Тень зверя

Квартира Эрика, 15:52

Ви ушла из школы до окончания уроков. Заставлять себя учиться было бесполезно. Ужасно измотавшись, она вернулась в квартиру Эрика, радуясь, что сам он не появится здесь до вечера.

В спальне она обессиленно легла на кровать рядом с котом и уткнулась в одеяло. Хотелось заплакать, просто чтобы стало легче, но из глаз не вытекло ни слезинки, будто в груди затянули тугой узел.

За окном протяжно сигналили автомобили. Ви смотрела в потолок на мерцающую от бликов люстру и твердила одно и то же, словно это могло помочь.

«Все под контролем. Пока еще ничего не случилось. Я что-нибудь придумаю».

Бархатная полоска на шее придушивала. Пришлось расстегнуть замок и положить ее на прикроватную тумбу.

Кот возмущенно прищурился и вытянулся во всю длину. Кто-то посмел прийти и разбудить его среди бела дня! Если бы он умел говорить, то обязательно послал бы ее к чертовой матери, а то и еще куда подальше. Ви сгребла его в охапку и, несмотря на протесты, подтянула ближе к себе. И вот он, недолго брыкаясь, сначала тихо, а потом уже вовсю замурчал от почесывания за ушком, уткнулся мордой ей в руку и снова засопел. Черный нос оставлял на коже приятный мокрый след.

Ви тоже отбрасывало куда-то...

Снова в школу. Она сидела в классе в совершенном одиночестве, а урок вел Фойербах. Задней мыслью она понимала, что не должна тут находиться. Немецкого в расписании не было. Ничего он ей не преподавал! Но все-таки вышагивал перед доской с указкой.

Ви зря предприняла попытку подняться. Ее парализовало. Фойербах приближался, а она сидела перед ним как фарфоровая кукла в позе прилежной ученицы.

— Итак, мисс Бирн, — сказал он, подойдя. — Один вопрос. Будьте честны. От этого зависит ваша оценка.

Язык ослушался. Ей будто вкололи местный наркоз в стоматологическом кресле. Она трусливо взглянула на него, ища в сердце храбрость противостоять физически сильному противнику.

Холодные пальцы нежным касанием погладили кожу на щеке. Они развернули лицо к свету, пошли дальше... к шее, по ключицам к вырезу блузки...

— Где Пэйдж, Виви? Ты же знаешь, где она?

Ви хотела сказать, что не знает. Она, правда, не знала.

Все естество вопило бежать оттуда, но тело обратилось врагом. Оно отказывалось отвечать на команды и подыгрывало Фойербаху.

Он присел перед ней на колени.

Ви поняла, что нужно проснуться.

Мужская ладонь легла на тонкую щиколотку, поползла по бархатной поверхности капронового чулка к бедру, под юбку.

— Аня, — четко проговорил он, а Ви хотела закричать. Изо рта не вырвалось ни звука. Она, как немая, силилась сказать, что ее зовут по-другому, но он не понимал и не обращал внимания на жалкие потуги оправдаться. — Скажи, и я не сделаю тебе больно. Будет только приятно.

Они были не в классе. Это был не класс.

Гараж. И тот продавленный, вонючий диван. И в этот раз — Фойербах. Он вжимал ее в обивку так сильно, что Ви не могла дышать. Она судорожно металась в поисках ножа, но не находила его. В этот раз нечем было защититься. Он цеплял губами ее губы, водил языком по сонной артерии, и Ви дрожала, боясь почувствовать на себе его зубы. Лучше бы она ослепла. Лучше бы она умерла.

Он стал похож на чудовище... на животное. И на него. Она уже не понимала, кто именно это был. Знала ли она его вообще?

Ви отключилась. Не хотела испытывать боль и не хотела снова причинять боль ему. В этот раз она поддалась. Пусть он разорвет ее на куски, когда наиграется. Это больше не важно.

Звук мобильного зацепил ее спасительным крючком и вытащил на поверхность.

Макбет лежал у нее на груди. Ви попыталась стащить его с себя и тут же получила хук когтистой лапой.

— Ай!

Она взмокла. Школьная блузка сбилась кверху и липла к телу. Голова по тяжести сравнилась бы с чугунной кастрюлей. Судя по электронным часам, прошло около тридцати минут. Неужели она так мало спала? А показалось бесконечно...

Ви вытащила телефон из кармана пиджака, висевшего на спинке кровати. Мартин обошелся без приветствий.

