Глава 6(1).
Школа, понедельник, 12:14
После напряженной ночи Вилу пришлось сшивать себя по частям, чтобы прийти в школу к обеду. Он появился дома непривычно поздно, точнее сказать, непривычно рано — в половине шестого утра. Бессонница не давала заснуть до восьми, а в десять он снова был на ногах и выглядел как вставший из гроба покойник. Выходные он безвылазно торчал в доме Драммонда и вечером ему предстояло туда вернуться. Каким же облегчением были уроки, начинавшиеся после одиннадцати! Он даже успел проскочить к кабинету немецкого, пока из классов не потянулись косяки школьников.
Пребывая в полуотсутствующем состоянии, Вил и не заметил, что здесь его ожидал новый сюрприз.
Агата вросла в подоконник как мраморная статуя, вот только они не плачут, а она выплакала все глаза. Вообще забывший о ее существовании за два дня, он вспомнил и понял сразу все. Эта идиотка не справилась даже с простейшей просьбой. На большее он не рассчитывал. Да и о чем теперь разговор, если она не выполнила даже это?
Увидев Вила, Агата подскочила и как-то нервно потянулась к нему. Он удивленно отпрянул, не давая к себе прикоснуться. Взглянув еще раз в опухшее лицо в нервных красных пятнах, он на секунду засомневался. Вдруг ее просто совесть заела?
— Зайди, — сухо сказал он и открыл дверь.
Внутри стоял спертый воздух. Вил сразу пошел к окну, чтобы проветрить кабинет, пока еще оставалось время. Свежий дух осени влетел через щель и поднял с подоконника пыль, заплясавшую на свету сверкающей россыпью.
Агата замерла у входа. Она теребила рукав школьной блузки и до сих пор ничего не сказала. Капроновые гольфы скатались до лодыжек, открывая обзор на острые худые коленки.
Вил сел на учительский стул, противно скрипнувший под его весом.
— Mach schon! Рассказывай!
Пока она говорила, он судорожно вспоминал, какую тему должен был подготовить к уроку. Количество информации превышало его возможности. Агата бормотала тихо, вынуждая прислушиваться, а рассказав до конца, снова ударилась в слезы.
«Честное слово! — в сердцах подумал Вил. — Будь на этом месте твоя рыжая подружка, мы сработались бы лучше».
— Прекращай рыдать, — оборвал он, не скрывая желания поскорее распрощаться. — Ничего не случилось. Уехал и уехал, черт с ним!
Но Агата его не слышала. Она по кругу твердила одно и то же как механическая игрушка. У Вила не хватало терпения.
— А если что-то произошло?.. Если... мы будем виноваты!
Вил засмеялся, удивляясь ее беспросветной наивности.
— Кто «мы»? Я что, кидал ему таблетки в чашку? Или чай подносил? С хера ты его отпустила, раз так распереживалась? — наблюдая за ошарашенным лицом Агаты и вспоминая ее байки о возмездии, он не преминул напомнить: — Поздно трястись, лапуля. Такова, значит, его участь.
Агата потеряла дар речи. Видимо, забыв, как двигаться, она стояла, забившись в угол, словно была наказана, а Вил уже до невозможности устал от ее присутствия. Он подошел и угрожающе навис над ней.
— Сделай себе одолжение — помалкивай об этом. — В карих глазах различался ужас. — Надеюсь, я доступно объясняю. Ни мне, ни тебе не нужны проблемы. У тебя их и так достаточно. Кстати, что там с Пэйдж? Как-то поучаствовала в ее пропаже? Полегчало? — Две горячие капли стекли ему на пальцы. — Друзей предавать много ума не надо. Всегда знаешь, куда ударить.
Щелчок замка заставил его прикусить язык и быстро отдернуть руку. На пороге стояла Ви. Она появилась и тут же пропала, снова оставив их наедине.
— Пошла отсюда! — сказал он оцепеневшей Агате. — Ну! Вперед!
Она выползла через распахнутую дверь как искалеченное животное, а Вил тут же забыл и о разговоре, и об ее существовании.
