Тень зверя

Школа, 11:15

Пэйдж вбежала в здание в шоковом отупении. Она запуталась в педалях и слетела с велика, разбив в кровь обе коленки, когда звенящая пустота в голове взорвалась паническим хлопком.

Мозг защищал до последнего, просто отказываясь думать. Из гудящей бездны Пэйдж сумела выудить лишь одно: Кадманн — мерзавец. Мартин был прав. Разве она сама этого не знала? Теперь Жук подставился вместо нее, и это останется клеймом на ее совести.

Ноги не слушались. Огромным усилием воли Пэйдж заставила себя пойти к туалету, но как пришла к нему, не помнила. Очнулась уже возле раковины прямо напротив зеркала. Оттуда на нее уставилось незнакомое лицо: ненормальные глаза — черные, а не карие — смотрели, но не видели. Она быстро раскрутила кран, умылась, переделала хвост и пригладила торчащие волоски. В туалете был еще кто-то, поэтому она смяла эмоции в кулак как исписанную бумажку, выкинула их, забыла про утро. Это было не с ней. С кем-то другим.

Промыв кровоточащие ссадины, Пэйдж натянула гольфы до упора. Часы отсчитали одинадцать. На уроки не хватало сил. Она прокралась к общей комнате для старшеклассников и осторожно приоткрыла дверь — Алека внутри не было. Когда она вошла, ее тут же обступили знакомые. Интересовались здоровьем. И хотя это требовало очень много терпения, Пэйдж отвечала радушно. Кто-то сделал ей чай. Чашка жгла содранную ладонь.

Потом началась перемена, и ученики заспешили в разные стороны. Оказавшись между кабинетами, Пэйдж поняла, что ей тоже нужно было спешить куда-то, прибиться к кому-то. Надо было затесаться в толпе и отдать ей свои чувства, чтобы она прожевала их, а ее саму выплюнула наружу.

— Привет.

Сзади стоял Мартин. Пэйдж сразу подобралась.

— Что? — Он с настороженностью заглянул ей в глаза.

— Что? — Пэйдж попробовала имитировать его тон. От волнения она начала замечать детали, которых раньше не видела — блузка торчала комом. Пришлось незаметно заправить ткань за пояс и напрячься, так сильно напрячься, чтобы выглядеть нормально!

— Что это за выражение лица? И где ты была?

— Проспала. Потом живот разболелся, никак не отпускает. Мистер Касслер на перекличке спрашивал что-то?

— Да не особо. Решил, ты еще болеешь. Идем в столовку? Пока я кого-нибудь не сожрал. — Его спокойствие и уверенность заражали, так что даже удалось перевести дух. По крайней мере, пока он рядом, новая встреча с Кадманном ее бы не испугала. — Я уж подумал, Кадманн снова что-то вытворил. Его сегодня клинит опять, буянит. — Ах ты, черт! — По ходу, магнитные бури. Дождется, и я ему врежу. И еще весь пирсинг повыдергиваю с мясом.

— Не вздумай! У него тогда вообще крыша поедет.

— Ну, а ты как, в целом? Ничего?

Это была их первая встреча после показательного отбытия Пэйдж из школы на машине скорой помощи. Потом Мартин напрашивался в гости, но Пэйдж запретила ему приходить под предлогом плохого самочувствия мамы.

— Супер, забей. Что новенького?

— Забить? Тебя из школы на скоряке увезли.

— Да-да, на каталке, в маске, еле живую, почти без сознания.

Она даже не знала, хорошо ли, что речь больше не заходила о Кадманне.

— Давно ингалятор не помогает? Тебе нужно бросить курить.

— Знаю, что еще интересного скажешь? Не играй в папочку с утра пораньше, прошу.

Они быстро шли в сторону столовой, минуя кучки раздражающе разговорчивых школьников, но сейчас было даже хорошо, что остаться наедине не получалось. Впрочем, Мартин умудрялся пилить ее даже тут.

