Тень зверя

Домой она попала лишь к обеду следующего дня и, выйдя из такси, боковым зрением сразу уловила движение — розовый кустарник, усаженный на углу здания, едва различимо встрепенулся. Ее позвала мама, но Пэйдж отмахнулась.

— Иди, я еще чуть-чуть подышу.

Стоило остаться одной, куст заохал и выругался детским голосом. На мгновение выглянула лохматая голова, но тут же пропала, думая, что ее не заметили.

— Выходи давай, шпион.

Из колючего укрытия с опаской высунулся мальчишка.

— Что ты там делаешь, Заяц?

— Что, что? — возмущенно ответил он, раздвигая исцарапанными руками ветки, усыпанные иглами. — Всю жопу уже исколол, пока сидел тут в засаде! Галка видела вчера, как хмырь какой-то высоченный тебя утащил. Потом узнали, что плохо тебе было. Звонили, а ты не отвечала.

— Ясно все с вами. Иди сюда, чего ты там трешься?

Мальчишка вылез, нисколько не пожалев растения. Он со злостью пнул листья, отряхнул школьную форму, почесал разодранный локоть. Пэйдж наблюдала, сдерживая смех. Заяц потрусил в ее сторону, держа руки в карманах. Стоило ему приблизиться, как его щека тут же попала в захват между пальцев Пэйдж:

— Следопыт, значит!

— Ай, пусти! — он вывернулся ловко. На коже от щипка остался бордовый след. — Я тут для разведки стою, а Жук меня ждет с докладом. Волновались за тебя, а ты!.. Уф! — его взгляд впился ей в лицо. — Как покойница выглядишь.

— Себя-то видел? Грязнуля.

— Упал я. Бежал быстро. Только ты Жуку не говори. Да вообще никому не надо.

— А ты передай ему, что я запрещаю за мной следить.

Заяц насупился, обиженно выпятив нижнюю губу, и Пэйдж поспешила сгладить прорезавшееся в разговоре напряжение. Ее рука прошлась по волосам мальчишки, взъерошив их еще сильнее.

— Идем в дом, хоть умоешься.

— Не, Лиса, не пойду, — оттаял он. — Там ребята ждут, тоже переживают. Надо к ним идти.

Он заправил в штаны выбившуюся рубашку, плюнул на ладонь, чтобы быстро растереть на лбу запекшуюся грязь. Пэйдж сморщилась.

— Ты лучше сама приходи к нам потом. У нас для тебя подарочек есть. Придешь?

Она кивнула.

— Круто! Ты все-таки это... береги себя. У нас уши и глаза везде, только вон... — Он запнулся, и его молчание вошло под кожу отравленной спицей. Пэйдж уже знала, чем закончится фраза. — ...Белке это ни фига не помогло. Пойду. Приходи тогда. Ждать тебя будем.

Он побежал по лужайке и вскоре затерялся между зданиями, а Пэйдж вошла в прихожую и тут же услышала, как родители переругивались где-то в глубине дома. Она просто зависла. Не двигаясь, ждала, когда они замолчат, но, снова слушая одни и те же обвинения, понимала, что с таким успехом могла бы простоять здесь до вечера. Нужно было собрать мужество в кулак.

— Отстань от нее! Дай ей отдохнуть.

— Сам отстань! — судя по интонациям, мама уже завелась. — От тебя помощи никакой!

Пэйдж прямиком бросилась на второй этаж. Уже наверху заметила, что дверь в комнату Карен была приоткрыта.

— Я делаю все возможное, Молли, — устало ответил папа.

— Например, что?!

Она попыталась отключиться, сделать вид, что ничего не происходило. Как сомнамбула подошла и машинально погладила на деревянной поверхности шершавые наклейки, усыпанные блестками.

Когда Пэйдж провернет ручку и заглянет внутрь, Карен поднимет голову от ноутбука и укоряюще, совсем как мама, помотает головой, показывая на невидимые часы на запястье, или, не заметив ее присутствия, продолжит поливать ущербный кактус, прячущий под горшком прожженный черный след на подоконнике. Пэйдж помнила, какую знатную затрещину отвесила младшей, когда застала ее тут за курением. Малявка тогда швырнула ей в лицо пачку сигарет, которую стащила у нее из-под матраса. Они не разговаривали целую неделю.

Если бы Пэйдж сказали тогда, что ей не захочется возвращаться домой после школы, она бы не поверила. Карен... Что с ней могло случиться? Раньше она бы и сама приплатила кому-нибудь, лишь бы хоть на денек забрали эту маленькую прилипалу, а теперь ей словно вырвали сердце и не дали взамен другого. Рана в груди кровоточила от каждого прикосновения и все, чем Пэйдж пыталась заткнуть дыру, вываливалось наружу, не оказывая никакого эффекта.

