Стеклянная клетка Стефано
Частный госпиталь Стефано больше напоминал крепость. Миру заперли в стерильной белой комнате на верхнем этаже, отрезав от Каспиана, которого сразу увезли в операционную. Леон исчез — его «приняли» люди Стефано еще на вертолетной площадке, и она не знала, жив ли он.
Дверь открылась, и вошел Стефано. Он выглядел постаревшим, рука была на перевязи — подарок Миры из сада, — но в глазах горело торжество маньяка, получившего главный приз.
— Он выживет, — сухо бросил Стефано, садясь напротив. — Мои хирурги творят чудеса. Но Каспиан Моретти больше не хозяин этого города. Теперь он — мой должник. А ты... ты его страховой полис.
— Вы совершаете ошибку, — Мира даже не вздрогнула. Она сидела, выпрямив спину, и в её взгляде Стефано внезапно увидел отражение самого Каспиана. — Он выжжет это здание до фундамента, как только откроет глаза.
— Он слаб, Мира. Ему сорок два, он потерял кровь, империю и своего шута Маркуса. У него осталась только ты. И пока ты у меня, он будет делать всё, что я прикажу. Например, перепишет свои счета на мое имя.
Стефано наклонился ближе, обдавая её запахом дорогого табака и лекарств.
— Ты думаешь, он любит тебя? Он просто цепляется за молодость, которую ты ему даришь. Для него ты — инъекция адреналина, не более. Как только он восстановится, он найдет способ избавиться от тебя, чтобы не чувствовать себя уязвимым.
Мира медленно поднялась. Она подошла к окну, за которым расстилался ночной город.
— Вы так ничего и не поняли про него, Стефано. Каспиан не цепляется за молодость. Он цепляется за то единственное, что в его жизни не имеет цены. И это не деньги.
В этот момент здание содрогнулось. Не от взрыва, а от воя сирен и скрежета металла внизу. На мониторе безопасности Стефано, который он держал в руках, замелькали кадры: черные внедорожники без номеров сминали ворота госпиталя.
— Что за чертовщина?! — Стефано вскочил. — У Моретти не осталось людей!
— У Моретти — нет, — Мира обернулась, и на её губах заиграла ледяная улыбка. — Но у Маркуса были свои «пенсионные накопления».
Из динамика на стене раздался до боли знакомый, хриплый и издевательский голос:
— Скучали, ублюдки? Леон, ты видишь эту рожу на камере? Стефано, старый ты хрыч, ты правда думал, что я сдохну в той шахте? Я слишком самовлюбленный для ада, там зеркала плохие!
Маркус. Живой.
— Рик уже идет за тобой, Стефано, — продолжал Маркус, и звук выстрелов на заднем плане становился всё громче. — Он проснулся злым, голодным и очень недовольным качеством твоих больничных халатов. Мира, детка, отойди от двери. Сейчас там будет немного шумно.
Дверь в палату вылетела с петель. Каспиан стоял в проеме. Он был в больничных брюках, плечо перевязано, в руке — тяжелый армейский пистолет. Он дышал тяжело, пот катился по его лицу, но взгляд был таким, что Стефано мгновенно выронил свой пульт.
Каспиан не смотрел на врага. Его глаза были прикованы к Мире.
— Ты в порядке? — прохрипел он.
— Теперь да, — выдохнула она, бросаясь в его объятия.