, ей, как назвал ее сучкой и что при этом сделал.

Вил едва разбирал металлические перила и считал шаги, будто это могло его успокоить. У туалета он даже почти забыл, где находился.

Рванув дверь, Вил влетел, сперва ничего не разобрав от яркого света, полоснувшего по глазам. Солнечные лучи плясали на блестящих поверхностях. Картинка восстанавливалась кусками. Сначала он увидел Агату — наклонившись над Алеком, она тщетно оттаскивала его прочь от Ви.

— А ну перестань! Алек, перестань немедленно!

Он с такой силой пихнул ее, что она не удержала равновесия и упала, ударившись скулой о блестящий край раковины. Лица Виви Вил не разбирал, только колени, обтянутые лопнувшими колготками. Пол вокруг был усеян бусинами крови.

Агата скорчилась, дугой изогнув плечи, и спряталась за засаленной челкой. Жалкая подсоска. Если б не она, этот Бен был бы цел! Не надо было просить ее ни о чем, не надо было вообще ему лезть...

Она вскочила и выбежала вон. Алек мельком обернулся и увидел позади Вила. Черные глаза сверкнули из-под бровей, на скулах багровели отметины... он успел ухмыльнуться прежде, чем Вил схватил его за волосы и волоком протащил по плитке, размазывая его рожей кровавые капли. Алек по-прежнему сжимал в стиснутом кулаке телефон, и Вил вырвал его, не жалея чужих пальцев.

Неточным движением запахнув на груди рваную блузку, Ви отползла, дезориентировано хватаясь за стены.

— Дай сюда! — зашипел Алек. Он встал на четвереньки, силился выпрямиться, но Вил не позволял. Ладонь удерживала его как нашкодившего щенка, давя на позвоночник и мешая подняться. — Урод долбанный, дай сюда!

Он потянулся к мобильнику, но Вил отпихнул руку.

— Погоди, — сказал он ему. — Дай-ка оценю твой режиссерский талант.

Вил быстро пролистнул ролик. Он видел там Ви — раздетую, хрипевшую от давления локтя на горло, видел, как Алек пытался дотронуться до нее против воли, и как она билась под ним пытаясь избежать прикосновений. Водя ногтем по треснувшему экрану, он стер видео из всех хранилищ. В ушах раздавалось отдаленное гудение труб или это паровой мотор его сердца выл от перегрузки.

— Дерьмовое кино. Не твое это. Ты бы другим занялся. Книжку почитал, например. Что там еще делают для развития мозга? — заметив, как Ви сжалась в углу, надорвано дрожа, он обратился к ней. — Солнышко? — Ее мертвый взгляд остановился на нем по случайности. — Помогай! Ты же у нас спец в этом вопросе.

Ви ничего не сказала. Вообще вряд ли понимала, что происходило. Она была трупно-зеленая, с бледными губами. Из разбитого носа густая алая кровь сочилась на подбородок.

Швырнув телефон, Вил добил его мощным ударом пятки по корпусу. Если бы он затолкал телефон в рот этому сопляку и забил в глотку с ноги так, чтобы рассыпались передние зубы, было бы гораздо приятнее. Но что уж остается. Алек взбрыкнул и стал тараканом ползать у Вила в ногах, собирая раскрошенный экран.

— Ты за это ответишь, немчура!

— Что ты сказал?

— Что слышал, фриц! — исподлобья зыркнул Алек. В местах, где Ви особенно сильно давила ему на кожу, появились едва заметные кровоподтеки, а на измятой рубашке красовалась дыра в области подмышки. — Ты за это ответишь!

— Что-что? — Вил наклонился, приложив к уху ладонь, и старательно изображал непонимание. Кадманн резко дернулся, поднимаясь. Рот у него кривился набок. — Повтори-ка еще разок.

Он был ниже почти на целую голову. Пробитые уши заметно оттопыривались в стороны, и он неумело скрывал лопоухость за волосами. Вблизи от него пахло ядреным подростковым потом, и симпатичная, похожая на девчачью, физиономия едва ли перебивала хоть один из этих фактов.

— Ты че, глухой или ебнутый? — ощерился он, показывая мелкие зубы.

— К несчастью для тебя — второе. — Вил толкнул Алека к выходу. — А ты молодец! Держишь марку! Сейчас мы все втроем поведаем директрисе о твоих подвигах. Ник!