У двери в столовую Пэйдж замерла на секунду. Они установили зрительный контакт через отражение. Пальцы с облупленным разноцветным лаком воображаемо погладили его темные волосы и тонкую спинку носа.

— Боже! — притворно изумилась Пэйдж. — Меня преследует какой-то герой-любовник. Такой зеленоглазый, голова закружилась!

Мартин устало закатил глаза, но она все-таки успела схватить с его губ стеснительную полуулыбку. В груди разлилось тепло.

— Идем уже, актриса. — Он первым зашел в проход и повысил голос, чтобы слова пробились через всеобщий гомон: — Тебе из-за Кадманна плохо стало? Что ему в раздевалке понадобилось?

Пэйдж задержала дыхание. Удивление дошло до нее с опозданием, она не успела сложить два и два. Мартин же сказал: "Кадманн опять что-то вытворил", значит, он уже знал про то, что было. Ябеда! Успела рассказать.

— Смотрю, вы с Ви много общаетесь, — поддела она.

В этом году кафе для старшеклассников закрылось на ремонт, и теперь в столовой приходилось проталкиваться сквозь толпу. Сегодня они пришли позднее, чем обычно, поэтому все места уже оккупировали, а нормальную еду расхватали. В воздухе смешались ароматы тушеных овощей, мяса и свежих круассанов, но Пэйдж они не прельщали. В поисках Ви она осматривала одинаковые столики со сверкающими синими столешницами. Она должна была быть где-то здесь. Их традиции встречаться в обеденный перерыв Ви пока что следовала неукоснительно.

— Она вроде ничего.

— Ого! — Что значило это «ничего»? Жаль, Пэйдж не видела его лица, ей очень надо было его увидеть. — Уже и не помню, кто в последний раз получал от тебя такую высокую оценку.

— Только очень скромная.

«А вот канцелярский нож Алеку к горлу приставить она не постеснялась».

— Хотел подвезти ее вчера, а она отказалась. — Мартин оглянулся, пока Пэйдж с тяжелым сердцем смотрела ему в спину. — Ревнуешь?

В театральный вздох вложилось все притворное изумление мира.

— Тебя? Никогда! Ви — немножко. Мне кажется, она по девочкам. Вдруг у меня есть шанс? — Кислая мина Мартина подняла ей настроение совсем чуть-чуть. — Молчу, успокойся. Ты старый зануда! Просто странно слышать подобное от тебя. Я поражена. Ты же хикка, а тут какую-то девчонку, считай, два дня как познакомились, хотел на байке катать. Скоро начнешь тусоваться, совсем с катушек слетишь. Я за тебя волнуюсь.

Он кивнул в сторону окна.

— Вон она. Так что ему было надо?

— Что ты прилепился? — Пришлось прибавить шаг, чтобы избежать ответа, но Мартин неотрывно шел по пятам. — Будто ты его не знаешь! Злится, вот и все.

— И чего, он пришел тебя в известность поставить? Перед этим фактом?

Пэйдж издала нечто нечленораздельное. Они двинулись к Ви, огибая на ходу занятые стулья. Стоило потрудиться, чтобы заметить ее в дальнем углу. Спрятавшись за журналом, она явно маскировалась под предмет интерьера и даже неплохо в этом преуспевала.

— Привет. — Ви выглянула из-за страниц, и Пэйдж прошлась по ней быстрым оценивающим взглядом. Нет. Нет, никогда. Она выглядит наивной малышкой, у Мартина, наверное, действительно отцовские чувства проснулись, вот и все. Пэйдж плюхнулась рядом, ухмыляясь мыслям, скинула пиджак на стул и вдруг заметила, что на подносе перед Ви лежали три нетронутых брауни. — Ты успела взять! Я просто тащусь!

Мартин ушел за едой, а с раздачи вернулся расстроенный: ни наггетсов, ни мясной подливки, ничего интересного.

— Это даже не еда, — возмущался он, грустно ковыряя вилкой запеченную рыбу и тыкву с горошком. — Как воды попить!

