Тень зверя

Школа, среда, 08:39

Ви напряженно осматривалась в ожидании Пэйдж. Та уже должна была быть здесь. Опаздывала? Хоть бы предупредила, раз уж они теперь старались лишний раз не расставаться в пределах школы, чтобы Кадманну было труднее застать ее врасплох.

«Дзынь!» — пискнул смартфон.

Очень вовремя, сейчас уже начнется регистрация.

Телефон продолжал как сумасшедший и в конце концов, стал трещать не переставая.

Чат в мессенджере создали буквально пару минут назад, но людей в нем было под завязку, а сообщения поступали со скоростью света.

«Сиськи — бомба! ;)»

«Фу!»

«Куда скинуть донат?»

«Кадманн, ты козлина!»

«Ой, тоже мне, открыл Америку!»

«А кто создал чат? Зачем меня сюда вообще добавили?»

«Маккинли, чего зря расходуешь свой талант? Просто позвони мне! Я заплачу!»

Ви приросла к школьному крыльцу. Слоеный пирог из оскорблений скрывал в себе гнилую сердцевину — фотографии Пэйдж явно не предназначались для широкого круга лиц. Где он их достал? Нашел или она скинула сама? В любом случае, для его поступка не нашлось бы никаких оправданий.

Новости разлетелись быстрее, чем шоколадные маффины в столовой. Войдя в класс, Ви сразу же словила пару косых взглядов. Приятельница еще не появлялась. Лучше бы ей сегодня не приходить вовсе. Зато здесь торчал Алек. Он учился во втором классе старшей школы и не ходил с ними на одни занятия, но почему-то сидел в кабинете. Гогоча, он так распалялся, рассказывая подробности, что мог бы допрыгнуть до потолка. Его звездный час отдавал дерьмом, но его это не смущало.

Ви нацепила на лицо бесстрастную маску. Идя к пустому месту, она не заметила, как Алек выставил ногу в проход. Конечно, специально. Она споткнулась, но в последний момент сумела удержать равновесие.

— Не увидел тебя, клопиха. Заценила фотки? — Его черные глаза оставались злыми, а улыбка выглядела неуместной. Ви промолчала, да ему и не требовался ответ. — Огонь, а? Даже подрочить пришлось. — Она попыталась пройти мимо, но он загородил проход коленом. — У тебя таких нет? — Их взгляды пересеклись. Ви держала рот на замке. Пусть он насладится жалким превосходством, пусть получит минуту славы в кругу школьников, раз ему так этого хотелось, пусть! Ее это не касалось. — А если найду?

Добравшись до парты, она встала спиной к общей массе народа. Кадманн продолжал ржать. Ви мечтала съездить ему по морде чем-то тяжелым, лишь бы он наконец заткнулся.

— Она струсит и не придет, спорим?

— Пэйдж? Струсит?

— Алека бы избить хорошенько...

Дали звонок, и Кадманн испарился. Разговоры тоже оборвались, повиснув в воздухе, как перерезанные провода. Ви, еще не оборачиваясь, поняла, что ставку на трусость делать не стоило. Пэйдж пришла и села за парту прямо перед ней.

Вошел учитель. В классе по-прежнему не прозвучало ни звука. В горле у Ви стоял ком. Она осторожно коснулась плеча Пэйдж, которая тут же вполоборота кинула ей улыбку, и отмахнулась, должно быть, разглядев в лице Ви сочувствие.

— Все нормально.

Сосредоточиться на предмете не получалось. Алек господствовал в голове со своей дебильной, отвратной рожей.

Стрелки часов прилипли к циферблату. Пэйдж сидела, выпрямив спину. Назойливые разглядывания ее как будто не смущали, хотя многим было интересно, как поведет себя героиня дня. Когда прозвенел звонок, она схватила учебники и вышла. Ви долго смотрела ей в спину, но следом не пошла. Дала время прийти в себя. Она не спеша уложила вещи в рюкзак, нащупала в кармане наушники и спрятала их в ушах, слегка вытянув из пучка волосы у висков. Хотелось отстраниться, но в коридоре все стало только хуже.

Мартин летел по проходу как грузовик с отказавшими тормозами, подворачивая рукава прямо на ходу. Форменный галстук болтался у него на шее развязанным. Ви с тоской и долей раздражения смотрела вслед, уже зная, что будет дальше. С одной стороны — правильно, Алек заслужил, с другой стороны — ей даже малейшее соприкосновение с чужими конфликтами сейчас было ни к чему, но и уйти просто так она уже не смогла бы.