Дежурный за дверью туалета откликнулся сразу:

— Я! — он выступил вперед и вытянулся по стойке смирно, ожидая приказаний.

— Помоги Ви подняться.

Из угла раздался уставший вздох:

— Нет. Оставь его.

— В смысле, «нет»?

Он зло выпятил челюсть.

— В прямом! Пусть убирается!

Алек расплылся в довольной усмешке и с отвращением скинул с шеи чужую руку.

— Слышал, мудила? Ей понравилось! А ты пришел весь кайф обломал! Адьос, ауф видерзейн и поцелуй меня в задницу!

Вил даже онемел.

«Дура! — пыхтел он про себя. — Что, такой защитник тебе не подходит? Или, может, ты мазохистка? — очевидно, ощущая налитую свинцом ауру, заполнявшую пространство, Ви снова трусливо подняла глаза и впервые сдалась первой: не смогла выдержать его взгляд. — Scheisse! Понял. Из-за документов твоих? Школа может запустить дело в полицию, там снова всплывет твой поддельный паспорт. Все равно дура! Дед бы тебя отмазал. Или из-за него? Ты должна быть невидимкой? И не можешь».

Ник, стоявший в проходе, ошалело следил, как Алек удалялся, и сказал, вытягивая губы трубочкой:

— Не поня-ял. Я не понял! Он чего, просто так уйдет?! Я не понял, вы его просто так отпускаете?!

«Далеко не уйдет», — раздраженно подумал Вил и вдруг как будто машинально пнул Алека в спину. Даже сам не понял, как это у него получилось.

— Сука! — огрызнулся Кадманн. — Я тебя заложу, пидор. Больше ты тут работать не будешь.

Вил заржал. Не смог удержаться. Такое не каждый день услышишь.

— А что случилось? — опять стал ломать комедию он. — Ник, ты что-то видел?

— Нет! — Мальчишка тоже был хорош, сразу нашелся. — У меня близорукость минус пять, че я там увижу?

А у самого улыбка уже до ушей растянулась. Алек наконец-то решил избавить их от своего общества и ушел, продолжая материться. Вил уже и сам готов был приплатить, лишь бы он свалил.

— Вы зачем ее слушаете?! — Тут же опомнился Ник. — Ей по башке прилетело, еще слушать ее!

По тому, как быстро отозвалась Ви, Вил решил, что ей стало лучше:

— Все со мной нормально! А вы бы оба шли отсюда!

Вил не успел вклиниться в перепалку. Болтливость пацана пришлась очень даже кстати.

— Ага! Конечно! Так мы тебя тут и оставили! А вы давайте это, — кивнул он Вилу, — ну, берите ее и несите в медпункт.

К горлу опять подкатил смешок. Так она ему и позволила. Ви вся подобралась и крепче уперлась подошвой обуви в плитку.

«Сейчас и со мной махаться начнет».

Он дернул из подставки для полотенец несколько бумажных лоскутов и направился к Ви. Тело ее напряглось, будто готовясь к новой атаке.

— Только попробуй! — зарычала она, отползая глубже в угол. — Только тронь и...

— И что? И на меня бросишься? Не собираюсь я тебя трогать, угомонись. Мне глаза еще пригодятся. На, — он протянул ей салфетки. — Нос свой вытри. Голову опусти, чтобы кровь стекла. Сейчас Ник в медпункт сгоняет и принесет что-нибудь холодное.

— Я?! — вылупился Ник. — А почему я-то?

Не в состоянии смотреть, как испачканные в крови пальцы стискивали на груди порванную блузку, Вил снял пиджак и накрыл им худые плечи Ви. Думал, будет сопротивляться, но она только поджалась сильнее и поместилась внутри почти полностью, оставляя виднеться из-под полов лишь мыски ботинок.

— Заодно продезинфицируешь рожу разодранную. Тоже этот постарался?

— Нет, — буркнул Ник. — Сам упал.

Он вышел, оставив их с Ви наедине. Она не плакала. Сидела молча, прижав к ноздрям бумажный платок. Поднятый ворот пиджака открывал обзор на тонкую шейку, оставшуюся без обертки. В воздухе пахло железом и солью. Вил потянулся, чтобы открыть окно, и молча стоял несколько секунд, пихнув руки в карманы брюк, пока не увидел на полу разорванную бархатную ленту. Он поднял ее и протянул Ви. Ясно теперь, зачем она ей — прикрывать розовый шрам чуть выше ключицы, чересчур заметный, чтобы не вызывать вопросов.