— Ну, у тебя-то наверняка с собой что-то есть, так что с голоду не умрешь, — подначивала Пэйдж.

— Это моя заначка на оставшиеся три урока, а то я с голодухи отойду.

Пока Мартин нудел, Ви наблюдала за ним, выглядывая из-за обложки. Пэйдж своровала у него с тарелки кусочек тыквы и бросила в рот. Есть совсем не хотелось.

— Забыла сказать, чтобы ты этому зануде ничего не рассказывала, — обращаясь к Ви, она смотрела на Мартина и, боднув его плечо головой, ласково к нему прижалась. — Иначе он своей заботой задушит.

— Рассказывай все, — перебил Мартин, — иначе Маккинли разнесет тут полшколы и себя угробит.

— Очень смешно! Практикуешься в остроумии?

Сперва она подумала, что ей показалось. Потом пригляделась внимательнее.

«Он что, будет тут работать?»

Недавний спаситель поднялся из-за учительского стола и, повернувшись, напоролся прямиком на изучающий взгляд Пэйдж. Не успев замести следы слежки, она улыбнулась, до боли напрягая челюсть, а он подмигнул ей издевательски хитро. Шел в их сторону. Мартин быстро выследил объект ее заинтересованности и прежде, чем спросил что-то, получил пинок под столом.

Препод прошел сзади и остановился, чтобы поднять с пола ее пиджак, соскользнувший со спинки стула. Мартин обернулся грозным цербером. Пэйдж крутанулась вполоборота, хихикнув над его выражением лица.

— Спасибо. — Она сделала вид, что потупила взгляд, а сама уставилась подошедшему на ботинки. Красивые, начищенные до блеска... дорогие? Сложно сказать. Зато ремень был солидный, и часы золотом сверкали на свету.

— Не за что. Как самочувствие?

Его рука, повесив пиджак, случайно коснулась ее лопатки тыльной стороной. Случайно ли? Сомнительно.

— Лучше.

— Больше так не пугай, а то директриса ваша на тот свет отлетит.

Полный прикол! Пэйдж хохотнула и закивала, мечтая, чтобы он уже отошел. У Мартина под кожей заходили желваки. Изучив его с какой-то затаенной насмешкой, учитель откланялся и напоследок бросил взгляд на Ви, посмотрев на нее как на пустую стену. Ви повыше задрала журнал, в который вчитывалась уже чересчур.

— Это что было? — забухтел Мартин. — Забылся, что ли?

— Успокойся. Он мне тогда помог. Я бы без него, может, тут сейчас не сидела.

— За это я благодарен. Но я бы чела с такой рожей к детям ни за что не подпустил.

— А ты у нас лукист? Не знала.

— Не в этом дело. У него на лбу написано, что он сволочь.

— Он что ведет?

— Немецкий. Он вроде реально немец.

— Охренеть.

Ей ведь и правда показался акцент в его голосе. Иностранец. Вау!

— Директриса с него обсыкается, уже по всей школе раструбила. Я бы тебе не советовал...

— Ой, да ладно! Он тебе ничего не сделал. Ну, подошел и подошел, фиг с ним. Что тут плохого?

— Посмотрим, — все упирался он. — Я таких сразу чую.

— Ты сегодня бьешь все рекорды по занудству.

Мартин замолчал, скривив губы. Пэйдж подперла подбородок ладонью и продолжила украдкой следить за своим новым знакомым. Ее отвлек смартфон, подпрыгнувший в кармане пиджака. Звонила мама. Понятно, наконец-то до нее добрались и доложили про утренние прогулы. Отвечать не хотелось. Перед уроком она наберет сообщение, чтобы обошлось без лишних волнений, и хватит.

В коридоре ее поймала медсестра и, спросив про здоровье, сказала, что в любое время ждет ее в медпункте, если ей понадобится передохнуть. Пэйдж почти не слушала, только кивала.