Она пошла за Мартином, предчувствуя худшее. За поворотом, у туалета в дальнем углу, уже собралась толпа. Ви втиснулась в нее, просачиваясь меж тел. Незнакомые парни втроем оттаскивали Мартина от Алека.

— Чего бесишься, Гилмор? — орал Кадманн. — Фотки не зашли? Или обиделся, что не тебе прислали? Радуйся! Без моей помощи ты бы ее пизду никогда не увидел!

Ви вытаращила глаза. Нет, парочка зубов у него во рту точно была лишней.

— Рот закрой! — рявкнул Мартин, делая отчаянную попытку прорваться сквозь живую стену.

На горизонте нарисовался друг Алека — крепкий, здоровый парень с бритой головой. Он на ходу раскидал возмущенных зевак. Судя по наряду, прибежал прямо с урока физкультуры. Весь потный, дышавший через раз, он точно выпрыгнул из спортзала и сразу оказался здесь.

— У-у-у! Боюсь-боюсь! Да отвали, Мэтт! — Кадманн взбрыкнул, увернувшись от нового заслона. — Не собираюсь я на него бросаться, я же не бешеный!

На лице у Мартина выступили бордовые пятна. Ви впервые видела его в такой ярости.

— Брось ты, чувак! — успокаивали его другие. — Он того не стоит! Оставь дерьмо в покое, а то измажешься.

Алек, услышавший поклеп в его сторону, заорал как припадочный:

— Суки, смотрите, а то и вы получите! Уебки! Вы тут все ублюдки!

Из дальнего конца коридора к ним уже приближался какой-то учитель. Незнакомка рядом с Ви не могла промолчать и, к удивлению соседки, выкрикнула:

— Червяк вонючий ты, Кадманн! У нее сестра пропала, а в тебе никакой человечности нет!

Да, Ви была согласна с ней во многом.

— В натуре! — разнеслось со всех углов. — В мамку пошел!

— Пошли вы все! — продолжал орать Алек, уже не разбирая, кому и зачем, а Ви стало противно стоять в толпе, собравшейся вокруг него.

— Черт, мистер Паксон идет! — зашептал чей-то голос.

— Сваливаем! А то еще попадем под раздачу.

— Идем.

Народ зашевелился, жужжа, как оживший улей. Ви не знала, стоило ли уйти или остаться и поговорить с Мартином? Вроде бы для настолько личных разговоров они были недостаточно близки.

— Что здесь происходит?! — спросил подошедший учитель. — Кадманн?! Что опять у тебя? Хочешь отстранение от уроков?

— У меня?! Это вы, вон, у него спрашивайте, с хера он на меня кидается!

Судя по потрепанному, но, в целом, нормальному виду Кадманна, Мартин его ударить не успел.

— Лучше молчи, а то и правда врежу!

— Так, вы оба! Собрались и к директору! И поживее, пока перемена не закончилась.

— Класс! — цыкнул Алек, а потом, как ни в чем не бывало, пошел в сторону лестницы, поправляя рубашку, смятую руками защитников.

Ви с тяжелым вздохом проводила взглядом эту процессию, маршировавшую к кабинету директрисы, и вдруг почувствовала поблизости чье-то присутствие. Рядом появилась Пэйдж. Она тихо наблюдала, как Мартина уводили прочь. Карие глаза припухли от слез. От нее веяло беспомощностью.

— Он видел, да? — От неловкого участия в чужой драме Ви мечтала провалиться сквозь землю. Она до боли сжала зубы, гадая, стоило ли вообще отвечать на вопрос, ответ на который был очевиден для каждого. — Не парься. Конечно, он видел, я поняла. Все видели. Он меня возненавидит теперь. Ты что, он же такой правильный! А ты? Что думаешь? Ты же тоже, наверное, правильная? Считаешь, я какая-то шлюха? — Пэйдж терпеливо ждала ответа. Ви отрицательно помотала головой, пусть и могла бы сказать ей многое и поучить, как делать не стоило. — Ты так мало говоришь... ты всегда такая или стесняешься? Мне непривычно. Агата столько болтает.

Каменный пляж города Клиффрок, 17:16

Клиффрок — портовый городок на краю Англии был таким маленьким, что даже удивительно, как умудрялся вмещать в себя столько людских жизней. Иногда, например, сегодня, Пэйдж его презирала и мечтала сбежать подальше, к свету ярких огней столицы, к «большой» жизни, но чаще любила, как любят часть себя, с которой приходится мириться, несмотря ни на что. Клиффрок был частью нее тоже. Серый город из грубого камня, окруженный лесами с одной стороны, и океаном — с другой. За пределами улиц он снимал маску, становился диким и своенравным, кричал в порту голосами чаек, ревел пароходными гудками и дышал свежестью влажных зеленых листьев.