— Сознание не потеряешь? — Он присел рядом, чтобы быть на равных.

— Нет.

— За что ударил?

— Никому не говори, — попросила она тихо, даже как-то... умоляюще? Она так умела? А то все приказывала. — Прошу тебя. Это должно остаться здесь.

Он помотал головой. Ви нахмурила лоб и тут же едва заметно поморщилась: удар Кадманна напоминал о себе.

— Но оно не останется, Виви. Не потому, что я пойду и раструблю об этом, а потому, что он продолжит. Запущенный случай, тормоз заклинило. Если он завтра на тебя в переулке бросится, кто будет виноват?

— Точно не ты.

— Да вот как раз я и буду! Обещал Эрику присматривать за тобой и не уследил. Послушал тебя, отпустил говнюка!.. Мне лишнего груза на совести не надо, уже и так еле везу.

— Так и быть, снимаю с тебя обязанности телохранителя.

— Не ты эти обязанности навязала, не тебе и снимать. Ты вообще не в том положении, чтобы язвить, так что я б на твоем месте помалкивал. За твой поганый язык тебе уже прописали.

Ник вернулся, держа в руке гипотермический пакет. Он протянул его Виви, а потом выудил из карманов антисептик, пластыри, ватные диски, обезболивающие таблетки. Состав целой аптечки сыпался Вилу на колени, пока он возмущенно осматривал улов, прекрасно понимая, откуда тот взялся.

— То есть, ты хочешь сказать, тебе это все просто так отдали?

— Нет, конечно! — прыснул Ник. — Да там она пока пакетик холодный искала, шкаф раззявила, я оттуда подспиздил.

Голос у Вила загремел гневом.

— Мортон, был у нас с тобой уговор или нет?

— Да знаю-знаю, — виновато прошептал Ник, пряча нахальные глаза за нависшими паклями волос. — Я ради дела! К тому же, сама виновата! Уже бежала в столовку и вся разоралась, когда я подошел. Лупонила там, как будто не в курсе, что у нее где лежит. Ну, последний раз, правда. Больше не повторится. Я же не для себя. Да и не наврал вам, видите. Честно сказал — спиз... Украл!

Обложив Ви лекарствами, Вил встал, тяжело выдохнув, и обратился к Нику с поручением:

— Посиди тут с ней, пока урок не закончится. Или идите куда-нибудь, где вас никто не увидит.

Ник удивленно уставился на него, явно пыжась передать какую-то мысль с помощью телепатии, которой, конечно, не владел. Он удостоверился, что Ви не обращала на них внимания и, спрятавшись за фигурой Вила, скорчил гримасу, ясно дававшую понять, в каком он восторге от идеи остаться наедине с Ви. Вил улыбнулся и ободряюще похлопал ему по плечу.

— Потерпишь.

— А контрольная моя?

— А контрольную твою придешь писать после уроков.

Он насупился и уже стоял, скрестив ноги. Вил, видя это, подал ему руку в знак благодарности. Ник сначала завис, а потом схватился за нее и стал трясти. Ладонь у него была маленькой, для подростка совсем детской — наверное, поэтому он так мастерски подрезал кошельки.

— Ты молодец, — сказал Вил.

— Да вы что, герр Феру... — Ник запнулся, чувствуя, как рукопожатие становилось крепче. — Ну, вы поняли! Как я мог мимо пройти! Спасибо, что поверили... А контрольную, может, простите?

Вил, усмехаясь, закивал, и видя, что Ник уже преисполнился новой надеждой, отрезал:

— Нет. Номер свой дай, я позвоню, как освобожусь. Никуда не отходи от нее!

— Блин, это... мобильник в шкафу остался.

Вил обернулся. Рюкзак Ви лежал рядом.

— Что? — спросила она, уже зная, к чему он клонил.

— Номер скажи. Я позвоню.

Школа, 09:25

Ник, сидя рядом с Ви, то и дело тайком на нее поглядывал. Надо же! На четыре года старше него! Не верилось. Ви на него не смотрела вовсе — прикладывала компресс к переносице.

Тишина висела между ними натянутой леской. Ник нервно отстукивал подошвой музыкальный ритм песни, услышанной утром из телевизора, и пересилил себя, чтобы заговорить первым.