Ученики уже собрались и использовали последние свободные минуты перед уроком — повторяли домашнее задание, на скорость обгладывали яблоки, били рекорды в мобильных играх.
— Bitte! Kommt ihr ein! — сказал он им. — Funf Minuten und ich bin hier!
Волна детей захлестнула кабинет немецкого и сходу задавила там тишину. Вил придержал несколько человек на входе.
— Видели девочку? — они пожали плечами. — Темноволосая, с пучком.
— А, — один из них показал влево. — Вроде туда пошла.
Время поджимало. Вил сиганул как спринтер. За поворотом он, и правда, увидел Виви. Она дошла до конца коридора, заглянула в очередной класс, а потом развернулась, нерешительно озираясь по сторонам.
«Заблудилась, овечка», — подумал он, усмехаясь.
Дали звонок. Люди пропадали в дверных проходах. Виви издалека заметила, что Вил блокировал доступ к лестнице. Отступать было некуда. Она пошла прямо на него, уставившись в телефон, чтобы избежать прямого контакта.
От такой наглости у Вила запылали уши.
Не отрываясь от экрана, Ви сделала обманный маневр — она дернулась в сторону, притворяясь, что побежит прямо по коридору, в надежде, что Вил ее задержит. Он купился как школьник. Кинулся за ней, освобождая проем, а она юркнула назад и чуть не проскочила в образовавшуюся лазейку, ведущую на лестничную площадку. И снова его недооценила. Точно не ждала, что он сможет вернуться на место так быстро. Он закрыл выход своим телом, а Ви без церемоний сунулась ему под локоть, лишь бы вырваться на волю.
— Да ты что, издеваешься?
Ви шмыгнула вбок, но Вил привалился к косяку и не сдвинулся бы, даже если б его тягали подъемным краном. Виви поняла, что от разговора не убежать.
— Дайте пройти, — в тон ответила она, выпрямляясь. — Вам вроде платят за уроки, а не за то, чтобы вы по углам учениц зажимали.
Вил прыснул.
— Стоит нам встретиться, так ты вся на дерьмо исходишь.
Она снесла выпад спокойно. Круглое, почти детское личико осталось невозмутимым.
— Это повод задуматься, вам так не кажется?
— Уже думал, представляешь?
— С трудом вообще-то.
«Повезло с маскировкой! — подумал Вил, разглядывая ее длинные ресницы и вздернутый носик. — С виду прям ангел».
Он опомнился, поняв, что терял время, играя тут в препирания.
— Меня дети ждут. Просто хотел сказать... Там было не то, о чем ты подумала. — Ви пристально посмотрела на него и снова, как тогда в прихожей, он не смог вынести ее жалящий взгляд. Оправдания звучали смешно, но Вил продолжал говорить. — Серьезно. Глупо звучит, но это правда. Надеюсь, это останется между нами.
Он расслышал раздраженный вздох, сорвавшийся с ее губ.
— Вы бы были поосторожнее, герр Фойербах. В другой раз это буду не я. Директор, другой учитель, другой ученик, в конце концов. И что тогда?
Вил был мишенью, а она выбрасывала в него слова как дротики. Попадала, не прицелившись.
— Я же сказал — это не то, что ты подумала.
Виви отвернулась, собираясь уйти.
— Кто не подумал, так это Эрик. Он должен был сказать деду, что эта работа не для вас и не надо было вам на нее соглашаться.
— Что надо, а что не надо, я сам решу, без тебя.
— Эрик вас пожалел, а вы этого не заслужили. Держите себя в руках и вспомните, где вы находитесь. Или я пойду к директору.
В крови закипела желчь. Вил обрушил ладонь ей на плечо с такой силой, что она могла бы и переломиться, если бы не успела отодвинуться. Они снова оказались лицом к лицу. Кислое безразличие Ви превратилось в озлобленность. Вмиг изменился голос, ее притворная вежливость, в рамках которой она старалась держаться, растворилась без следа. Вил был даже готов поверить, что она ему угрожала, если б не видел, какая перед ним крошка.
— Предупреждаю первый и последний раз, Фойербах. Еще раз протянешь ко мне свои руки, и я скажу Эрику, что ты ко мне лезешь. Я в таких красках распишу, у него волосы зашевелятся!