Здесь можно было поплакать. Пэйдж просидела одна не менее получаса, и уже не чувствовала ни холода, ни стыда. За пару секунд до появления подруги она спрятала окурок под камень и промокнула ресницы.

Агата нависла над ней, кутаясь в кофту.

— Тебе нужно завязывать с куревом, — сказала она. Ветер бросал ее светлые волосы в разные стороны и игрался с сережками, приводя крупные кольца в движение.

Пэйдж пропустила упрек мимо ушей. Их короткие пересечения во время учебы были гораздо более неприятными, чем специальная встреча, но если бы не Кадманн, Пэйдж предпочла бы и дальше держаться на расстоянии.

— И тебе привет.

Агата не шелохнулась. Ноги в узких голубых джинсах заметно подрагивали от холода.

— Пойдем лучше пройдемся.

— Сядь пока. Надо кое-что обсудить.

Агата повиновалась, но вплотную садиться не стала, а Пэйдж все ждала ее нового взгляда и никак не могла выловить его из воды.

— Слышала, вас обоих с родителями к директору вызывали. Что сказали? Исключат его?

Как приятно, что она сразу спросила про Алека, будто это он, несчастный, был пострадавшим.

— Нет. — Пэйдж от едкости удержаться не смогла: — Можешь не волноваться. Сделают запись в личное дело и на воспитательные курсы отправят. Три месяца теперь будет слушать, как он плохо поступил и почему так делать нельзя. Может, что и дойдет. Так он весь побелел и затрясся, когда ему про полицию сказали, смотреть тошно было.

— Ты, естественно, этим недовольна?

Пэйдж подтянула колени и уткнулась в них ледяным носом. Подбираясь все ближе и ближе к подошве кроссовок, пена шипела, слизывая с камней пыль. Океан, качавший волны, пах морской солью с примесью йода. Запах щекотал ноздри.

— Единственное, чего мне хотелось, чтобы мы в этом кабинете не сидели больше ни секунды.

— А твоя мама? Она что сказала?

— Плакала. Пыталась к совести его воззвать, но он не слушал. Дядя в основном его говорил, упрашивал до полиции не доводить. До первой промашки Алека. Ну, а мама... она не в том состоянии, чтобы разбираться еще и с этим. А я настаивать не стала.

Подруга продолжала что-то болтать, но Пэйдж не слушала ровно до тех пор, пока Агата не сказала:

— Я удивилась, когда ты позвонила. Ты же вроде хотела побыть одна, поэтому всюду таскала за собой эту мелкую фричку?

Было в этом что-то одновременно надменное и жалкое. Как будто вот, ура, Пэйдж прибежала к ней, когда стало плохо. Дуреха, она ее позвала не для того, чтобы жаловаться. Она чужой жалостью уже давилась.

— Давай не будем сейчас выяснять отношения. У меня дело, отнесись серьезно. Насчет дня рождения. Все будет, как обычно?

Агата фыркнула.

— Если ты придешь, конечно.

Пэйдж было далеко не до вечеринок, но лучшего момента подловить Алека могло не представиться, так что пришлось сцепить зубы.

— Приду и...

— Я не стану звать ее!

— Успокойся. Забудь про Ви, дело не в ней. В Алеке. Его ты позовешь?

Агата наконец посмотрела на нее, не увиливая.

— Не знаю. А нужно?

— Не знаешь? — с издевкой переспросила Пэйдж. — Уверена?

— Да, я позову. Это ваши с ним терки, не мои. Что ты придумала? Опять хочешь, чтобы...

Пэйдж протестующе заткнула ей рот:

— А ты можешь сказать Мартину, что ничего не будет? Ну, праздника, вечеринки.

— Так он мне и поверил! Не скажу я, скажут другие. Хотя вряд ли он придет, чего ты переживаешь? Что ты придумала, можешь сказать?

— Могу. Помнишь, мы с Джеком тусили?

Агата нахмурилась.

— Футболист который?

— Да. Я его попрошу, чтобы он ребят из команды привел. Посмотрим, как этот гад будет разговаривать с ними.