— Зря ты в медпункт не пошла. Вдруг этот конч тебе нос сломал. — Она не реагировала. Делала отстраненный вид. Лишь бы не продолжила играть в молчанку, сидеть вместе после неудачной попытки завязать разговор, было бы убийственно неловко. — Но ты ему тоже классно двинула. Я видел. Где так научилась?

К его облегчению, Ви ответила:

— Какая разница, если это не помогло? И давно ты в женские туалеты подглядываешь?

Ник подавился собственным дыханием. Он закашлял, тяжело отхаркивая слюну, залетевшую не в то горло. Это был последний вопрос, который он ожидал услышать.

— Да первый раз! Просто видел, как он шел за тобой в школу. — Ви фыркнула: «неубедительно». — Ладно-ладно, не первый.

— Раз так, мог бы и пораньше позвать кого-то. Но все равно... спасибо. Даже несмотря на Фойербаха.

— А че? — Ник заулыбался с намеком. — Галка сказала, он возле тебя все время трется. Яйца подкатывает?

Ви скривило.

— Этого еще не хватало!

Кроссовки с характерным скрипом вычерчивали на поверхности плитки темные полосы.

— Не надо было Кадманна отпускать. На него уже давно пора в полицию заявлять, еще Пэйдж должна была. Мы просили, но она не послушала. — Он сделал паузу, ощущая, как внутри в отчаянии скреблись вопросы без ответов: почему же они не настояли? Почему не смогли переубедить ее? Почему Мартин не смог?.. Облизнув сухие губы, он задал самый животрепещущий из них: — И где она теперь?.. Вот если бы убедили, она была бы сейчас тут. У Алека мозги набекрень съехали. Это чего он с тобой сделать хотел? Да за такое, знаешь, что делают?! Нечего его жалеть, он уже другим... А, блин! — Ник треснул по лбу. — Ты же его не знала. Тем более!

Ви подняла подбородок, наконец, удостоив Ника взглядом. Под носом у нее запеклась кровь и выглядела смешно, прямо как усы. Ник хохотнул и ткнул пальцем, на себе показывая, где находилось засохшее пятно. Ви послюнявила салфетку и старательно его оттерла. Стесняясь делать это открыто, она снова почти целиком спряталась в пиджаке Фойербаха.

— Мне его не жаль, я не поэтому не не хочу с ним разбираться. И мне все равно, если раньше он был другим. Даже не представляю.

— Серьезно! Не гоню! Веришь? — он с надеждой взглянул ей в глаза. Ви не верила. — Они с Мартином раньше дружили. С детства, причем. — Ее недоумение заломилось в складке между бровей. — Они уже несколько лет как разосрались. С ним, и с Мэттом тоже, а раньше все ходили как приклеенные — они и Пэйдж с Агатой. Мартин их послал. И правильно сделал! У него эта... Как ее? — Ник засмеялся. — Чуйка на гондонов! Девчонки не смогли, как он. Ну, пока Пэйдж не замутила подставу с матерью Алека. Он, кстати, сам ей рассказал. Про то, что мамаша его деньги берет, чтобы дети с хорошими оценками выпускались. Да она со школы подворовывала отовсюду, подделывала документы. И вот мне высказывают, да? За таблетки какие-то?

— Из-за чего Мартин с ними поссорился?

— Из-за Мэтта, из-за чего же еще. Он и раньше был так себе, а как мамка ушла от них — совсем поехал. С ним тяжело общаться, а Алек нюхать стал. Они с Томом вместе раньше нюхали. Том — это брат Галки и Агаты. Отец как узнал, он его сразу в клинику упрятал, вовремя. А Алек то завязывал, то опять. Агата пыталась тянуть его из болота, да и вон, все пытается.

Ви словно ничего другого и не ожидала услышать.

— Так он еще и торч! Это многое объясняет. Весомый аргумент, но не оправдание.

Радуясь, что Ви поддержала разговор, Ник весело хрустел костяшками пальцев. Давно он никому сплетен из жизни знакомых не рассказывал, все и так в курсе, без него.