Эрик, здоровый мужик, не разговаривал с ним так по-хамски даже когда они бодались в университете, а эта — мелкая наглая дрянь строила его как пятилетнего мальчишку! Думала, наверное, что он будет терпеть ее, раз она кузина его друга. Да уж! Иногда крапива вырастала на клумбах в одном ряду с цветами.
Вил засмеялся. Их разговор становился абсурдным.
— А у тебя богатая фантазия, да? Чем будешь доказывать? С чего ты вообще взяла, что он тебе поверит?
Ви довольно точно повторила его ухмылку. В дополнение к ней средний палец вызывающе торчал из пиджачного кармана, фиксируя его как прищепка.
— А с чего ты взял, что нет?
Внутренний голос, предатель, нашептывал очевидное: Эрик поверил бы каждому слову невесть откуда объявившейся родственницы, потому что трясся над ней как над младенцем.
— Ладно, ты пуганого не пугай, а то я возьму на заметку. Не хочется обмануть ожидания, придется воплотить твои фантазии в реальность, — Вил вспомнил про урок и заторопился: — Вот что, Виви. Я, конечно, рад пообщаться в приятной обстановке, но пора заканчивать. Уговор такой. Ты молчишь про ту попрыгушку в кабинете, а я молчу о тебе. Понятно излагаю?
Ви удивленно приподняла левую бровь.
— Я тоже знаю кое-что, чего не должны знать другие, — Вил приготовился вбить кол в ее защитную стену.
— Например?
— Эрик сказал, ты кузина с отцовской стороны. А фамилия у тебя как у деда, хотя дед — отец его матери. Что-то не сходится. Фамилия у тебя — липа? Да ты, наверное, вообще никакая не Виви. — Вил смаковал каждое слово. — Ты хоть из Болгарии или Эрик мне и тут лапшу на уши навесил? Откуда ты тогда взялась? Или скажешь зачем школьнице прятаться за чужим именем?
Он видел, какой эффект произвел этот вывод. Ви готова была сожрать его на месте. Он попал в десятку.
— Как по-твоему, я по-прежнему идиот? Кто-то еще догадался, что ты самозванка? — он перешел на шепот. — Видишь, я не жадный. За такую информацию другой попросил бы больше, — он продемонстрировал ей средний палец открыто, не так, как она, словно боясь и одновременно мечтая, чтобы увидели. — Кстати, знаешь, как легко вывихнуть сустав?
— А ты покажи на себе!
Школа, 12:30
Ви как будто окатили ведром холодной воды. Она бежала и стук ботинок по мраморным ступеням тяжело отдавался в висках. Про занятия можно было забыть, она больше не собиралась там появляться, да и урок перенесли в другой кабинет, который она никак не могла найти. Вместо поисков Ви ушла в дальнее крыло и как зверек забилась в самый неприметный угол.
«Неужели Эрик сказал ему? — гадала она, с тревогой обкусывая кровоточащие губы. — Нет, не мог!.. Или мог? Может, и сказал. Ляпнул и не заметил. Ему!..»
Это был худший вариант из всех — Фойербах! И он знал обо всем! Его самодовольная рожа никак не стиралась из памяти. Ви прислонилась лбом к прохладной поверхности стены, чтобы остудиться. Не так уж не прав был дед. Ей стоило разыгрывать спектакль получше, пока не случилась катастрофа.
Она слишком поздно заметила, что катастрофа надвигалась гораздо быстрее, чем думалось. Боковым зрением Ви уловила движение.
«Тебя еще не хватало! — ужаснулась она, видя, как Кадманн сокращал между ними расстояние. — Сегодня что, день ублюдков и эти двое состязаются за приз?»
Она подскочила пружиной, быстро накинув рюкзак на плечи, но сразу села обратно. Шанс уйти незамеченной уже испарился. Если бы она побежала, они бы столкнулись на лестнице, а так, может, он прошел бы мимо...
«Не провоцировать его, — Ви быстро перебирала в пенале карандаши. — Оставаться спокойной. Мы же в школе. На крайний случай, заору».