Баскетбольная площадка, пятница, 18:47

Вил сделал новую затяжку. Терпкий туман, витавший вокруг, постепенно рассеивался. Сложив губы трубочкой, Эрик выпустил дым кольцами.

— А я уже начал за тебя побаиваться, — сказал он, прищуривая задорные голубые глаза. — Пропал, как в воду канул.

— Понял-понял. Ты соскучился, хранил у сердца мою фотографию.

Улыбка друга скрылась за воротником ветровки. Дождь перестал моросить в обед, но оставил после себя неприятную прохладу. Эрик сидел, съежившись, то и дело заправляя за уши разлетающиеся отросшие волосы.

Фонари освещали площадку только наполовину. Соседские парни, по-прежнему бросавшие мяч в корзину, нарушали вечернюю тишину скрипом кроссовок. Один из них швырнул мяч и-и! Забил трехочковый! В знак почтения Вил громко свистнул со скамейки под аккомпанемент аплодисментов Эрика.

Даже непривычно, что здесь был кто-то кроме них. До того, как Вил заперся в квартире на несколько месяцев, будучи между запоем и депрессией, они приходили сюда гораздо позже — когда у Эрика заканчивалась практика в больнице, а Вил еще не бежал на ночную подработку, сломя голову.

— И что? Ты бухал три месяца?

Вил оторвался от игры на площадке.

— Правду сказать или наврать для твоего успокоения? — Эрик приподнял брови и неопределенно пожал плечами. — Да, бухал.

— Же-есть!

— Толком ничего не помню. Более-менее очухался, когда тебе насчет работы позвонил, а до того — просто провал. В квартире бардак, а разбираться сил нет. Хожу по этой помойке, не могу себя в руки взять.

Чем больше подробностей вкидывал Вил, тем кислее становилось лицо у друга. Все-таки хорошо, что додумался отсидеться дома и отвечать только на сообщения. Сейчас не за что было оправдываться, не за что краснеть.

— Значит, Мел не вернулась?

— Уже нашла мне замену.

— Чушь! — всполошился Эрик. — Кого?

— Еще не выяснил.

— Но ты же... пытался перед ней извиниться? Объяснить все? Поговорить?

— Я к ней хожу целый месяц. Там эта мумия древняя, мать ее! Затрахала. Сказала, лучше сдохнет, чем даст нам пожениться.

Эрик задумчиво почесал голову. Затяжки у него становились все глубже, а перерывы между ответами дольше.

— Ну, ее винить я не стану. Ты должен понимать. С Мел ты поступил погано, а она мать. Любая мать хочет счастья своему ребенку.

— О, правда?

Ирония его не задела.

— Исключение — подтверждает правило. Будь я матерью Мел, я бы тебя и на порог не пустил. Скажи спасибо, что она тебе вообще дверь открыла. А что... с той?

Один вопрос у него был лучше другого. Если бы Вил еще знал, что отвечать. Где-то глубоко в душе он даже немного жалел, что рассказал всю правду.

— Без понятия. Кажется, уехала. Поступила в университет.

— Поступила в университет, — смаковал Эрик, зажмурившись. — Замечательно! Сколько же ей лет?

— Восемнадцать ей было.

Молчание обжигало то ли смятением, то ли осуждением.

— Нет, это радует, конечно. Что восемнадцать все-таки было. Не знаю, что сказать. Как Мел про нее узнала?

— Тоже без понятия. Не успел спросить. У нас было всего раз. Так получилось. Не специально. Я не принуждал и не настаивал. Мне это вообще ни к чему.

— Да-а, ни к чему. Но не отказался. А мог бы. — Вил выдохнул с усталостью и раздражением одновременно. — Ладно, чего ты? — Эрик с силой ударил ему по спине. — Хватит тухнуть! Все к лучшему. Посмотри на это с другой стороны — забей хер. Не нагулялся? Ты теперь опять свободен. Кольцо продай, найди себе кого-нибудь, с твоей хваткой это раз плюнуть, живи припеваючи. А можешь вообще никого не искать. Сейчас серьезные отношения мало кому нужны, а трахаться хочется всем. Да и Мел твоя вдруг еще вернется?

— Naturlich, sie kommt zuruck! Даже не сомневаюсь. Еще вопрос, сколько продержится. Я ее содержал «от» и «до», она в своей жизни ни дня не работала. Кто будет так жопу рвать, кроме меня? — Вил не дал Эрику возможности возразить, пусть и видел, что слова разъедали ему горло. — Папка ее только.