В комнату она не вошла. Не хотела видеть, что там было пусто.

— Ну и проваливай! — снова донесся рыдающий голос матери.

Пэйдж съежилась и присела на корточки, чтобы посмотреть вниз между балясинами перил. Папа молча надевал куртку, не реагируя на крики. Зачем она его прогоняла? Он и так уже почти здесь не бывал, все на работе. Спуститься, попросить его остаться? Успокоить маму? Уйти в спальню? Опять что-то мешало дышать.

Пэйдж не уловила, по какому поводу родители ругались на этот раз. Впрочем, повод был один, просто замаскированный разными предлогами. Мама срывалась на рыдания с любого толчка, а папа наоборот — никому своего горя не показывал, только похудел и постарел резко, лет на десять. Пэйдж не могла придумать, как и чем им помочь. Втроем они бродили по дому, боясь столкнуться.

— Хватит! — Папа был суров. — Хватит, говорю! Пэйдж услышит. Ей нужен покой.

Родители погрязли в жалости к себе и, не зная, куда девать злость, стали проецировать ее друг на друга — вот, что Пэйдж поняла точно. Поиски Карен затихли, расследование встало на паузу, отложенные деньги закончились. Большая часть из них пошла на бестолкового частного детектива, шарлатана-экстрасенса и телефонного мошенника, обещавшего вернуть Карен невредимой, если ему заплатят. Папа так хотел, чтобы это было правдой, что поверил слишком скоро, не сообщив об этом полиции. Теперь мама грызла его в отместку. Она бросила работу, потому что ее психическое состояние оставляло желать лучшего, глотала таблетки, а отец надрывался без выходных, чтобы оплатить счета и прокормить семью. Они влезли в долги.

Бах! Пэйдж вздрогнула всем телом, различая как по паркету застучали крупные осколки, и приникла к полу, чтобы лучше разглядеть происходящее в прихожей. Папа стряхнул с ботинок хрустальную крошку от разбитой вазы. Закрывшаяся за ним дверь тяжело вернулась на место.

Слезы жгли глаза. Мама сползла на стул в прихожей и рыдала, стараясь затолкать в себя всхлипы, а Пэйдж хотелось залепить ей пощечину, встряхнуть, привести в чувство... и обнять, попросить успокоиться, сказать, что Карен скоро найдется, побежать за папой.

Она спустилась:

— Мама... не плачь, — и, сев на корточки, прижалась к ней. — Ну, мам...

Дом семьи Тайлер, суббота, 09:03

Дом с белой лакированной дверью уже маячил на горизонте.

«Это последний раз!»

Пальцы мерзли в кармане куртки. Сентябрь вступил в свои права две недели назад, а погода уже испоганилась. В соседнем дворе он только что поскользнулся и рухнул, со всей дури ударившись копчиком. Теперь ушибленное место ныло аж до поясницы, напоминая о позоре с каждым новым движением, и все бы ничего, если бы его жизнь последние месяцы не походила на сегодняшнее утро, — гадкое и унизительно-болезненное.

Он преодолел две крохотные ступеньки у порога и сразу приметил между аляпистых занавесок в мелкий цветочек лицо ее мамаши. Если так пойдет и дальше, старая ведьма выпьет из него все соки. Стоп. Он же решил, что этот визит будет последним. Не хватало еще бегать за ней. Смутное осознание реального положения вещей действовало на нервы: ведь он уже бегал, и уже перестарался.

В щели приоткрытой двери появилась миссис Тайлер. Ее темные, густо накрашенные брови, сдвинутые к переносице, почти скрывали глаза.

— Я понимаю, Фойербах, тебе наглости не занимать, но четвертый раз за неделю — это уже чересчур.

Он выдавил улыбку, пусть скулы и сводило от злобы. Приходилось держаться, чтобы она тут же не скрылась в доме.

— Может, вы дадите наконец поговорить с Мел? — В голос просочилась ирония: — Тогда я перестану обременять вас своей компанией.

— Нет, если не понимаешь, в следующий раз я вызову полицию. Надо было еще тогда на тебя заявить, когда Мелли прибежала с синяком на пол спины.

У него запылали уши.

— Я ее не трогал, — огрызнулся он на автомате. — Не знаю, что она наговорила, только я этого не делал. Она упала.

— Упала, как же!

Улыбаясь еще приторнее, он сделал новый шаг, надвигаясь на хозяйку, а она, видно, опасаясь его, машинально отпрянула. Этого было достаточно. Он вцепился рукой в блестящий деревянный край двери, а потом оттолкнул ее, освобождая себе проход. Миссис Тайлер охнула, глупо хлопая ресницами.