У нее была одна штука... Фальшивая ручка, в корпусе которой пряталось лезвие, но ее, как нарочно, заело и открутить верхнюю часть не получилось. Пришлось вытащить циркуль и спрятать в кулаке за спиной. Лучше, чем ничего.
Признаться честно, пару минут назад, там наверху рядом с Фойербахом, ей было не так страшно. Для него нашелся миллион ловко заточенных слов, а для Кадманна — только колюще-режущие предметы. У Фойербаха был стоп-кран — Эрик, и Ви могла дернуть его в любой момент, а вот как остановить Алека она не знала.
Конечно, он не упустил момент.
Ви усиленно делала вид, что увлечена записями в тетради, хотя на самом деле следила за тем, как он подходил. Вышагивал медленно, четко отбивал шаги, давая знать о своем приближении. Думал напугать. Надеялся напугать.
У Ви вспотели ладони. Силой воли она уняла дрожь в конечностях.
— Так-так! Смотри-ка, кто здесь! — сказал Алек. Кроссовки у него были стоптанные и грязные. — Думаю, кто тут забился как мышь поганая, а это клопиха!
Рука, в которой пряталась игла, сжалась до боли.
— А где же твоя шлюшка-подружка? — Ви посмотрела на него долгим тяжелым взглядом. — О-о-о, не надо так смотреть! Давай поболтаем немного.
Он присел рядом и грубо обхватил ее за плечо. Между ними не осталось промежутка.
— Почему ты все время такая грустная? — Алек находился уже в каких-то жалких дюймах от нее и продолжал приближаться. — М-м? Боишься меня? Молчишь всегда, глаза прячешь... Страшно тебе? А представь, как будет страшно, если не скажешь, где она.
От него пахло сигаретами и потом. Черные глаза вглядывались внимательно. Белки были даже не красные, а бордово-мутные, будто в них взболтали осадок.
— Рыжая гадина решила теперь и меня за решетку упечь? — когда он говорил, из пасти доносился запах кофе. Ви сжалась, задерживая дыхание. Кожа на руках стала гусиной, но под блузкой мурашки были незаметны.
«Ну! Давай! — взмолилась она. — Давай уже!»
Зверь лишь занес лапу над капканом, а у Ви не хватало терпения, чтобы выжидать. Она дернулась, но Алек вырваться не позволил. Он хотел командовать, хотел контролировать ситуацию.
Прямо как тогда... в гараже.
«Веди себя тихо. Ты же так хорошо умеешь молчать».
Из недр памяти всплыло лицо, перекошенное от удивления и боли. Ви замутило. Она вдруг представила Алека на его месте.
— Скажи мне, где она. Иначе я найду сам и будет ой, как плохо. Зато не сяду ни за что. Сначала потренируюсь с тобой, — ухмыльнулся он, и его ладонь легла на оголенное девичье колено. Пальцы с квадратными ногтями больно ущипнули за бедро и, обжигая, поползли к краю юбки. — А для финального аккорда оставлю Маккинли. Жаль, ваш дружок совсем вас не защищает. Особенно тебя. Такую маленькую и беззащитную кто угодно обидеть может...
Ви выхватила из-за спины циркуль, замахнулась и воткнула ему иглу в тыльную сторону руки. Алек взвыл. Вскочив, ничего не соображая, Ви схватила вещи и бросилась прочь. Страх выколол глаза.
— Сучка поехавшая! — крикнули ей вдогонку. — Теперь точно получишь!
Опять она была там. В закутке, в темноте, в тишине, разрываемой хрипом. Она помнила, как он пытался дышать, как задыхался, как харкнул в нее жгучей кровью.
«Ак-к-кх-х-х, ты... сволоч-чь! Ты... к-к-кха... пырнула! Св-волоч-чь!»
Лес, 16:47
— Почему Жук не пошел с нами? — спросила Галка, кутаясь в вязаную кофту на пуговицах. — Он последнее время такой злой.
Ветер гнал по небу рваные облака. Ник вдохнул полной грудью приятный лесной воздух с ароматом хвои.