— Тебя твоя гордость заела, я никак не пойму? Вот, чего ты бесишься. Послушай — забей!

— Нашелся советчик. Сам одинокий волк, а другим советы дает.

— Ну и что? Я, может, этим горжусь? Пусть я волк одинокий, зато счастливый. У меня пока одна в мыслях — моя учеба, господи прости. А ты завязывай ерундой заниматься, работой лучше займись. Из головы сразу все бабы выскочат. — Он поднялся и взял с земли баскетбольный мяч. — Имей в виду, дед за тебя в школе хорошенько впрягся, так что давай, не подставляй нас обоих и работай не на отвали. Иначе нам хана, он нам обоим головы открутит. Пошли за пивом уже, чего расселся? Мне завтра на практику в восемь утра, а я тут все с тобой сюсюкаюсь.

Вил подхватился со скамейки.

— Сигарету скурил, теперь пиво... Как же твой здоровый образ жизни? Я столько пропустил?

— Это я всегда успею, а пиво выпить могу и не успеть. Завтра меня машина собьет, а я что, на ночь сельдерея пожевал? Так хоть умру с чувством собственного достоинства. Идем! Сегодня «Властелин колец» по телеку, надо еще что-то перекусить взять, а то дома жрать нечего. — Вил шел за ним с улыбкой. Даже повеселел. — Заодно познакомишься с кузиной, а то уже сколько живет, а вы не виделись.

— Я уже и забыл. И как она?

— Увидишь. И комод новый заценишь. Из черного дерева, между прочим. Жаль все-таки, что я на твоей свадьбе на забухаю. Я бы сам в такое говно нажрался!

После того, как миссис Хэйз перебралась с новым мужем в другую страну, Вил бывал в гостях у Эрика почти так же часто, как у себя дома. Особенно в последнее время, когда с Мелани все катилось к чертям и возвращаться к ней каждый вечер было пыткой.

На втором этаже хозяин квартиры безуспешно попробовал провернуть ключ в замочной скважине, держа в одной руке пакет с продуктами, а в другой — связку пивных банок. Не выдержав этого удручающего зрелища, Вил сам нажал на звонок. Дверь нерешительно приоткрыли с другой стороны.

— Привет. — Эрик протолкнулся в узкий проход. — Ты не спала еще? Не разбудили? Че-т мы там заигрались, а расходиться не хотелось, уж извини, пришли посидеть.

Вил не услышал ответа. Он делал вид, что не очень заинтересован, хотя любопытство жрало его с костями. Сильно они похожи или вообще нет? Чтобы не смутить девочку сходу, он кинул пробный взгляд и принялся старательно запирать замок.

Ого! Выглядели совсем как настоящие брат с сестрой — темноволосые, светлоглазые, с длинными прямыми бровями, на носах россыпью лежали веснушки. Только Эрик почти не уступал Вилу в росте, а девчонка — худенькое, крошечное создание — терлась рядом воробушком и постоянно пыталась спрятаться.

— Я вам столько друг про друга рассказывал, вы, считай, уже заочно знакомы. Ви — моя кузина. Э... — протянул Эрик неуверенно, уставившись на Вила. — Ей тебя как называть-то — герр Фойербах или можно Вилом?

— Прикалываешься? Какой еще «герр Фойербах»? Я что, на работе? Просто Вил.

Он уже машинально начал нагибаться, чтобы лучше разглядеть лицо новой знакомой, но друг словно намеренно прикрывал ее своим телом.

— Я тебя где-то видел вроде, — сказал, наконец, Вил, напрягая память.

— Так она в той же школе учится, где ты теперь работаешь.

Вил пригляделся внимательнее и защелкал пальцами, стараясь вспомнить:

— Понял! Понял, где видел. Подружка рыженькой. Как ее? Пэйдж?

Девочка кивнула.

Он улыбнулся ей самой обворожительной улыбкой на свете, но ничего не получил взамен. Вил стоял в проходе, сияя как начищенный чайник, а она лишь один раз посмотрела на него прямо. Очень быстро. Будто хотела убедиться, смотрел ли он, и сразу отвела глаза, обжегшись о его взгляд, изучающий ее уже совсем бессовестно.

— Такая ты кроха, тебя прям не заметишь, а то вы так похожи, я бы еще тогда догадался.

Он ожидал услышать хоть какой-то ответ, но она снова ничего не сказала. Натянувшейся нитью между ними повисло напряжение, и Вил не понял, откуда оно взялось.

