Тень зверя

Дом семьи Кэрриган, 23:32

От громкой музыки болели уши. Большая часть гостей уже накидалась до соплей, а выпивка еще не кончилась. Знакомый парень влез на стол с закусками и его стащили оттуда против воли вместе с тарелками. На газоне валялись куски мяса, раздавленные фрукты, битые бокалы. Подружка Агаты не то случайно, не то специально встала ногами в костер, и Алек ржал, прыская на нее пивом из банки. Он был уже пьяный, а вот Мэтт, как и сам Мартин, не пил совсем.

Сбежав к грилю, Мартин одновременно пытался держаться на расстоянии и не упускать Пэйдж из виду. Ближе не подходил. Она тоже. Раздраженно крутя сосиски, он видел, что она везде носилась со своим стаканом, то и дело поглядывая на часы, и дважды безуспешно пыталась позвонить кому-то. Почти ни с кем не общаясь, она осталась, как и он, за пределами вечеринки, только для него это было в порядке вещей, а для нее — нонсенс. Ей здесь было некомфортно и плохо, Мартин это видел, наверное, она уже и сама пожалела, что пришла.

— Ты бы хоть поел, — именинница выросла рядом на удивление бесшумно. Или это он был слишком занят слежкой.

Агата замялась. Глаза у нее уже плохо фокусировались на отдельных предметах, а платье было грязным — на кремовой юбке пятна попадали в складки. Мартин предчувствовал катастрофу. Не просто так она пришла, ох, не просто так!

Он стал последним на всем белом свете, узнавшим про ее чувства, но предпочел бы и дальше оставаться в неведении.

— Ты весь вечер грустный. Тебе тут не нравится?

— Не люблю я вечеринки, — сказал он, намеренно не оставляя повода для дальнейшего разговора. Агата опустила голову.

— Я хотела... сказать кое-что. Я дала себе слово, что скажу сегодня.

Мартин чуть не взвыл, до боли сжав в кулаке рукоятку лопатки. Если бы земля вдруг разверзлась и погребла бы его, он принял бы это с благодарностью.

— Не унижайся. Ты знаешь, мне ответить нечего.

Агата сгорбилась еще сильнее, как будто сама хотела исчезнуть, а Мартин не мог найти для нее жалости, как бы ни искал. Он поднял крышку гриля, изображая кипучую деятельность, взял со столика тарелку, чтобы положить сосиски, не обращая на дрожащую Агату внимания. Хотелось проморгаться от дыма, а еще хотелось, чтобы она поскорее избавила его от своих излишних эмоций.

— Не надо так расстраиваться из-за меня. Я этого не заслужил.

Мартин надеялся оправдаться, но не смог придумать как, поэтому дальше решил молчать. Взглянув на Агату из-под бровей, он тут же мысленно зачеркнул слово «идиот» у себя на лбу и написал там «чудовище». Вечер был испорчен окончательно.

Агата протянула руку и до упора приложилась к раскаленной ребристой поверхности машины для барбекю. Мартин инстинктивно схватил подругу за запястье, чтобы уберечь от ожога, но слишком поздно.

— Что делаешь?! Чокнулась?!

Она вырвалась. Пошла прочь, ничего не сказав, а он остался стоять растерянный и разбитый и случайно увидел, что место Пэйдж пустовало. Куда ее понесло?! Они решили его до белого каления довести?!

Он быстрым шагом двинулся за ограду, лишь теперь в полной мере ощутив, с каким трудом давались движения. Его знобило. Будучи все время при деле у огня, забыть про слабость получалось легко.

Когда он вышел за пределы сада, Пэйдж уже подходила к лесной чаще. Глухой зов леса поглотил музыку. Мартин боялся, что упустит Пэйдж из виду. Почти бегом бросившись к деревьям, он сразу попал в капкан из ветвей. Тьма дышала ему в затылок. Он ощупал карманы джинсов и понял, что забыл телефон на столике у дома. Пришлось идти наугад, загребая опавшие листья влажными от капель кроссовками.

Пэйдж не ушла далеко. Он почувствовал, что она рядом еще до того, как увидел ее. Она плакала, сидя на коленях у поваленного ствола. Мартин замер. Не мог признаться себе, что тоже стал причиной этих слез. Его ненависть к ней осталась там, на крыльце. В ту минуту она длилась вечность, а теперь растворилась, оставив после только горечь. Он простил. И сделал бы это снова, вытвори она что-нибудь похуже. Он бы простил ей даже нож, воткнутый в сердце. Ах да! Нож уже давно торчал у него в груди. Еще с младших классов. Она воткнула его шутя, а вытащить не смогла. Мартин тоже не смог, а потом привык и больше не хотел с ним расставаться.

Он выступил вперед. Пэйдж оглянулась в испуге и быстро отерла щеки.

— Уйди! — рявкнула она. — Тебя тут еще не хватало! Иди отсюда!