День, начавшийся так отвратно, обещал быть бесконечным. К пяти часам она собиралась к Кевину, а потом на подработку. Неплохо было бы найти и других соседей с детьми. Может, дать объявление или попросить Уордов порекомендовать ее кому-нибудь? Она пыталась гнать надоедливую мысль, но та стучала в мозгу слишком настойчиво.

Интересно, деньги у этого учителя были?

Тайное место, 16:51

Дважды кулаком, один раз костяшкой пальца, а в конце ногтями вниз до ручки.

За дверью послышались шаги. Пэйдж натянула капюшон толстовки до самого носа, жалея, что не надела ничего теплее.

Галка осторожно выглянула в проем, и ее глаза округлились от радости.

— Лиса! — воскликнула девочка и бросилась к ней с объятиями. — Ты одна? Медведь не придет?

— Забаррикадировался в своей берлоге. Не хочет ни с кем говорить, ничего нового.

Уже внутри Пэйдж стряхнула с себя противные капли и вытащила копну волос из-под кофты. В помещении работал обогреватель, так что замерзшие пальцы сразу стало неприятно покалывать.

Старый, полуразвалившийся сарай остался от прежних владельцев дома, но теперь в нем полностью хозяйничали дети. Отец Кевина то и дело порывался его снести, но пока что тот стоял нерушимый, отвоеванный у взрослых, и всегда был открыт тем, кто имел сюда доступ, — знал шифр, который следовало отстучать на входе. После исчезновения Карен Пэйдж сюда зачастила. Здесь ей всегда радовались и что важнее — здесь ее понимали, здесь разделяли ее горе.

Минусы были тоже: тут все напоминало о сестре. Практически так же, как дома. Чтобы создать уют, Карен скупала на карманные деньги безделушки, и теперь они громко кричали о ее пропаже. Проектор, который Кевин собирался повесить еще весной, лежал в углу скрученный в рулон и явно не собирался переползать на стену. На тумбочке стояла общая фотография, а рядом, как на алтаре, хранились вещи, ждавшие возвращения своей хозяйки, — нотная тетрадь, блокнот со стихами, наушники, пластмассовое кольцо с лягушкой. Пэйдж не могла к ним даже притронуться.

Заяц и Хорек сидели на ковре и синхронно помахали ей в знак приветствия. На низеньком столике перед ними была разложена огромная карта, на которой в ожидании очередного хода замерли цветные фишки.

Хорек задумчиво почесал щеку:

— Ты мухлюешь как-то?

— Как? — Лицо у Жука, склонившегося над столешницей, расплылось от отеков.

— Меня не сплашивай, я тебя сплашиваю. Как ты знаешь, куда я пойду?

— Да он все знает, — улыбнулся Заяц. — Он этот... стратег!

Пэйдж молча приземлилась на диван рядом с Кевином, а он притворился, что не обратил на нее внимания.

— Стлатег! Как ты знаешь?! Научи.

— Просто наблюдаю. Опираюсь на самые частые решения и пытаюсь угадать варианты развития событий.

— Ну, гений! — восхитился Заяц на задворках разговора.

— Если кто и мухлюет, так это точно не я. — Тут же убил его Кевин.

— Ты на кого намекаешь?!

Хорек пихнул Зайца под дых. На коврике началась шуточная возня. Пэйдж потянула Кева за худи, сминая ткань в кулаке, но мальчик уставился в другую сторону.

— Дай посмотрю! Жук! Повернись! Не испугаюсь я твоих синяков!

— Не надо.

— Нечего стыдиться. Ты, в отличие от некоторых, поступил как настоящий мужчина. Если бы не ты...

Он рывком освободился от чужой руки. Вокруг стало тихо.

— Какой же ты упрямый баран!

— На! Смотри! — гавкнул Жук и все-таки позволил себя увидеть. — Довольна?

Ладони осторожно дотронулись до его подбородка и наклонили лицо к свету.

— Ублюдки! Ничего, они у меня оба получат!