— Ты еще в школе?

— Дома, — сказала Ви очень тихо, словно ее могли подслушать и отчитать. — А что?

— Я к тебе еду.

Ви снова взглянула на экран. Это точно звонил Мартин?

— Разве ты не в больнице?

— Был. Давай потом об этом, ладно? Спускайся.

Ви никуда не собиралась. Она думала запереться в комнате, поужинать мороженым с печеньем, дождаться Эрика и, возможно, выяснить, говорил ли он Фойербаху что-то про нее или нет.

Стало понятно сразу, что ее и без того не слишком грандиозные планы можно было отменять. Опять что-то случилось. Вся ее жизнь легко описывалась этой фразой, так что удивляться не приходилось.

— Есть новости о Пэйдж?

— Да. Поедешь со мной? Ты не обязана, но...

Ви мысленно отвешивала эфемерному двойнику пощечину за пощечиной. Она должна была отказаться. Сыграть безразличность вместо сочувствия.

— Я немного приболела, — сказала она. Самопрезрение переполнило чашу отвратительности сегодняшнего дня. — Плохо себя чувствую и хотела лечь спать.

Не такое это и вранье. Она действительно чувствовала себя ужасно вялой и разбитой. Мартин молчал. Ви вдруг отчетливо поняла, что она согласится, если он попросит снова. Пусть лучше дед выдолбит в мозгу дырку нравоучениями, чем она откажется и будет ненавидеть себя еще сильнее.

— Я бы попросил еще кого-нибудь, но мне некого. А с родаками... сама понимаешь. Пожалуйста, Ви. Я один не смогу.

Дом семьи Драммонд, 16:00

Рейко ходила из угла в угол, качая у груди малышку. Она прошла туда-сюда по одной траектории около тридцати раз. Вил перестал считать, когда число перевалило за эту цифру, и сладко зевнул.

— Ты посмотри, какой козлина! — сказала Рей, пока они еще были вдвоем. — Я просто поражаюсь!

— Сядь. — Он потер веки.

После работы в школе Вил вновь вернулся в дом Драммонда. Незаконченные дела не давали перевести дух.

Рейко как гарпия металась в гостиной, больше не в состоянии терпеть поведение Мэтта. Она выпила на кухне три чашки кофе и теперь розовым помпоном кружилась по комнате в махровом халате.

Вилу кофе не помог. Пока он еще двигался, сон не морил, но стоило оказаться во власти приятного кожаного кресла, его повело за горизонт сознания. Тело расслаблялось, а прыгающие на паркете солнечные зайчики действовали подобно маятнику гипнотизера.

— Где он?! — рявкнула Рейко.

Вил вздрогнул. По ощущениям он уже спал, только забыл зажмуриться.

На крик с кухни пришел Кевин. Его взволнованное лицо показалось из-за дверного косяка. Рей повернулась к нему.

— Поиграй с ней где-нибудь в другой комнате, ладно? — Он подошел и послушно принял сестру. Та буркнула что-то неразборчивое, радуясь брату даже больше, чем матери. — Ты поел? — пока Кев кивал, она привычным, немного нервным движением гладила его по голове. — А витамины выпил?

Его сгорбленная поза выдавала неуверенность. Он с тоской смотрел на мачеху, будто собирался сказать ей что-то, но... Они с Вилом переглянулись. Кев сжал зубы и выдавил, несмотря на присутствие лишних ушей.

— Рей, — позвал он. — Не трогай его.

— Нет уж! Сегодня он точно получит. Он от меня бегает целую неделю!

Звук шагов на лестнице оповестил о долгожданном приближении Мэтта. Он спустился вниз прямо из душа, не удосужившись надеть футболку. Весь его вид давал понять, что он не благословил их общество своим появлением раньше, как раз потому, что его здесь ждали.

Еще не спустившись до конца, он уже подал голос:

— Этот чего тут забыл?

Вил спросонья и не понял, что «этим» окрестили его самого, а когда понял, то моментально пробудился.

— Пасть прикрой, пока туда кулак не влетел!

— Вил, прошу тебя! — одернула его Рей. — Мэтт, подойди!

Вил сонно моргал. Глаза так противно резало, будто между верхним и нижним веком засунули острый лист бумаги.

— Зачем?

Мэтт замер поодаль. Несмотря на просьбу, Кев не ушел. Серьезный и сосредоточенный, он остался стоять за спиной у Рей, прикрывая тыл.

