Тень зверя

Школа, вторник, 14:26

Аппарат с трудом заглотил мятую купюру. Твикс многообещающе выдвинулся вперед, но... застрял на полпути, дразня переливающейся оберткой.

Ви закатила глаза. Внутри ее дергало в разные стороны, разрывая как бумажный флажок. В поисках других денег были изучены все карманы, но там не нашлось ничего, кроме дырки в подкладке.

Ви никогда прежде не контактировала с полицией так тесно. Молясь всем богам, чтобы дед уже вышел из кабинета директрисы, она стояла в коридоре и едва могла унять дрожь. Проверяли ли они документы? Если да, то какие именно? Лично ей не должны были интересоваться. Тогда почему дед торчал там так долго?

Батончик завис над пропастью в ожидании своей участи. Придется вытряхивать, делать нечего. Ви ударила ладонью по стеклу в надежде, что это поможет. Сначала легко, для проверки, потом стукнула еще раз, уже кулаком и решилась на меру в последней инстанции — накренить автомат, хотя хотелось вскрыть эту консервную банку зубами. Ви прислонилась, выдохнув, и потянула, как раз в тот момент, когда услышала над ухом хриплый смешок.

— Mein Gott! — сказал Фойербах, опершись рядом. — Помочь сильной и независимой?

Она дернула еще раз.

— Отойди, мне смотреть больно. — Он сдвинул ее с дороги, коснувшись плеча. Ви нахохлилась, пытаясь быстро и незаметно стряхнуть с себя его пальцы. Автомат сопротивлялся гораздо хуже — одно ловкое движение, легкий наклон и тот капитулировал.

— Видишь? — Фойербах выловил с поддона твикс и протянул Ви. — А ты его сразу бить!

Самодовольная улыбка этого павлина сразу отбила желание есть. Пока все вокруг не находили себе места, он даже не выглядел взволнованным или хотя бы сочувствующим. Мог уж постараться не скалиться. Ну да, случившееся его не касалось... Но разве оно так уж сильно касалось саму Ви? Тем не менее, у нее, в отличие от некоторых, на душе почему-то скребли кошки. Уже и так потратив сил с избытком, она закусила язык с трехкратным усердием. Незачем было с ним препираться. Зря она в прошлый раз вообще его подколола, просто не одернула себя вовремя, а он теперь не забудет.

Сегодня было не до него. Там, на опросе, она еще держалась уверенно. По крайней мере, пыталась. Как артистка, которая не до конца верила в сценарий, она все никак не могла принять реальность происходящего. Впрочем, последние полгода ее жизнь действительно напоминала спектакль.

От воспоминаний замутило. Тошноте способствовал и запах вездесущей пыли, перемешанный в коридоре с резкой вонью свежей краски, и тяжелый одеколон Фойербаха, выдавливающий глаза. Ви задерживала дыхание, ища любой предлог для отхода.

— Кажется, в прошлый раз наш разговор прервали, — сказал Фойербах, снова осматривая ее долгим сальным взглядом.

«Поблагодари Эрика за это», — Ви уделяла избирательное внимание шоколадке, зажатой в ладони. Рвотные позывы окончательно сгладили желание сорвать с нее обертку.

— Или мне вообще показалось, что ты разговаривать умеешь? Даже послышалось что-то...

«Меньше бухай, тогда не будет ничего казаться», — снова подумала Ви, а вслух сказала:

— Например?

Через отражение в стеклянной поверхности автомата она вдруг заметила сидевшую на скамейке неподалеку Агату. Она тоже ждала кого-то, но не забывала поглядывать в их сторону и равнодушие изображала бесталанно. Фойербах кивнул ей в знак приветствия.

Дверь, ведущая в кабинет директрисы, распахнулась и к ним вышел следователь, который пару минут назад задавал ученикам вопросы.

— Ждешь? — спросил он, увидев Вильгельма. — Сейчас пойдем, закончат там с документами.

Думая, что Фойербах уже отвернулся, Ви все-таки посмотрела на него прямо. Ошиблась. Он взгляд не отрывал. Шкодливая полуулыбка с губ тоже не стерлась.

— Неужели, — сказал он и пожал полицейскому руку.