Он метнулся в комнату Мел вверх по лестнице.

— Беги, беги, ненормальный! Все равно ее там нет.

«Alte Schlampe! — в ярости подумал он, смотря на нее с высоты второго этажа. — И как она умудрилась родить такую очаровательную дочь?»

В комнате Мел и правда никого не было. В ванной тоже. Желто-блевотные обои заплясали перед глазами.

— Ну, что, нашел? — ехидно подтрунивала снизу миссис Тайлер. — Поищи еще, я же никуда не спешу.

— Где она?

— От тебя подальше.

Спустившись под вызывающим взглядом несостоявшейся тещи, он всем своим естеством ощущал ее ликование.

— Я найду ее все равно.

Миссис Тайлер прыснула, снимая с вешалки шляпку, и нацепила ее на крашеные светлые волосы.

— Ищи, голубок, ради бога, только не здесь. Иди по-хорошему. Не порти мне с утра настроение. — Она накинула на плечи драповое пальто, взяла зонтик и сумочку и добавила прежде, чем Вил успел вставить еще хоть слово: — Слушай, что я скажу, Вильгельм. Знаю-знаю, ты о себе высокого мнения, потому что в тебе вроде как течет какая-то там голубая кровь. Так вот — ничего она не значит, твоя голубая кровь, если ты ведешь себя как свинья. К тому же, ты из своей Германии сбежал, поджав хвост. Видно, мать тебя тоже на дух не переносит, раз уж она родного сына без денег отослала к черту на рога. Это о многом говорит. Я тебя молю, ради всего святого, оставь Мелани в покое. Ты найдешь другую, а ей дай пожить спокойно. Она и так намучилась с тобой за два года.

Он поджал губы. На ум приходили только ругательства.

— Я на ней женюсь! — рявкнул Вил. — Понятно?

— Через мой труп!

— Ничего, я подожду.

Тетка обомлела, но тут же опомнилась и заверещала с трехкратным усердием:

— Мелли ты не получишь! Никаких браков! С тобой — никогда! Ни за что на свете. Ищи другую, найди себе под стать и издевайся над ней! Хотя кто тебя вынесет, я не знаю! Любая от тебя сбежит! Л-ю-б-а-я!

Он поклонился и направился к выходу:

— Ни на ком другом я жениться не собираюсь.

Смех миссис Тайлер летел по ветру как проклятие.

— Иди, Фойербах, умоляю! Завтра ты про женитьбу и не вспомнишь.

Дом семьи Маккинли, понедельник, 08:14

— Вон она! — Алек возбужденно подпрыгнул на сидении.

Клиффрок просыпался рано и еще раньше сегодня проснулся Алек. Он вышел из дома до того, как в окнах начали вспыхивать первые огни. Лежать в постели он больше не мог, приятное возбуждение погнало его по заспанным улицам, подталкивая в спину.

Мэтт затянулся в последний раз и выкинул окурок через окно. Они уже полчаса торчали у дороги, ведущей к дому Пэйдж. Ждали. Мэтт опять притащил с собой братца, который сидел позади, отрешенно играя в телефон. Интереса к делу не проявлял. Странно. Вроде же дружил с младшей Маккинли, с этой пропавшей малявкой. Пусть сидит, хорошо. Только все равно... шевелилось какое-то предчувствие.

Они дождались, пока Пэйдж выкатит из гаража велосипед. Не замечая ничего подозрительного, она вскочила на него и неторопливо поехала по подъездной дорожке, а Алек в предвкушении забавы обкусал все ногти.

— Заводи, как прямо перед нами вырулит, — сказал он Мэтту. Тот послушно кивнул.

Пэйдж повернула вправо. Алек неотрывно следил за ее спиной в школьном пиджаке. Ветер, залетавший в щелку, с щекоткой пробрался за воротник рубашки.

— Давай-давай!

Они осторожно двинулись с места. Сначала держались на расстоянии и вели себя тихо, чтобы она не взбрыкнула и не вернулась обратно в дом. Алек облокотился на приборную панель, вглядываясь. Видел ее ноги, легко крутившие педали, и развевавшийся край форменной юбки. Водитель прибавил ходу.

Пэйдж не обратила на них внимания. Утро буднего дня, все разъезжались по делам, вот и она, похоже, принимала их за очередную соседскую машину. Алек потянулся и нажал на гудок. В салоне повис оглушающий гул, проткнувший перепонки. Пэйдж оглянулась. Увидела и поняла сразу все, он догадался по глазам. Капля неподдельного ужаса, капля отчаяния. Алек ждал этого взгляда, но ему нужно было еще. Выжать ее досуха, до последнего вздоха, чтобы сил не осталось. Сердце подпрыгнуло, как отскочивший от стены мячик. Машина была всего в футе от цели.