Вила тоже забрала ярость. Он прекрасно знал, как долго Рей боролась со старшим из пасынков. Сначала пыталась завоевать его любовь, потом добивалась уважения, а в конце просила, чтобы он хотя бы признал ее членом семьи. Все было бесполезно. Тогда она направила всю любовь на Кевина и Холли, а с Мэттом держалась на расстоянии, пока он снова не откалывал новый фокус.

Она расправила плечи, вся ощетинившись. Вопрос прозвучал без прелюдий.

— Ты дал пистолет своему дружку?

— С хера я перед тобой должен отчитываться?

Вил с трудом втягивал воздух.

— С хера?! — Рей поставила руки в боки. — Ты в тюрьму хочешь? Если бы не отец, не знаю, что бы было! Сидели бы вы уже с твоим дружком, через стенку перестукивались! Так что будь добр отвечать на мои вопросы, пока ты живешь в этом доме! Давал ты пистолет ему или нет?

Мэтт осклабился. На голову выше мачехи, с крепким торсом, сейчас он выглядел обиженным ребенком в теле взрослого мужика и выпендривался перед женщиной, которая выглядела на его фоне хрупкой статуэткой. Вил смотрел на него с кресла, и отвращение прижигало ему грудь до сочащихся волдырей.

— Может, дал, а может, нет. Когда ты тут стала хозяйкой? Когда личинку из себя выплюнула? — Он махнул в сторону сестры. — Правила будешь устанавливать у себя в квартире. Дом — мой.

Кроха, к счастью для большинства присутствующих, пока еще ничего не понимала, только притихла от криков. В ярком красном костюмчике с рюшами она была похожа на рождественскую игрушку, повисшую на брате.

Кев потерял дар речи. Судя по виду, он мучился перед выбором, одновременно желая защитить Рейко и боясь перейти дорогу Мэтту. Он с опаской переводил глаза с одного на другого.

Вил избавил его от этого выбора. Он встрял первый.

— Твое тут только говно в унитазе, — сказал он и хотел продолжить, но Мэтт вдруг переключился на его персону.

— Когда спросят, тогда и откроешь рот. А я тебя не спрашивал.

— Мэтт! — взорвалась Рейко. Вил встал. — Вил, сядь на место!

Испугавшись нового громкого звука, малютка насупилась. С щеки сорвалась крупная соленая капля. Кевин ожил и стал усиленно качать девочку, лишь бы она не плакала.

— Кев, отнеси Холли в другую комнату!

Их несостоявшиеся бодания все-таки прервали. Отец семейства спустился из кабинета, удивленно осматривая всех собравшихся в гостиной.

— Чего разорались?! От вас стены трясутся!

Мэтт сразу улизнул, а Рейко перебросила агрессию на Фрэнка.

— Он совсем уже обнаглел! Ты его распустил! Ты ему безнаказанностью руки развязал!..

Драммонд, кажется, тоже порядком уставший от ситуации в доме, хотел поскорее восстановить тишину:

— Успокойся.

— Успокоиться?! Ты дал ему пистолет! Мальчишке!

— Ему уже восемнадцать лет. Да я в его возрасте...

— Он учится в школе, Фрэнк! Он школьник! В прошлом месяце ему восемнадцать исполнилось! У него в башке ветер гуляет, а ты ему оружие даешь! Он глупый еще! Ребенок! А ты! Он мальчишку такого же по голове бутылкой ударил!

— Ты бредишь. Не пори ерунды. Нашему, значит, ты не веришь, а чужому веришь?

Вилу страшно хотелось курить, а вот участвовать в очередном скандале — не очень. Он вышел на крыльцо, сел там на ступени, привалился к перекладине и задымил, прикрыв глаза. Видимо, опять задремал. Когда очухался, сигарета тлела у самого фильтра, а Рей сидела рядом, выставив из-под халата голые коленки.

— Иди в дом, — сказал он. — Холодно тут.

— Дай закурить. Я уже не вывожу.

Неуклюжим движением Вил достал из кармана куртки мятую пачку.

— Крепкие, — предупредил он, и Рей закивала, хотя, наверное, не слышала его предупреждений. Ее сердце осталось в стенах дома. — Ты такие не куришь.

— Давай уже! — Он поднес зажигалку. Рей затянулась, придерживая сигарету у губ дрожащей рукой. — Дурдом какой-то.

Вил улыбнулся, закуривая вторую.

— Есть такое.