— Мартин тоже пытался ему помочь, но они с Мэттом цапались постоянно. Мэтту-то пофиг, что там Алек вытворяет, он говорил, Мартин своей правильность мозги трахает. Алек все крутым хотел быть, встал на его сторону. Ну и все короче. Мартин оставил его сидеть в говне. Я бы тебя позвал к нам в гараж, мы бы тебе еще много чего рассказали. Глядишь, и придумали бы что-нибудь. Но пока не могу. — Ви поправила волосы, синей рябью лежавшие на шее. Грубый горизонтальный шрам бугрился приметной полосой. — О, фига! Круто! У меня тоже есть, — он провел пальцем над губой. — Это у тебя от чего?

— Порезалась, когда брилась, — отсекла она, снова торопливо укладывая пряди. — А по гаражам я не хожу.

Школьная парковка, 10:01

Ви не хотела садиться в его машину прямо на территории учебного заведения. Это было разумно, Вил признавал. Он подобрал ее уже за пределами школьной парковки. Остановился рядом, чуть опустив стекло.

— Фройлен, — сказал он, упираясь локтем в руль. — Карета подана, загружайтесь.

Нелепый вид Ви его забавлял. Она выглядела так, словно боялась простудиться в плюсовую температуру. Мужской пиджак, почти достававший ей до колен, торчал из-под куртки, сморщенный в гармошку. Ветер трепал концы тонкого шарфа, обернутого вокруг шеи в один оборот.

— Ты хотел сказать «тыква»?

— Садись уже. — Ви тяжело плюхнулась на заднее сиденье и с усердием рванула дверь. Вил вздрогнул. — Scheisse! Нежнее! Машина старше тебя раза в три, имей уважение. Вырвешь, с вентиляцией поедем.

Он тронулся с места, осторожно выравнивая автомобиль. Палец по инерции надавил на кнопку магнитолы, чтобы скрасить тишину музыкой. День не задался с самого утра и почему-то не хотелось размышлять о том, как он закончится.

Дорога от школы никогда не отличалась живописными видами, а теперь, утратив разноцветную гирлянду из листьев, окончательно посерела. Город выглядел как набросок, на который не успели наложить акварель. Люди суетливо бежали по делам по обеим сторонам улицы, но сливались в одно невзрачное месиво. Яркий пуховик мелькнул в толпе лишь однажды: ребенок больше походил на цыпленка. Он искренне радовался воде, собравшейся во впадине тротуара, и был очень разочарован, когда мать увела его, не дав топнуть по грязи башмаком.

Светофор мигнул красным, заставив Вила притормозить на перекрестке.

Взгляд Ви заостренным шипом впивался ему в затылок. Не нужно было проверять, чтобы знать это. В груди ерзало волнение. Он ослабил галстук. Чужая энергия опутывала разум ядовитым плющом, и Вил старался сорвать его с себя. Безуспешно. Он был не снаружи, Ви уже проникла к нему в голову.

Вил посмотрел в зеркало заднего вида и, конечно, напрямую столкнулся с зелеными глазами, сосредоточенными на его отражении.

Соседние машины двинулись вперед. Не горя желанием вести беседы, Вил пошарил по бардачку и достал оттуда пачку арахиса в карамели. Кинул назад, не глядя.

— Знаешь, у меня тоже день так себе, — сказал он, обгоняя плетущийся впереди Фольксваген. — Поедем-ка спокойно. Погрызи орешков, займи рот. Разговаривать — это не твое, а я не в настроении сарказмировать. Verstehst?

Сарказмировать. Откуда он такое слово вспомнил? Хлопок открывшейся упаковки дал ему надежду, но ответ Ви ее уничтожил.

— Ты же никому не скажешь?

— Вот, — он выкрутил громкость на музыкальной панели. — Слушай музыку, наслаждайся чертовой жизнью, если она у тебя еще костью в горле не встала.

— Так ты не скажешь?

В салоне витал приятный грейпфрутовый аромат нового освежителя. Вил натянуто перекачивал воздух в легкие и обратно.

— Сама скажешь. Возьмешь и скажешь деду все, как было. А он пусть делает с ним что хочет. И с тобой тоже!

Ви заложила за щеку целую горсть ядер и попыталась расколоть зубами все сразу. Не вышло. Зажмурившись от боли, она приложила к опухшей скуле ладонь. Левую часть лица уже раздувало от отека.

— Я не хочу разборок, Фойербах, — сказала она. Пережевывание далось ей с трудом. — Это мое решение. Если скажу, это пойдет дальше, а мне... лучше не привлекать внимания. Дед меня сожрет заживо.