— Дави эту суку! — заорал он Мэтту.

Пэйдж рванула руль в сторону и выскочила на тротуар. Приподнявшись с сиденья, она помчалась между домами, минуя заборы, и молотила ногами так быстро, как только позволяла физическая сноровка. Воздух, несущийся навстречу, раскидывал длинные пряди в стороны и трепал клетчатую юбку, то и дело оголявшую розовые ягодицы в атласе белого белья. Алек почти наполовину высунулся в окно и заорал, чтобы она точно услышала:

— Сочная задница, Пэйдж! Давай! Старайся лучше! Развлеки нас! — Он нырнул обратно в салон, боясь, как бы она не оторвалась от них слишком скоро. — Быстрее! Гони до поворота!

— Куда она денется? — отмахнулся Мэтт. — Загнанная кобылка уже.

Мельком Алек глянул в зеркало заднего вида и заметил, как пацан на него вылупился. Рожа у него была красная и злющая не меньше, чем у братца. В свои тринадцать он уже вымахал здоровый как конь. Весь в их породу. Алек ухмыльнулся ему в отражении.

Автомобиль свернул за поворот. Пэйдж с ее слабой дыхалкой и правда подустала и уже не так легко перебирала тугие педали велосипеда. Пушистый шарик, прикрепленный к застежке, беспорядочно дергался на ненавистном малиновом рюкзаке. Они настолько приблизились, что Алек видел дрожь в ее ослабевших коленях. Сдулась, все! Еще бы на мелкую тварь посмотреть. То-то она бы запела! С ножом — все храбрые, а без ножа?

Машина сделала пару ленивых рывков и сравнялась с велосипедом. По телу побежали мурашки. У Алека чуть ли не стоял. Он дождался, когда его удостоят вниманием и, сложив пальцы в форме пистолета, прицелился, будто Пэйдж была у него на мушке.

— Че не смеешься? Не смешно теперь?

— Иди нах-хрен! — с придыханием выплюнула Пэйдж.

Алек засмеялся:

— Сама говна пожр...

Он подпрыгнул на сидении, протаранив крышу макушкой. Рэндж Ровер со свистом повело в сторону. От удара зазвенело в ушах. Еще не успев толком понять, что произошло, Алек слышал, как Мэтт орал матом, а...

— Сучонок!

...мальчишка сделал ему захват рукой вокруг шеи, от которого Мэтт, как бы ни хрипел, не мог освободиться. Автомобиль вихлял по дороге, пока Алек пытался отцепить младшего Драммонда от старшего. Пацан, впившись в него насмерть, мешал вести машину.

— Тормози! — заорал Алек. — Тормози, а то врежемся!

Мэтт упрямо предпринял попытку скинуть паразита прочь, но тот, совсем озверев, начал выдавливать брату глаза.

Из-за гадины?!

Они съехали на обочину, перевалились через кусты, а потом, наконец, водитель нажал на тормоз. Алек злобно зыркнул в сторону рыжей шлюшки. Стояла! Мразь! Наверное, ликовала!

Мэтт резким движением отшвырнул мальчишку назад. Алек хотел выпрыгнуть на дорогу за Пэйдж, но тут же забыл об этом, когда увидел, как друг просунулся в проем между передними сидениями, схватил брата за рубашку и подтянул к себе, пока тот пытался отодрать его клешни от ткани. Мэтт сжал ему голову так, что костяшки побелели на пальцах.

— Кевин, вылезай! — закричала Пэйдж. Алек быстро смекнул — вот, чего она не сиганула прочь! Боялась за мальчишку! — Жук!

Алек видел, как он скрежетал зубами, и от этого зрелища ему становилось не по себе.

— Да гони ты! — заорал Кевин в ответ. — Сваливай, Пэйдж!

Поздно спохватившись, Алек дернул дверную ручку, но Пэйдж тут же сорвалась с места. Ушла! Бежать за ней на своих двоих было бы просто тупо, а он уже достаточно играл клоуна. Ну и ладно, все равно эта идиотка испугалась, он возьмет ее измором.

Через распахнутую дверь проникал отрезвляющий воздух. В голове продолжало гудеть так, словно голова была колоколом и по нему стукнули дубинкой. Алек спустил ноги на газон и стал смотреть на поношенные кроссовки, чтобы отстраниться от схватки в салоне. Зеленый цвет травы уже угасал. От звука глухого удара кулаком по черепушке у Алека внутри все съежилось. Пацан стойко держался. Он даже не пикнул.

— Хватит, поехали. — Алеку показалось, что он различил лица, скрывавшиеся в занавесках ближайших домов. — Твою мать, да поехали! Еще выйдет кто-нибудь.

Но Мэтт его как будто не слышал.