Они были примерно одного возраста, но совсем не похожи внешне. Должно быть, друзья. Следователь — кудрявый и с грустными карими глазами, очень уставший. В кабинете он постоянно копался в документах, разыскивая нужные листы, и как будто с трудом вспоминал, что именно должен был спросить. И они доверили ему поиски Пэйдж? Казалось, если к завтрашнему утру он не забудет о ее пропаже, то уже выбьет для себя новое достижение. Неудивительно, что они не нашли Карен... Наверное, не слишком-то и искали.

— Это знаешь кто? — Фойербах кивнул в сторону Ви.

— Уже познакомились. Очень похожи вы с Эриком.

Если она развернется и просто уйдет, будет ли это слишком?

— Хочешь пирожное, Виви? Сейчас Дирк сгоняет к своей тачке и принесет тебе парочку, раз он уже свободен. Если б знал, что ты еще здесь, не отдал бы ему коробку сразу.

«Что это еще за Виви?!»

— Я тебе мальчик на побегушках, что ли? Я на работе.

— Я тоже. А ты ребенку пирожное пожалел, Райанхардт?

Дирк вздохнул как-то беспомощно и посмотрел на Ви, словно ища поддержки.

— Не надо, — поспешила отказаться она. — Спасибо. Я не хочу.

Но Фойербах и тут вставил слово:

— Хочет-хочет. Давай неси!

«Заткнись уже!»

— Не хочу, — тверже повторила она.

Пальцы до скрипа ткани сжимали лямку от рюкзака. Будь ее воля, Ви бы уже ретировалась, но дед словно провалился. Разговор плавно утекал в другое русло, а она все стояла рядом с ними, думая, стоило ли сбежать или все-таки дождаться старика.

Цокот каблуков привлек всеобщее внимание еще издали. Их владелица — девушка в красных лаковых сапожках очень бодро шла по коридору, прижимая к себе сумочку.

«Вульгарщина», — оценила Ви, невольно зацепив взглядом свои ботинки, на которых серели предательские капли грязи.

Незнакомка остановилась рядом.

— Опаздываешь, — сказал ей Дирк.

— Знаю, прости. Давно ждете? Мне нужно успеть отвезти Кева на футбол, уложимся?

— Должны.

— Господи, Вил, я тебя сто лет не видала, — она приподнялась, чтобы чмокнуть его в щеку и, заметив, что на нем остался след помады, тут же по-хозяйски его стерла. — Ну все, теперь будешь ходить красивый, зацелованный.

— Я и без этого красивый хожу. Вот чувствовал, что встретимся, новую рубашку надел.

У Ви свело зубы, а эта мадам хохотала от его глупого, показного самолюбования.

— Где ты пропадаешь? Дай угадаю! Женился и не позвал меня на свадьбу?

— Ага, тридцать раз! А ты все хорошеешь!

— А то! — Она откинула назад густые волосы, демонстрируя декольте и колье с драгоценным камнем. — Цвету и пахну.

Фойербах присвистнул и поддел висюльку пальцем.

— Это еще что такое? Шея не болит?

Девушка шикнула на него, ударив по ладони.

— Не завидуй.

Ви не могла точно определить ее национальность. Какая-то азиатка, а волосы русые и брови светлые. Метиска? Она как будто выступила с глянцевой странички журнала, ослепительная в своей шелковой блузке.

— Как делишки у Мел? Не сбежала еще от тебя?

Фойербах нервно кашлянул, и Ви поняла, что с каждой секундой становилась все более лишней в этой беседе.

— О, — выдавила красавица. — Дирк ничего мне не сказал.

В ее присутствии исчезнуть захотелось еще сильнее. Впрочем, по ощущениям Ви уже слилась со стеной и была крайне удивлена, когда Фойербах снова обратил на нее внимание. Он вдруг оживился, забыв, о чем говорил с друзьями, и стал засыпать ее вопросами.

— Дед ваш что-то не торопится. Не сказал, что там за дела у него? — уточнил он у друга.

— Говорит с директором.

Ви схватилась за соломинку, чтобы сбежать отсюда:

— Я пойду, подожду его у машины.

— Чего? На парковке будешь стоять?

«Тебе-то какая разница, где я буду?»

— Тебя, может, домой отвезти? Давай я сейчас договорюсь, чтоб ты его не ждала.