Кевин отклонился на подлокотник. Скула у него пугающе раздулась, а левый глаз совсем заплыл и пропал под нависшим веком.

— Так это Мэтт один сделал.

— Твой брат скотина. Неудивительно, что от него Сабрина сбежала. Папа ваш куда смотрит? — Жук не двинулся, только тяжело вздохнул. — А Рей? Ей тоже пофиг? Я думала, она нормальная тетка.

С «теткой» она погорячилась. Их мачеха была от силы лет на десять старше самой Пэйдж, слишком молодая и эффектная для их папаши, стоявшего на пороге пятидесяти.

— Я сказал, что в школе подрался. — Пэйдж уже хватанула лишнего воздуха, но ее несостоявшуюся тираду успели перебить: — А ты Мартину сказала? — Она тут же притихла, задавив внутри негодование. — Так и знал! Скажи, пока еще что-то не случилось.

— Не буду, не хочу его подставлять. Это мои разборки с Алеком, не надо ему в них лезть.

— Ты так еще хуже сделаешь.

Галка, не зная, куда себя пристроить, подошла и села поближе к Кевину. Маленькие пальчики нервно сжимали краешек синей бархатной юбки.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она у Пэйдж. — Лучше?

Хорек удивленно встрепенулся, забыв про игру:

— Такой сильный плиступ был?

Пэйдж отмахнулась.

— Все со мной в порядке. Зря волновались.

— Что ты! — затараторила Галка. — Я ка-ак испугалась! Как увидела, что тот новенький учитель тебя тащил! Я же не знала, что он учитель...

— Да какая разница?! — Жук хмуро глянул из-за отросшей челки. — Хоть кто!

Пэйдж закивала и протянула руку к темноволосой головке девчушки. Бриджит так напоминала ей о Карен, что щемило сердце. Хотелось обнять ее крепко-крепко.

— Ты слишком рискуешь! — не унимался мальчик.

— Я поняла, что ты недоволен, поняла.

— Один твой ухажер, вон, уже точит зубы и ждет, когда бы ими в тебя впиться.

— Он не мой ухажер. Он так... просто...

— Да, знаем, «просто».

От его далеко не тайных намеков на ее идиотизм пекло в груди. Пэйдж сделала вид, что не слышала упрека, плохо скрытого в интонациях.

— Я вас умоляю — если кто-то узнает о его подставах, сразу скажите. Хоть слух, хоть полуслух. Если он сделает что-то Мартину, я его сразу прибью.

Пэйдж потянулась к столику, где стояла большая чаша со снеками, быстро закинула в рот пару чипсинок и вдруг поняла, что не могла глотать. А что, если такой ненормальный как Алек, держит Карен где-то? Или кто-то еще хуже. В мыслях замелькали картинки, которые она по случайности видела в интернете... Боже, пусть она только будет жива! Пусть вернется домой! Со всем остальным они могли бы справиться вместе.

Она аккуратно взглянула на Жука, угадывая, о чем он думал. Ей казалось, она хорошо знала его чувства... Потеря раздавила его, раздробила все кости и оставила лежать на обочине жизни.

Галка, отвлекая, погладила ее руку. Пэйдж легонько ущипнула малышку за нос.

— Как твои родители? — спросила птичка, совершенно случайно сделав разговор еще невыносимее. — Агата мне ничего не рассказывает.

«Потому что ничего не знает».

— Так себе. Папа пока живет у бабушки, мама таблетками закидывается и почти все время спит, а когда не спит, плачет. Денег нет и где их взять, я не знаю. Если бы директриса не заупрямилась, я бы с нее стрясла хоть что-то, и мы бы с Алеком не сцепились.

— Ага! Он бы так это и проглотил, да. — Поднявшись, Жук принялся копаться в тумбочке. — Вот. — Какой-то комок плюхнулся на столик. Пэйдж подалась вперед, чтобы его развернуть, и поняла, что держала в руках чью-то сморщенную футболку. — Это вам. Мы тут собрали кое-что. Немного, конечно, но лучше, чем ничего.