Не слушая ее, Мартин опустился на старую деревяшку, а Пэйдж отвернулась от него снова и стала смотреть куда-то в глубину леса. Мох на коре был склизким. Рыжие кудри во мраке совсем не блестели, казались каштановыми. Он наизусть помнил их запах. Даже сейчас, когда и дышать почти не получалось, он знал, как она пахла — сочным зеленым яблоком, треснувшим от спелости. Не решившись прижать ее к себе, он сидел, думая, что Пэйдж объятия будут неприятны, ведь он весь провонял дымом и копотью сосисок.

— Что-то мне невесело, — сказала она.

— Знаю. Все ждал, когда ты перестанешь разыгрывать концерт имени нормальности.

Пэйдж ухмыльнулась в воздух. Ее пальцы, царапая землю, загребали под ногти грязь.

— А я думала, ты мне веришь хоть немножко.

Привыкнув к отсутствию света, Мартин различил острый профиль Пэйдж и увидел слезы, горошинами повисшие у нее на ресницах.

— Все было бы проще, если бы это случилось со мной, а не с Карен.

— Не говори так.

— Было бы правильней. Справедливей. Это было бы мне понятно... а сейчас я не понимаю... Я не понимаю. Я чувствую, что ее нет.

Мартин сполз на землю и, больше не размышляя, приятно ей будет или нет, сжал Пэйдж в объятиях, чтобы она перестала дрожать.

— Пока неизвестно точно.

— Ты меня не слышишь. Ее нет. Она умерла, я знаю. Знала с самого начала, сразу, — она прильнула к нему, вцепившись в предплечья до тупой боли. Он не двигался и не дышал, но сердце заходилось так, будто он галопом скакал на лошади. — Мне просто хочется, чтобы все снова стало хорошо. Пожалуйста, скажи, что мне сделать. Я послушаюсь в этот раз, обещаю.

У Мартина не нашлось для нее правильного ответа.

— Уйдем отсюда, — сказал он.

Это все, что пришло на ум. Все, о чем он думал весь вечер. Они не должны были быть здесь.

— Куда, например? Иногда думаю — уйду из дома, все, хватит, хотя бы не буду слушать мамины рыдания. Я бы сбежала, если бы это помогло, но это мне не поможет, — Пэйдж задрала голову и легко, почти неощутимо коснулась ледяным кончиком носа подбородка Мартина. — С тобой. С тобой, только с тобой. Я, идиотка, думала, ты предпримешь что-то, когда увидишь меня с другими. С Алеком. А ты ничего не сделал. Почему?

«Кое-что сделал».

— Потому что ты дурочка, и я в твои игры не играю.

— Почему ты никогда не говорил, что я тебе нравлюсь? Ну, почему? Теперь это кажется таким не важным, как из другой жизни, даже спрашивать стыдно.

— Тебе? — усмехнулся он, сам ощущая, что полностью одеревенел от ее вопросов. — Стыдно?

Пэйдж оторвалась от его футболки и вдруг оказалась напротив. Ее влажные мягкие губы коснулись его едва ощутимо, оставляя после себя привкус соли и ускользающую теплоту. Уши горели. Мартин полыхал не то от температуры, не то от того, как сильно грудную клетку разрывало на части.

— Идем отсюда, — снова попросил он, уже не соображая. — Можешь пожить у меня, родители не будут против. Только напиши Джеку, чтобы не совался сюда. Пошел нахрен этот Кадманн! Его жизнь и без нас накажет. Да уже наказала! Не делай себе еще хуже.

— Я позвоню, — покорилась она. —Я уже звонила, он трубку не брал.

Она достала смартфон и утерлась рукавом кофты. Яркий свет экрана подсветил ее заплаканное красное лицо и въелся в зрачки.

Неужели этот ужасный вечер закончится спокойно?

— Вы где? Далеко вы? — Мартин встал, повинуясь какому-то предчувствию. — Нет, я не говорила. Ничего не отменилось. Кто сказал? Конечно, он тут! Да нет, ладно, не надо уже, мы сейчас уйдем, — Пэйдж машинально потянула его за собой. — Пока. Увидимся.

Ветка сломалась, затем еще одна. Треск усиливался. Мартин весь обратился в слух. Кто-то шел к ним со стороны дома. Жестом приказав Пэйдж молчать, он повел ее дальше в чащу, собираясь сделать крюк, чтобы разминуться с преследователем. Он не знал точно, был ли это Алек, но проверять не собирался. Чужие шаги становились смелее. Резче. Если бы их искали с благими намерениями, то окликнули бы. Человек побежал, и они побежали тоже.

Замерзшая рука Пэйдж крепко сжимала его пальцы. Мартин готов был поклясться — Алек шел за ними по пятам. Они пробирались через заросли, толком не зная, правильный ли маршрут. Оба оставались немыми. Оба пытались стать бесшумными.

— Это Агата сказала, — прорычала Пэйдж еле слышно, через силу втягивая кислород в легкие, — чтобы они не приходили. Иуда!