Все становилось хуже и хуже. Он уже начал искать по карманам кожаной куртки ключи, но Ви опять заговорила, громче и с нажимом:

— Не надо. Я подожду на улице.

— Да ладно! Пять минут, и я все решу. Быстро тебя до дома подкину.

— Спасибо. Я не езжу в чужих машинах.

Школа, 14:47

Вил с усмешкой смотрел, как Виви уходила прочь. Его жалкая попытка отступления не удалась и теперь на горизонте маячил очередной разговор о Мел.

— Кажется, боится меня, — бросил он как бы невзначай в надежде переключить внимание Рейко на другую тему.

— Интересно, чего это она? — прыснула со смеху та. — Незнакомый дядька настойчиво лезет со своими провожаниями. Вот уж правда нет поводов для беспокойства!

— Я не незнакомый! Вам, женщинам, не угодить! Хотел как лучше, а в итоге все равно вышел идиотом.

— Такова твоя доля. Как по мне, лучше подождать, чем трястись в тарахтелке, которая того и гляди на ходу заглохнет.

Вил раздраженно выпятил подбородок и обратился к Дирку:

— Напомни, зачем мы ее позвали? — но друг на его риторический вопрос отвечать не собирался, поэтому пришлось спросить уже у Рей: — Зачем ты пришла?

Она потянулась к нему. Пальцы с длинными ногтями любовно разгладила на груди складки его синей рубашки.

— Чтобы тебя увидеть, зачем же еще?

Дирк отступал к кабинету директора. Видимо, чтобы поторопить своего коллегу, оставшегося за дверью. Его темп и небрежная походка выдавали крайнее негодование.

— Ага! — крикнул ему Фойербах. — Послушай ее! Врет, как дышит! Она знает, где я живу, могла в любое время прийти!

Рей хлопнула его по заднице. Хорошо, что рядом уже никого не было: Ви ушла, и Агата в сопровождении матери испарилась тоже.

— Идите отсюда! — сказал Дирк. — Не позорьте меня здесь!

— Слышала, ты его позоришь!

— Он это про тебя, дорогуша!

Дирк, разобрав звуки возни, ускорился еще и буквально побежал к двери.

На обед оставалось меньше часа. Взяв по напитку в кафетерии, они устроились на летней веранде, в честь теплой погоды доживавшей последние дни. Рей улыбалась, но нервно постукивала каблуком под столешницей, и Вил дотронулся до ее колена, чтобы она перестала. Притянув коробку с пирожными, он дернул за розовый бант. Как только крышка слетела, в нос ударил сладкий аромат свежих шоколадных эклеров и фруктовых корзиночек. Слюна собралась во рту.

— У-у! — затянула Рей. — А я на диете. Это невыносимо!

— Ты всю жизнь на диете.

— Легко тебе говорить! Вот мне стоит только подышать над пирожными и все — жопа как у бегемотихи!

Он отклонился на спинку стула, чтобы оценить ее зад.

— Отличная жопа, чего ты. Так и просится в руку.

— Я таких похабных комплиментов давно не слышала, даже приятно, — захохотала Рей. Смех звучал странно, она слишком старалась. — Спасибо за твою компетентную оценку. Сейчас я в лучшей форме. Мы так давно с вами не виделись! Сто-олько тем для разговоров! — Она отхлебнула кофе, причмокнув, и швырнула вопрос в Вила: — Что ты натворил? С Мел.

Он, заглатывающий корзиночку с кремом в два укуса, поперхнулся от неожиданности. Началось!

— Она от меня устала, — будто бы чувствуя, что Рей ожидала услышать нечто подобное, он подкрепил это заверение улыбкой.

Друг как-то стух и явно не жалел язык, когда пил из стакана. Хорошо, что у него хватило ума не вываливать перед Рей правду.

— Что-то на нее не похоже.

— Закрыли тему.

Поверженная его тоном, она помолчала, дожидаясь еще чего-то. Ждать было нечего. Дирк то ли засыпал, то ли прикидывался мертвым, чтобы ему не задавали вопросов. Рей сделала пробный рывок, но ее перебили.

— Вы же знаете, что я не могу с вами ничего обсуждать, — сказал он, идя на опережение. Рейко схватилась за ленту от коробки с пирожными и стала теребить ее за кончик. — Особенно с тобой.