Ветер перебирал во дворе пожухлую траву. Солнце спускалось к горизонту, размазывая тени длинными штрихами. Поздние лучи не согревали, но перекрашивали предметы в оранжевый. Рей молчала, Вил тоже смотрел на лес, не нарушая тишину. От усталости он уже совсем ничего не соображал и присутствовал больше как манекен. Мысли расползались в разные стороны.

— Оставайся потом, — сказала она вдруг, повернув к нему голову. — Я тебе постелю наверху. Ты уже никакущий, куда тебе еще за рулем ехать.

— Нет. Я лучше домой.

Рей прищурилась, а потом почесала веко, растирая по нему длинную черную стрелку. Сухие осколки туши осыпались ей на щеки.

— Вот и куда тебя несет? Не будь таким же болваном, как мои мужики. Отоспишься и поедешь, что ты как маленький? У тебя все равно дома никого.

— Именно. У меня тихо.

— Я тебя и покормлю потом, а то наверняка жрешь один фастфуд. — Вил театрально притворился, что снова заснул, лишь бы избежать нравоучений. Рейко засмеялась, пихнув его в бок. — Дурак!

— Успокойся. Я не твое дите и в состоянии сам о себе позаботиться.

Рей снова подняла это заявление на смех, а ему нравилось слушать, как звучал ее голос.

— Как ты вообще? — нерешительно начала она. — Поговорим о Мел?

— Не хочу я про нее разговаривать.

Рей моргала, внимательно изучая его реакцию. Уставшая и взвинченная она все равно выглядела красивой в золотых лучах заката.

— Я до сих пор немного в шоке. Думала, у вас дело к свадьбе идет. Не то чтобы мне твоя Мел очень нравилась, но вы вроде любили друг друга. Или я не права?

— Я же сказал, что не хочу ничего обсуждать.

— Знаю, прости. Просто... я о тебе волнуюсь, Вил.

— По-моему, у тебя есть куча других поводов, чтобы поволноваться.

— Это точно. По всем фронтам полная жопа, — она огляделась, чтобы продолжить без проблем, потом зашептала и Вилу пришлось прислушиваться. — Оказывается, когда есть деньги, не все проблемы испаряются.

— Да что ты говоришь? — Улыбка вышла ироничной. — Что такое? Тебя больше не радует твой старый богатый муж, за которого ты вышла по расчету?

— Молчи ты! Дело не в нем. Не совсем в нем. Думала, я буду счастливее, что ли. Ни о чем больше не буду тревожиться.

— Если бы было так! — Он прикрыл ее ноги подолом халата. — Возвращайся в дом. Тебе бы самой поспать. Опять начальство лютует?

— Лучше бы как в прошлый раз, зашивались! Вот ты такой уставший хочешь ехать, а, между прочим, слышал, что в выходные с сыном мэра случилось? — Вил мотнул головой. — Попал в аварию. Вылетел на встречку, протаранил два автомобиля, в одном водитель погиб. Меня из дома в ночи выдернули. Давай, говорят, езжай, будешь первой! Мать моя королева, что я там видела, ты бы знал! И что? Прошла инфа, что он под кайфом был. Кто-то говорит, медицинскими препаратами обдолбался. Он вроде на учете где-то стоял, лечился... но это не точно. Папенька его тоже постарался все замять и затереть. Пошерстил и мою статью пихнули в жопу мира. Спасибо, что не в мою.

Авария. Сын мэра. «Был под кайфом». До Вила постепенно начало доходить. Он сглотнул слюну, ставшую горькой от табачного дыма.

— Живой он?

— Увозили на скорой — был живой. Только его так тачкой зажало, еле выскребли. Теперь вряд ли он когда-то за руль сядет. Если случилось с ним что из-за лекарств еще можно понять, но если наркотики... Его ведь и не накажут, да и некого, по сути, там уже наказывать. С другой стороны — сел бы он за руль обдолбанный, если бы отца такого не было? Как безнаказанность все-таки руки развязывает!

Вил встал, не до конца осознавая услышанное.

— Ты куда? — всполошилась Рей. — Вил?

— Сейчас приду.

Он шел и шел, уже почти бежал. Атрофировались все чувства, кроме брезгливости. Хомут омерзения душил до хрипоты.

Это то, чего он хотел?

Нет.

Был ли он виноват в случившемся?

Совесть отрицать не позволила.