— Поздновато вспомнила! Что же ты, такая умная, не подумала наперед, как поведение отразится на твоей жизни? Понимаю, почему старик заставил тебя ломать комедию! Иначе такие, как Алек, уже давно переломали бы тебе все кости. Ты не знаешь, когда надо прикусить язык, ты сама себе враг и всех вокруг делаешь такими же врагами. Дед бы за тебя любого растерзал, а ты и его ставишь в один ряд с этим же Алеком.

— Плохо ты деда знаешь, — недовольно хмыкнула Ви.

— Уж получше тебя! Что, он твои замашки не терпит? И правильно делает! Один я, дурак, вожусь с тобой! Даже удивлен, откуда у меня такое ангельское терпение.

— Не буду я никому ничего говорить!

Вила такая слепая бескомпромиссность уже конкретно достала. У него оставалась последняя надежда вправить ей мозги — Эрик.

— Еще раз повторяю: дед тебе не враг. Он нормальный мужик. У тебя есть опора, а ты эту роскошь не ценишь.

Насупившись, Ви, видимо, решила добить противника его же оружием:

— Давай-ка в тишине поедем. У меня, знаешь, день был дурацкий, а тут еще ты. Выкрути свою шарманку на полную. Что там у тебя? — она прислушалась. — Депеш мод? Прекрасно!

Ви отвернулась к окну и заслонилась от него веером пальцев.

— Не слышу волшебного слова, — сказал Вил. Он уже вошел во вкус этой перепалки, но еще не решил точно, что нравилось ему больше: когда Ви разговаривала с ним дольше пяти секунд или когда молчала.

— Абракадабра! Сойдет такое?

Он с ехидным блаженством удивлялся, почему она до сих пор не заметила, что ехали они вовсе не в сторону ее дома?

— А Эрику все равно придется сказать, — намекнул он.

Ви ясно давала понять, что больше не хотела с ним контактировать. Она равнодушно вылавливала из упаковки оставшийся там арахис.

— Это еще почему?

— Хотя бы потому, что мы едем к нему в больницу.

Она подавилась, заплевав спинку переднего кресла кусочками не дожеванных орехов. Вил удивленно обернулся через плечо.

— Ты чокнулся?! — взорвалась она, откашливаясь. — Высади меня!

— Твоя избитая морда скажет ему больше, чем я. У тебя уже пол-лица раздуло. Питаешь мнимую надежду, что врач этого не заметит? Самоуверенно. Он уже знает, можешь не рыпаться. Я ему позвонил.

— Никто не просил тебя это делать! — Ви долго выжидала прежде, чем заговорить снова, теперь она почти шептала. Пришлось напрячь слух: — Лучше бы предложил что-нибудь существенное.

Они снова коснулись друг друга посредством взгляда. Вил строил дурачка, не понимавшего, к чему она клонила.

— Что существенное, Виви?

— Ты знаешь. — С ее лица не спадало выражение неудовлетворенной злобы. — Нужно, чтобы он попался на чем-то, но без моего участия. Он уже везде наследил, почему ж он не попадается?

— Потому что такие как ты думают, что могут разобраться сами. Хочешь совет? Я его уже дал. Дед и полиция. Могу написать номер Дирка.

Он тормознул у больницы, сразу увидев Эрика, слонявшегося у главного входа. Идти вместе с ней Вил не собирался. Через двадцать минут у него начинался новый урок и ему хотелось вернуться поскорее. Для успокоения достаточно было увидеть, что Ви передана из рук в руки.

Она выскочила на улицу, не попрощавшись, но от автомобиля не отходила. Вил терпеливо ждал, подсматривая время на телефоне. Дверь со стороны пассажира на переднем сидении отворилась и внутри снова показалась темноволосая голова. Он озорно улыбнулся, зная, что она собиралась сказать.

— Что-то забыла?

Пересилив свою строптивость, Ви сказала:

— Как бы там ни было... спасибо. За сегодня.

Благодарность бальзамом разлилась у него на душе.

— Не за что, солн... — он осекся. Вспомнил ее упрек и решил поразить окончательно. — Виви. Всегда к твоим услугам.

Ви игру просекла сразу.

— Рада твоим успехам по части обращения в человека.

— И правильно! Если я смог, получится и у тебя!

Она закатила глаза.

— Пока, Фойербах.

Вил козырнул от виска. Убедился, что она вошла в здание больницы вместе с Эриком, но никак не мог завести мотор и уехать.