— Но ты можешь... поговорить с нами, как с друзьями? — Дирк прогибался под ее взглядом как нагретая проволока, и, хотя он по-прежнему сидел на стуле, его потянуло куда-то к полу. — Расскажи что-нибудь, что нам можно знать. Как Молли? Не представляю, каково ей... Потерять двух дочек за такое короткое время... Я бы сошла с ума. Стоит мне ей позвонить или?..

— Не думаю, что это хорошая идея. Еще точно неизвестно, как твой Мэтт поучаствовал. Но я был у них в доме на выезде, она прям не в себе. Отец еще как-то держится, а она толком не понимает, что происходит. Ну, я бы тоже не хотел ничего понимать.

— Etwas ist unrein, — сказал Вил.

Рейко тяжело вздохнула:

— Как вы достали! Я, по-вашему, что? Говорю по-немецки? Скажи для всех.

— Херня дело! Сначала сестра, потом она...

— Подозрительно, это точно, — поддержал Дирк, — но выводы делать рано.

Закусывая уже эклером, Вил радовался, что разговор ушел в другое русло, подальше от его отношений с Мел:

— А что парень сказал? Ну, тот, который был с Пэйдж.

— Мартин его зовут. Сказал, что бутылкой его ударил Мэтт, — Рей посерела и насупилась. — Я же могу рассказать ему? Я знаю это не от тебя.

Дирк кивнул, позволяя ее продолжать.

— Мэтт говорит, что он никого не бил, что Мартина ударила Пэйдж, а они с Алеком прибежали на ее крики.

— Ты веришь? — фыркнул Вил.

— Я не знаю! Детки! Знала бы, сказала бы Фрэнку, чтоб он его никуда не пускал. Теперь еще Кэрриганам житья не дадут, сколько перед другими родителями оправдываться придется. Элен даже не заметила меня в школе, тоже вся в шоке. Оставили на свою голову без присмотра, дали волю! Получат теперь по полной и в полицию затаскают.

— Алек этот... — Дирк нахмурился. — Может, ты когда-нибудь видела у него пистолет?

Вил присвистнул, исподтишка следя за Рей. Схватившись за колье, она стала крутить его по шее, оставляя над ключицами раздраженный розовый след.

— У него был пистолет? Нет, я... Его нашли?

Дирк поднял руки в капитулирующем жесте:

— В любом случае, Мартин утверждает, что его ударил Мэтт. А это не ерунда — оглушить бутылкой, мальчик мог умереть. Надеюсь, и ты, и Фрэнк, осознаете, что дело серьезное. Родители Мартина подали заявление. То, что Мэтта отпустили, это еще не конец.

Рей с Вилом переглянулись мельком и поняли друг друга без слов. Пистолет у Алека был. И дал его Мэтт.

— Фрэнк говорит, вы ничего не докажете. На бутылке столько отпечатков, как будто ее по кругу передавали, и если что Алек будет свидетельствовать против Мартина. — Дирк на заявления Рей только вздохнул. — Ты же понимаешь... у Фрэнка все еще есть друзья в отделении, он узнал все, что мог. Он Мэтта не отдаст ни за что.

— Твой Мэтт очень хорошо устроился.

— Каким образом Алек этот будет против Мартина свидетельствовать? Не мог же он сам себя ударить.

— Они говорят, его ударила Пэйдж.

Вил от поступающей информации только и успевал, что обалдевать. Он съел уже четыре пирожных, но не замечал, как они оказывались у него на языке. Сжав переносицу, Дирк незаметно замотал головой:

— Брат именинницы тоже слышал, как ругались они с Мартином на крыльце перед праздником, и одноклассники говорят, что отношения у них в последнее время были напряженные. Но вы этого не слышали, я вам этого не говорил.

Рей закрыла рот воображаемым ключом и выкинула его вон.

Больница, 16:34

От предстоящей встречи с Мартином у Ви ныло сердце. Она даже не была уверена до конца, что ей следовало идти к нему в больницу, но раз уж ее расспрашивала полиция, неплохо бы узнать подробности прошедшего дня рождения.