— Ничего, еще вырастет, — опять встрял Эрик, суетясь между ними. — Откормим! Идемте съедим что-нибудь, а то у меня уже желудок к горлу прилип. — Он поднял пакеты и ушел на кухню.

«С ней что-то не то, — осенило Вила. — А ты, идиот, лезешь! Аутистка какая-то, что ли? Или нет? Как они вообще выглядят?»

С отъездом миссис Бирн кухня потеряла свой шарм: пропали сшитые вручную занавески, исчезли вечно свежие цветы в вазах, половники и прихватки попрятались по ящикам. Вил протиснулся к столу, по-хозяйски рухнул у окна и стал разминать затекшую шею. Он почему-то ждал, что девочка сядет рядом или хотя бы перестанет стоять в проходе, как молчаливая тень.

Эрик, раскладывавший продукты по местам, выглянул из-за дверцы холодильника:

— Посидишь с нами? Мы там сэндвичи взяли, хочешь один? С индейкой и моцареллой. Сейчас я их в гриль суну, будешь? А это че такое? — Он вытащил с полки кулек с конфетами. — Дед приходил?

Она кивнула. Вил смотрел на ее фигурку в коротких шортиках и невольно чувствовал себя причиной ее смущения.

— Садись-садись, — он похлопал по обивке соседнего стула. — Не бойся ты, я не кусаюсь. Садись, тебе теперь часто меня видеть придется. Я живу тут практически.

— Дождетесь и я со всех вас начну брать квартплату.

— Не хочу мешаться, — сказала она наконец, удостоив вниманием только Эрика, а Вил сделал над собой непомерное усилие, чтобы снова улыбнуться дружелюбно. Он влез, опережая ответ друга.

— Ты не помешаешь, солнышко. Расслабься. Не надо так смущаться.

— Спасибо, — выговорила она как будто с трудом. Голос у нее был тихий, но не звучал по-детски. — Но лучше я пойду к себе.

— Твое право, — сказал Эрик. — Я принесу тебе сэндвич.

Когда она повернулась, чтобы уйти, на кончиках ее волос свет запутался в синих бликах.

— Приятно познакомиться, — кинул Вил ей вдогонку и молча перевел взгляд на Эрика. Тот ничего не говорил, пока не услышал, как захлопнулась дверь в комнату кузины. — Ничего себе, мамзель!.. А ты ждал еще, что она будет фортели выкидывать.

— Пока что чаще всего она такая тихоня, как будто ее и дома нет. Наверное, еще не привыкла. Она хорошая, не подумай ничего, просто ей тяжело дался переезд.

Банка пива открылась с хлопком, и Вил быстро отхлебнул из нее, поймав ртом взбешенную пену. Приятная хмельная прохлада осталась на языке.

— Говорит странно, с акцентом. Она откуда?

— В Болгарии она жила с отцом.

— У! И надолго к тебе?

— Не знаю, насколько захочет. Там семейные проблемы, не хочу в них вдаваться, да и дело не то чтобы мое. Пусть живет, я не против. Вдвоем как-то повеселее, мне одному такой квартиры многовато. Да и убираться долго. — Он тоже достал банку и отпил, причмокнув от удовольствия: — Кайф! Прям жизнь по венам потекла.

— И это я еще алкаш!

— Тш, не пали! Я вот чего попросить хотел. — Вил весь обратился в слух. — Ты же все равно в школе торчишь, пригляди за ней одним глазом по возможности, ладно?

— Боишься, обидят твою скромницу?

Эрик ухмыльнулся.

— Вроде того.

Приглядеть за этой крохой — раз плюнуть и два харкнуть! Никаких вопросов. Дед Эрика ему новую работу нашел, неужели он им в ответ не помог бы с такой мелочью?

— Gut. Можешь спать спокойно, никто там ее не тронет.

— Я все-таки надеюсь, что твоя помощь не пригодится, просто так прошу, на всякий случай. Чтобы был там кто-то ей знакомый, кто, если что, поможет, пока она еще не освоилась. Только не усердствуй, окей?

Вил поддакнул.

— Успокойся, сказал же! Мне что, с твоей кузиной в космос лететь, ты такие инструкции даешь?

— Волнуюсь. Я еще никогда не был родителем. — Он наклонился, поднял с пола кошачью миску и насыпал туда корм. — Макбет! — Сухие шарики звучно подпрыгнули в тарелке.

На кухню влетел черный шерстяной комок. Пушистый хвост стоял трубой. Он повелительно мяукнул, чтобы перед ним поставили ужин.

— Бандюга!