Пэйдж часто моргала, пытаясь осмыслить услышанное.

— Вы где это взяли? Украли?

Жук поморщился:

— Тут все наши карманные деньги, Рей подкинула еще, когда узнала, что для тебя собираем. Остальное...

— Нажили воровским путем, — заулыбался Заяц. — Тебе эти деньги стопудово нужнее, чем их прошлым владельцам.

Пальцы дрожали, когда пересчитывали купюры.

— Я бы хотела сказать, что я их не приму, но... вы знаете. Я не могу не принять.

Чтобы скрыть слезинки, Галка молча зарылась в рукав ее толстовки. Пэйдж сделала над собой усилие, чтобы заговорить:

— Не надо, Бридж, не плачь. Карен найдется. Я сделаю, что смогу. Все будет хорошо. Как раньше.

Паб, 21:36

Лет пятнадцать назад у мальчика был воздушный змей — разноцветный треугольник, так высоко паривший в небе, что увидеть его получалось, лишь прикрыв глаза от солнца. Пока он был яркий, красивый, хозяин его обожал, но прошло время и тот ему приелся. Он потускнел, поистрепался, однако все так же поддавался любому движению — то спускался к земле, то взмывал в воздух. Мальчик стал испробовать его на прочность: как сильно нужно дернуть, чтобы порвалась нить? Он попробовал раз, два, три... Змей улетел, оставив в руке кусок шнура на память. Не потерялся, а попал в плен ветвистого дерева, как будто специально, чтобы соседский ребенок достал его и присвоил. Увидев свою вещь в руках другого как новую, ее владелец забыл, что она надоела ему уже давно, что он разлюбил ее. Ему захотелось вернуть назад свою собственность.

Виски не заглушил обиду, даже наоборот - сделал ее острее. Наблюдая, как Мел смеялась за барной стойкой с другим парнем, Вил ощущал себя точно так же, как тогда в детстве.

За час, проведенный за самым неприметным столиком, он успел рассмотреть их обоих. Голубые глаза Мел на свету мерцали сапфирами, и Вил прекрасно знал этот взгляд: когда-то она и на него так смотрела. Ее новый ухажер был слишком дорого одет для этого заведения, она явно подцепила его не здесь. Наверняка сын знакомых ее родителей. Скорее всего, отца.

Вил выпил еще. Чувствовал, что напивался, но не мог дернуть стоп-кран, хоть и помнил, что ему теперь выкрутасы вроде заварушки в баре совсем ни к чему. Потерять работу, на которую его устроили по знакомству, толком не войдя во вкус, было бы верхом идиотизма. И все же он встал, чтобы подойти.

Все места у стойки занимали гости. Мел, среагировав на движение позади кавалера, кинула взгляд через его плечо. Ее глаза потемнели от надвинувшихся бровей, а алый бантик губ разомкнулся, чтобы ахнуть.

— Что ты тут делаешь? — Вил еще не приблизился, а она уже вскинулась. — Ты что, следишь?

Вырядилась шикарно. Платье из зеленого шелка очень ей шло, Вилу нравилось, когда она его надевала. Это был его подарок на прошлый день рождения.

— Смотрю, не теряешь времени зря.

Она аккуратно поднялась и схватила все еще ничего не понимавшего спутника за рукав пиджака.

— Заплати, пожалуйста. Давай уйдем.

— Ни хрена себе, уйдем! Нет. — Вил протиснулся ближе и влез между ними, преградив ей путь. — Дай мне сказать.

— Я не хочу с тобой разго...

Мел попробовала отодвинуться, но Вил хватанул ее за предплечье и тут же почувствовал на себе крепкую чужую руку, пытавшуюся его обездвижить. Не помогло. Он наклонился к Мелани и прошипел:

— Я сейчас тут все расхуярю, если ты меня не послушаешь! — Решительность сползла с ее лица. Она испуганно скосила взгляд, и Вил тоже разобрал, что разговоры вокруг стали тише. — Я таскаюсь к тебе домой без конца, звоню, «беседую» с твоей матерью!..