Лес, 16:10

Когда Дирк приехал на вызов, он заметил, что на обочине уже стояли две полицейские машины и карета скорой помощи. Несколько офицеров дежурили на дороге, охраняя территорию от посторонних. Дирк поздоровался с коллегами и заметил, что в кустах кто-то прятался. Чумазый зареванный ребенок выскочил к нему, как только он сошел с асфальта.

— Мы вас ждали! — затараторил мальчишка. — Идемте, идемте сколее! Медведь сказал, он вам позвонил, чтобы вы плиехали. Мы и сколую тоже вызвали.

— Ты почему здесь? Убежал?

— Маму с папой ждал. Тоже должны плиехать. Мы боялись, вдлуг не туда пойдете, не знали, что тут тоже стоят. Галке совсем плохо стало, Заяц остался с ней, ей лекалство дали. Сказали, нас увезут, а мы не хотим! Нам надо знать, кто там... из них...

Он потащил его за рукав вглубь лесного массива. День клонился к своему завершению. Мальчик долго вел его по кочкам, не раскрывая других деталей. Дирк старался смотреть под ноги, но все равно больше буравил спину в выцветшей синей футболке.

— Можешь подробнее рассказать, что у вас тут случилось? Как тебя зовут?

— Холек. Джош, то есть. Мы были на ласкопках. — Дирк вопросительно прищурился, но перебивать не стал. — Копали. Я всех заставил эту яму выкопать, а там... там... этот мешок... там... — Он повернулся, чтобы посмотреть таким потерянным взглядом, будто бы Дирк должен был подсказать ему нужное слово. — Она... Она хотела, чтобы мы нашли ее. Она нас ждала.

Дирк плотно сжал губы. Он похлопал паренька по плечу в знак поддержки, но сказать что-то вразумительное не смог и другие вопросы решил не задавать. Джош был в шоке. Большего от него нельзя было добиться.

За шесть лет работы Дирк успел увидеть несколько трупов, но для их городка убийства всегда были нечтом из ряда вон выходящим. Что уж говорить об убийстве детей! Тут и метеорит наделал бы меньше шуму.

Дирк заметил столпившихся коллег издалека. Все еще ждали криминалиста, посматривая с высоты роста на раскопанную детьми могилу. От одного вида пластикового пакета, из верхней части которого выбивалась рыжая прядь, становилось дурно.

— Bei den Göttern! — сказал Дирк, сморщившись от вони. От запаха хотелось нацепить на нос прищепку.

— Не знаю, что ты сказал, но дремучая жуть, это точно, — ответил его коллега, когда Дирк подошел ближе к яме. Он был гораздо старше него, лет на пятнадцать, а борода на лице добавляла пару лишних годков. — Вот ребятишкам подфартило, ни дать, ни взять. Хоть малая затихла, а то так надрывалась, аж в груди все ныло.

Дирк взглянул в сторону детей. Они сидели втроем на пледе, специально принесенном из машины скорой помощи, и жались друг к другу как птенцы. Голова девочки лежала на коленях у второго мальчишки. Дирк поймал на себе его долгий, стеклянный взгляд. Он гладил подружку по волосам, а она запоздало вздрагивала после истерики.

— Им тут не место, и так насмотрелись. Пусть уже увозят их в больницу.

— Вы скидываетесь?

К ним подошел молодой парень в полицейской форме. Он постоянно сдувал со лба надоедливые волосы и улыбался. Дирк моргал, не зная, как реагировать. Ему хотелось укорить его за улыбку, но имел ли он право?..

Перед носом застрекотали страницы блокнота.

— Спорим, кто там — младшая или старшая.

— Тьфу, блядь! — взорвался старший коллега. Дирк сперва не понял, о чем его вообще спросили. Весь словарный запас куда-то улетучился. — Дай сюда! — Мужчина рванул из рук наглеца записную книжку, но тот держал крепко. — Дай сюда, сказал! Сучий потрох! Увижу, к чертовой собаке все пальцы поотрываю! Сейчас узнаю, кто придумал, башку отвинчу! И рапорт на всех вас, дебилов, напишу, как вернемся.

— Ты бы еще к детям подошел спросил!

— Да че вы начали! Шутка просто.