— Все дуется из-за того случая... ну, с немцем.
В маленьких карих глазках, похожих на бусинки, читался упрек, но Ника это едва ли задевало. По крайней мере, она не была равнодушна.
— Когда ты пытался у него кошелек стибрить? Еще бы! Хорек! — она осмотрела тропинку позади. — Где ты? Хоре-ек!
— Тут я, — отозвался голос из кустов. — Че олешь, дай поссать спокойно.
Галка сморщила носик, а Ник засмеялся, умиляясь ее изнеженности.
— Не надо было так делать. Он мог на тебя в полицию заявить!
Они поравнялись и снова пошли рядом, почти касаясь друг друга плечами. Под курткой Ника обдавало жаром. Он смотрел на Галку, крышесносно красивую на фоне опадающей листвы, и боялся попасться. Чувствуя, как краска заливала лицо, он притворялся, что любовался природой, а не девчонкой.
— Кто ж знал, что он спалит! Ну, хер Фуйюирбах неплохой мужик оказался. Только улыбается стремно — скалится как аллигатор.
— Тебе повезло, что Кевин за тебя заступился. Мне кажется, не только из-за этого он злой. Опять у него дома что-то не так.
Ник не удержался от плевка. Жук, Жук, Жук!.. Она вообще могла о чем-то другом разговаривать?
— Белка пропала, вот че не так, — сказал он, зная, что давил на больное, и отчего-то делаясь грубее. — Теперь еще Лиса... Во что-то она вляпалась! А я предупреждал! Чую, мы теперь ни одну из них не увидим.
— Как ты можешь! — охнула Бриджит. Ее круглый подбородок задрожал. — Надо верить в лучшее. Кто, если не мы? Я постоянно молюсь, чтобы они были в порядке... чтобы они хотя бы... — она запнулась, и заговорила тише. — ...были живы.
— И как оно? Много намолила?
Она быстро-быстро заморгала, втянув голову в плечи, и стала еще больше похожа на птичку.
— Ты грубиян!
— Уж не грубее твоего Жука, про которого ты столько трендишь как заведенная! Срать он на тебя хотел! Пофиг ему! А ты дура слепая!
Бриджит уже открыла рот, чтобы ответить, но практически сразу закрыла его обратно и пошла в другую сторону, громко топая от злости. Ник не заставил себя ждать.
— Какие мы нежные, как хуи подснежные! — Бриджит зажала уши. — О, ну и че? Противно тебе? Да мне от тебя тоже! — Он задержался, чтобы завязать распустившийся шнурок, но ни на секунду не прекращал перепалку. — Зато у меня смелости хватило правду сказать!
— У тебя хватило смелости быть гаденышом! — вспылила Галка. — А признаться, что ты просто ревнуешь, у тебя смелости не хватает!
В его голове пронеслось столько оправданий, что припекло затылок. Сердце съежилось от стыда и с взволнованным стуком стало рваться из груди. Если б вырвалось, Ник пнул бы его в куст как камень, чтоб лежало там тихо, облепленное хвойными иголками, и не выдавало его с потрохами.
Она знала?..
— Я бы... я... — замычал он, нервно чеша макушку. К лучшему, что Бриджит этого не услышала. Вместо ответа он закричал в заросли, чтобы найти союзника. — Хорек, где ты?! Весь лес уже обоссал!
Мальчик выглянул на тропинку.
— Да вы так олетесь, куда мне в ваши лазболки лезть!
Галка хмыкнула и демонстративно отвернулась. Вишенки у нее на резинках стукнулись друг о друга.
— А я тут нашел кое-че. Хотите посмотлеть?
Ником овладело странное облегчение. Он был готов на все, лишь бы не говорить с Галкой. Он пошел за приятелем, раздвинул длинные ветки, усыпанные шипами, и нырнул в дебри.
— Зырь. — Хорек ткнул в дерево, на котором болталась красная лента. — И дальше, — он показал на два следующих ствола.
Они переглянулись. Галка, тяжело дыша и отдирая колючки с одежды, продралась к ним. Понимая, к чему все шло, она сказала:
— Даже не вздумайте! Я туда не пойду.