Когда дверь в палату открылась, Мартин спал. Ви зашла и почти бесшумно присела на край кровати, осматривая его перевязанную голову. В некоторых местах бинты окрасились в бордовый. Цвет резко выделялся на фоне наволочки. Кровь была единственным ярким пятном в этой комнате — светлые стены, потолки, пол — все смешалось в один мазок белой краски с маленькой красной каплей посередине.

Ви сидела тихо, боясь потревожить его сон. Потом вспомнила, что у нее в сумке были апельсины — банальный и ненужный презент, который она купила, чтобы не идти с пустыми руками. Достав их, она положила сетку на прикроватный столик и тут же пожалела об этом. Яркие оранжевые шарики тоже напоминали о Пэйдж. Ви взяла один и сжала, проникая ногтями под кожуру. Сок брызнул на пальцы. Резкий аромат цедры перебил больничную вонь.

Мартин поморщился и проснулся.

— Привет. Не хотела тебя будить.

Он облизнул пересохшие губы:

— Есть новости? — Ви отрицательно мотнула головой. Синяя прядь волос, выпавшая из хвоста, раздражающе качнулась у щеки. — Вообще никаких?

— Ее телефон нашли. Разбитый.

— И больше ничего? — В кармане толстовки девичья рука сжалась в кулак. — За два дня? Неудивительно, с таким-то следователем! Видела его?

Мартин выглядел хуже, чем ожидалось. Она готовилась увидеть его избитым, но не беспомощным. Тягучее ощущение бессилия накрыло колпаком всю комнату. Здесь укрыться от эмоций не получалось. Ви стряхивала страх, апатию и разочарование, бесконечно твердя, что это не ее чувства, но они все прыгали по ней как заведенные, стремясь попасть в грудную клетку.

— Чудной какой-то. Рассеянный. Он мне странные вопросы задавал. Про вас с Пэйдж. Про тебя. Спрашивал...

Ви осеклась, с опозданием подумав, что поторопилась. Не надо было вываливать на него сразу все.

— Говори.

— В каких отношениях вы были. Вроде как с намеком — мог ли ты сделать с ней что-то?

— Что?! — он привстал на подушке. — Я?!

— Расскажешь, что случилось в субботу?

— Думаешь, я мог?.. Нужно было убить его. Этого гада! Кадманна! Мы хотели уехать... я просил ее уехать, еще пять минут и мы бы успели. Мы бы разминулись, я бы увел ее. У Алека был пистолет. Я клянусь! У него был чертов пистолет, и он угрожал им! Он ударил Пэйдж. Потом не помню... кажется, я ему двинул тоже и сказал ей бежать, а Мэтт врезал мне по башке бутылкой. Я... — Голос его подвел. Рука, лежавшая на покрывале рядом с Ви, предательски задрожала. — Меня вырубило.

Ви сжалась. Не то чтобы этот рассказ многое прояснил, но ей очень хотелось в него поверить, пусть она и не сумела объяснить себе почему. Они были знакомы слишком недолго, чтобы она доверилась ему просто так и все же...

Мартин запрокинул голову, чтобы она не заметила его слез. Пришлось притвориться слепой и безразличной.

— Надо было убить его! Надо было. Мне стало бы легче.

— Не стало бы, — сказала она, уже не разбирая, где были его чувства, а где ее собственные. — Не отчаивайся раньше времени. Вдруг она смогла убежать?

— Сбежала и заблудилась в лесу без воды и еды! Даже не знаю, что из этого хуже! — он опустил веки. Черные ресницы слиплись от влаги. — Я их все равно прикончу. Прикончу, а потом пойду в полицию и признаюсь, чтобы ни о чем не жалеть!

— Еще не так много времени...

Мартин разочарованно ухмыльнулся.

— Да, знаю. Я то же говорил, когда Карен пропала. «Еще не так много времени прошло, шанс всегда есть, полиция ее найдет». Только вот уже скоро четыре месяца, а о Карен и не слышно.

Разговор высасывал из него жизненные силы — Мартин бледнел, а темные круги четче вырисовывались под глазами. Ви слушала его спокойно, а вот смотреть так же не получалось.

— Твои родители подали заявление на Мэтта?

— Заявление на Мэтта! — засмеялся он. — Подали, но это бесполезно! Он знает, что папаша его отмажет. Так всегда было. Даст там денег на лапу и все! И за Алека попросит.