Приехал эксперт. Чертыхаясь, спустился в яму под пристальным наблюдением полицейских. Все вокруг оживились и, так или иначе, были заинтересованы содержимым пакета. А Дирк не был. Он делал вид, что трясся от вечерней прохлады, а не от ужаса. Видел ли он когда-то что-то хуже этого? Наверное. Два предыдущих трупа все еще были похожи на людей. То, что лежало перед ним сейчас, уже мало походило на человека. Это был только след, оставшийся от него. Совсем крохотный в масштабах вселенной и огромный в масштабах людских душ, успевших соприкоснуться с душой этой девочки.

Вдохнуть не получалось. Перед Дирком стояло лицо ее матери, постаревшее от потери смысла существования.

Станет ли ей легче, когда она узнает, что он нашелся? Он был тут, в земле, завернутый в грязный целлофан. Цветок, который она растила много лет и берегла дороже всего на свете. Цветок, который надеялась оставить после себя. Он лежал здесь. Растоптанный и сгнивший, утративший былую красоту и ставший удобрением. Из таких цветов во всем мире собрался бы немыслимый букет отчаяния, оплаканный материнскими слезами.

Краем глаза Дирк увидел, как встречавший его мальчишка подскочил и бросился через кусты в сторону дороги. Ему так хотелось тоже убежать отсюда.

Он попросил сигарету и, задрав ограничительную ленту, нырнул под ней. Тоже пошел в сторону дороги. Нужно было привести мысли в порядок, пока его не хватились. С непривычки стал кашлять. Давно не курил. Бросил.

Ветер играл листьями деревьев. Здесь многие из них по-прежнему оставались зелеными. Дирк пригляделся к одному из стволов. Подумал, показалось. И зря! Там что-то было.

Это «что-то» смотрело на него крохотными глазками-пуговками и держало в зубах семечку. Рыжий зверек сосредоточенно всматривался, шевеля смешными ушами с кисточками. Дирк хотел подойти ближе, но побоялся спугнуть его. Цепляясь коготками за кору, белка молниеносно перепрыгнула на соседнюю ветку, затем еще на одну и пропала в недоступной для взгляда части дерева. Она все еще была там, но увидеть ее снова было невозможно. Она затерялась среди листвы и исчезла.

Дирк затушил сигарету и смял окурок в кулаке. Где-то вдалеке раздавались крики. Пришлось пойти на звук.

На офицеров кричал Мартин. Рядом с ним за лентой стояли Джош и кузина Эрика. Всем им пытались объяснить, что дальше хода нет и никто не подпустит их ближе к месту преступления.

Дирк уже понял, что придется объясниться и с ними тоже.

— Вы что здесь делаете? — спросил он. — С ума сошли! Нечего вам там делать!

Мартин запыхался и выглядел ужасно больным. Даже хуже, чем в прошлый раз, когда его навещали в больнице. Он и сам походил на покойника. Дирку показалось, что даже мальчишка рядом соображал сейчас больше.

— Вы знаете, кто там?

Под глазами у него залегли черные синяки. Видимо, все время, пока Пэйдж была в розыске, он почти не спал. Ждал новостей. Любых. А Дирк не мог сообщить ему ничего нового.

— Зря вы приехали. Туда вас все равно не пустят, — сказал Дирк и добавил, сжалившись: — Это не Пэйдж.

Мартин, казалось, ему не поверил. Или не мог поверить. Второй вариант был не лучше. Они оба были плохи. Его чувства Дирк представлял с трудом. Выбор из двух сестер, каждую из которых он знал и любил по-своему, был жесток. Мартин хотел, чтобы в земле лежала не Пэйдж, но не мог пожелать смерти Карен.

— Это точно? — спросил он, держа Джоша за плечи левой рукой. Тот уткнулся ему в куртку и всхлипывал, душа стоны в толще чужой одежды. — Вы уверены?

— Точнее скажет только экспертиза, но... тело так сильно разложилось... Недели для этого мало. — Он видел только цепенеющие детские пальцы, вцепившиеся в край футболки Мартина. Маленький кулак до боли стискивал ткань. — Искренне соболезную всем вам.

Других слов не нашлось. Ребенок беззвучно стонал и, вздрагивая, льнул к другу, словно тот мог спрятать его от несправедливости, мог защитить его от свалившегося бремени.

— Мне очень жаль, Джош, — сказал Мартин, прижимая мальчика ближе.

Сзади послышался шум мотора. Остановился красный Фольксваген и оттуда вышли двое перепуганных взрослых. Должно быть, чьи-то родители.

Джош плакал, размывая солеными слезами запекшуюся на щеках грязь. Он не хотел, чтобы это видели другие, и Дирк перестал смотреть.