Заяц с Хорьком одновременно пожали плечами и двинулись дальше. Бриджит несколько секунд стояла на месте, а потом сдалась:
— Это просто невозможно!
Лес был самостоятельным организмом. Он жил по своим законам, с которыми требовалось считаться, и жестоко карал тех, кто пренебрегал ими.
От необходимости соваться в чащу у Ника посасывало под ложечкой. Случись что — никакими навыками выживания он похвастаться не смог бы. Он же не Жук, который по мху на стволах, по солнцу, по кучке птичьего дерьма и слезе единорога понимал, в какую сторону идти. Но чего не сделаешь ради приключений? Придется пойти назад по лентам. Ник подобрал пару угольков на месте давно потухшего костра и принялся нумеровать деревья.
В местных газетах, школах при любом удобном случае кричали, чтобы родители тщательнее следили за детьми: не отпускали одних поздно вечером, при возможности встречали и следили в оба. Но когда и кого это останавливало? Особенно их. Они ходили на раскопки столько, сколько себя помнили. Начинали с пляжа, потом Жук водил их по знакомым лесным дорожкам. Сперва искали интересные камешки, стеклышки, затем, начитавшись историй о приключениях, стали искать драгоценности. Уже давно никто ни на что не надеялся, но процесс был важнее, чем результат. И Карен это обожала...
Они петляли, неся за спинами приспособления для раскопок. Тропинок здесь еще не протоптали. Шишки неприятно впивались в подошву ботинок, и Ник с яростью расчищал путь изнеженной принцесске, идущей за ним шаг в шаг. Она боялась испачкаться, а он боялся потерять ее из виду.
Лес говорил с ними. Старые ели сипели, раскачиваясь от ветра. Сосны не пропускали сюда шум дороги. Это был другой мир и сюда не звали случайных прохожих.
Первая лента, третья, пятая... они не заканчивались. Ник приблизился, чтобы дотронуться до одной. Это был лоскут ткани. Рваная красная футболка.
— Емое, — сказал он, улыбаясь. — Как в «лосте»! Какие прогнозы? Бункер найдем?
Галка не поняла, о чем он. Хорек, ушедший далеко вперед, не услышал вопроса. Ник видел, как тот остановился и больше не трогался с места. Возбужденное воодушевление разогревало азарт.
Когда они нагнали Хорька, он уже сидел на корточках и сгребал груду пожухлых листьев.
— Тут что-то есть. Тлава не ластет. Земля лыхлая. Давайте копнем.
Чем больше трухи он убирал, тем сильнее Ник с ним соглашался.
Все их прежние попытки найти клад, успехом не увенчались, а копать, судя по размерам облысевшего участка, пришлось бы много.
— Я не хочу, — он тут же поймал на себе разозленный взгляд друга. — Она же здоровая, мы тут до вечера встрянем.
— Вдлуг там что-то ценное.
Ник услышал шорох сухого хвороста, ломавшегося под ногами Бриджит, как маленькие косточки.
— Что вы тут делаете?
— Копать будем, — Хорек уже вовсю орудовал лопаткой. — Помогай!
Судя по недовольной физиономии Галки, она тоже не горела желанием заниматься подобным, но послушно взяла инструмент из рук Ника. Потом, правда, постоянно держалась поближе к Хорьку, чем привела Ника в настоящее бешенство. Теперь он краснел уже не от стыда. Сперва хотелось сломать складную рукоятку лопатки и послать обоих куда подальше, но вместо этого он стал усерднее заниматься общим делом.
Хорек от натуги вспотел и снял куртку. Он явно рассчитывал найти там по меньшей мере деньги, а по большей мере — сокровище.
Ник подумывал швырнуть в Галку комок земли в отместку... Тогда бы она, наверное, вообще его возненавидела. Лучше бы он не выходил сегодня из дома.
Они копали долго. Слишком. Уставшая Галка, сделав перерыв, смотрела как друзья продолжали вскапывать землю. Ник, подпитываемый злостью, рыл как крот. Он разделся до футболки и все равно был весь в мыле. Рыхлая почва поддавалась легко. Подцепи и отбрось, подцепи и отбрось... Даже успокаивало нервы.