— Послушай, приятель, правда, остынь. — А, с ним говорил этот ее любовник! И он должен был повиноваться? — Тебе бы на воздух выйти, голову остудить.

Парень щелкнул пальцами, подзывая кого-то.

— Ты пьян, — прошептала Мел. — Просто уйди. Уйди! Хватит уже!

В уголках ее глаз набухли слезы. Вил ослабил хватку. Пальцы прошлись по бархату тонкого запястья и теперь сжали осторожно. С нежностью. Показалось, он разглядел в лице Мел не только страх, но и стыд, что посетители уставились на них из-за него, неадекватного, пьяного. Ее дружок все пытался держать его на расстоянии. От этого начинало трясти. Вил развернулся и пихнул его от себя. Звуки перемешались. Теперь Мел сама набросила ему на плечи свои ладони, но оступилась на высокой шпильке и чуть не упала. Уже плакала, он слышал. И голос у нее стал жалким.

— Вил, перестань! Не трогай его!

Да он и не успел бы. На него напала посторонняя сила и сразу оттащила прочь. Люди отшатывались, стремясь в центр зала, подальше от скандала, который на самом деле даже не состоялся до конца. Вил задел ногой ближайший столик. Бутылка соскочила, и вино хлынуло из нее, как из вскрытой артерии. Мел, вздрагивая, утирала с щек черные следы туши, а парень гладил ее по обнаженным плечам. Сволочь. Ему бы пальцы сломать.

Вила пинком проводили за дверь.

— Продышись, ублюдок. Одно нажатие и тут полиция нарисуется. Поедешь отдыхать.

Он остался на улице в одиночестве. В спине до сих пор торчало матерное оскорбление, брошенное барменом ему вдогонку. Вил сполз на бордюр, тяжело втягивая воздух, и нащупал в кармане джинсов измятую пачку сигарет. Закурил. Земля, дура ненормальная, все качалась и качалась... Пришлось зажмуриться и сжать виски. Горькая слюна встала в горле.

— Извините. — Тишину разбил женский голос. — Ваш телефон.

От поворота подскочило давление. Позади стояла молоденькая официантка в дурацком клетчатом фартуке и, не решаясь подступить ближе, прижималась к стенке. Если боялась, зачем вышла за ним? Дурочка какая-то. Она неловко протянула ему смартфон с самым жалостливым выражением лица, которое он когда-либо видел. Вот так, дожил. Он уже вызывал жалость у женщин! У симпатичных девушек... звучало не так уж и плохо. Не захотела бы она пожалеть его посильнее?

Он выпустил дым через нос и забрал находку.

— Точно. Спасибо, крошка.

Девчонка не ушла. Мялась, не говоря ни слова, и шумно дышала. Напрашивалась. В ожидании удаляющихся шагов, Вил затянулся сильнее, но так их и не услышал. Тогда он посмотрел на нее снова. Большие карие глаза изучали его с интересом. Она так размалевалась, будто нашла у матери косметичку и, побоявшись, что та ее отнимет, намазала на себя все подряд. Вил улыбнулся. Ей восемнадцать-то хоть исполнилось?

— Ты, походу, ненормальная? Идешь за пьяным мужиком одна. Инстинкт самосохранения есть у тебя? Твои родители с ума бы сошли.

— Наверное.

Кто-то открыл дверцу машины и отвлек ее внимание. Вил затушил окурок об асфальт.

— Иди назад, а то еще искать тебя будут. И больше не ходи за такими, как я. Плохо кончится.

Вил встал, пошатнувшись, и пошел в сторону проезжей части. Люди гуляли по центру, наслаждаясь безветренным вечером. Вил глянул на экран телефона — за то время, пока он упивался позором, ему звонили трижды.

«Тебя еще не хватало! Verpiss dich!»

Он смахнул имя Фрэнка с экрана, с глаз подальше.