Хорек сплюнул. Из-под земли показался первый вбитый кол.
— Это ловушка какая-то, — сказал он, не скрывая разочарования. — Для охоты. Фу, а воняет-то как!
Ник аккуратно ступил вниз с самого краю, чтобы продолжать уже находясь в яме. Бриджет закашляла.
— Осторожнее!
— Кажется, ты плав был. Все хелня, давай по-новой. Там, навелное, звель какой дохлый. Звель нам не нужен.
Ник с силой занес лопату, игнорируя предположения.
— Давайте назад закопаем, — попросила Галка. — Вонища — просто пипец!
Ник обвязал шарфом нос и рот, чтобы дышать. Он уже не мог остановиться. Ему нужно было увидеть, ради чего потрачено столько сил. Предчувствие холодным лесным дыханием бежало по взмокшей шее.
Он должен был знать.
Сладкий запах гнили прорывался даже через тканевый барьер. Ник дышал рывками. Воздух стал густым как кисель.
— Копайте! — гавкнул он. — Быстро! Только осторожнее, тут повсюду колья.
Казалось, пока они рыли, прошло целое столетие. Час? Два? Ник не сказал бы точно. Пот лился с него ручьем, и мухи, надоедливо жужжавшие над ухом, присаживались на липкий лоб.
Бриджит сдалась первой. Только теперь он заметил, что она помогала им, не жалея ни себя, ни одежду. Вся красная и чумазая, девочка швырнула лопатку.
— Все, хватит! Меня уже стошнит сейчас!
— Меня тоже, — поддакнул позеленевший от накатившей тошноты Хорек. — Хватит, Заяц.
Но он их не слушал. Руки дрожали от напряжения, но стискивали рукоятку, вновь и вновь всаживая острый край лопаты в плоть земли.
— Хватит! — Бриджит закрылась воротником водолазки. — Хватит, слышишь! Чего ты уперся?!
Он сам не понимал, но прекратить не мог.
Ник замахнулся снова и услышал треск. Лопата во что-то врезалась. Он наклонил ее, откинул комки корней и увидел черный пластик пакета. Все внутри него опустилось. Ник медлил. Он уже знал, что там, и не хотел искать подтверждений. Бриджит стала вылезать из ямы, а Хорек сидел, прислонившись к одному из кольев, и часто-часто дышал. Мокрые волосы свалялись у него на макушке.
— Кинь ножик, — попросил он Галку. — Скорее! В кармане там, в рюкзаке...
— Не буду я ничего кидать! Вылезайте оба и пойдемте домой.
— Быстро кинь нож!
Его тон убедил ее повиноваться. Ник присел на колени. Стал грести ногтями лунку. Там был пакет. Он это заметил точно, пусть и хотел думать, что ему померещилось.
Хорек, наблюдавший за его манипуляциями, не отводил глаз до последнего. Наконец, Ник подцепил пластиковый край и потянул на себя. Тот не поддавался, и тогда пришлось его надрезать.
Хорька все-таки вывернуло. Он не успел увидеть то, что видел Ник. От блевотины запах внизу стал совсем невыносимым. Ник осторожно разжал пальцы, уже не отдавая отчета в том, что делал, где находился, и что такое лежало рядом с ним.
— Что там? — спросила Бриджит, нависая над ямой. — Фу, да что там такое? Что это? — голос ее оборвался. Стало слышно чириканье, различим шелест листьев над головой и натужные попытки Хорька исторгнуть из желудка остатки завтрака.
Галка закричала, напугав остальных птиц. Они попрыгали с веток и захлопали крыльями, взмывая в небо.
Ник смотрел на Бриджит издалека. Словно он был под водой, а она стояла над ним. Крик сменился истеричным рыданием, но Ник не мог ее утешить. Ему казалось, он вот-вот потеряет сознание. Сейчас это стало бы лучшим исходом.
Уйти отсюда. Забыть это... забыть все.
В дыре пластикового пакета он увидел тусклый рыжий локон, и этот цвет огнем плясал у него перед глазами.