Последний причал
Через месяц после событий в госпитале берег Лигурийского моря тонул в золотом закате. На террасе уединенной виллы, скрытой от глаз Интерпола и остатков синдикатов, царила непривычная тишина.
Каспиан сидел в кресле, вытянув ногу. На нем была простая льняная рубашка, открывающая шрам на плече — теперь это был лишь очередной узор на его коже. Он больше не выглядел как дьявол из подворотни. Он выглядел как человек, который наконец-то сложил оружие.
— Стефано подписал все бумаги из своей камеры, — Леон вошел на террасу, поправляя солнцезащитные очки. — Его империя теперь — юридический миф. Мы чисты, Рик. По крайней мере, настолько, насколько это возможно для людей с нашими биографиями.
— А Маркус? — спросил Каспиан, не оборачиваясь.
— Маркус... — Леон едва заметно улыбнулся. — Он в Монако. Сказал, что его «воскрешение» в той шахте — лучший повод, чтобы проиграть половину твоих офшоров в рулетку. Прислал открытку. Пишет, что ты всё еще старый зануда, раз не купил Мире остров.
Мира вышла на террасу в легком белом платье. Она подошла к Каспиану и положила руки ему на плечи. Он мгновенно накрыл её ладони своими, притягивая её ближе.
— О чем вы спорите? — спросила она, целуя его в макушку, где седина теперь казалась благородным серебром.
— О том, что я слишком стар для спокойной жизни, — хмыкнул Каспиан, поворачивая голову к ней. — Маркус считает, что я должен скучать по перестрелкам.
— А ты? — Мира заглянула в его глаза — те самые холодные глаза, в которых она когда-то видела только смерть, а теперь видела целый мир.
Каспиан медленно встал. Он всё еще немного прихрамывал, но его хватка была такой же стальной. Он притянул её к себе, игнорируя присутствие Леона.
— Я скучаю только по тому моменту, когда увидел тебя в багажнике, — прошептал он ей в самые губы. — Потому что это была единственная секунда в моей жизни, когда я не знал, что делать. Ты сломала все мои правила, Мира. И я благодарен тебе за каждый осколок.
Леон деликатно кашлянул и удалился, оставив их одних под розовеющим небом.
— Знаешь, — Мира провела пальцем по его нижней губе, — Маркус был прав в одном. Ты действительно зануда. Но ты мой зануда. И если ты когда-нибудь снова решишь «защитить меня», бросив одну...
— Больше никогда, — отрезал он, и в его голосе прорезался тот самый властный металл. — Теперь мы либо идем ко дну вместе, либо правим этим миром. Но только вдвоем.
Он поцеловал её — долго, глубоко, с привкусом вина и новой, настоящей жизни. Где-то далеко в Монако Маркус наверняка поднимал за них бокал, отпуская очередную шутку про «старика и море». Но здесь, на этой террасе, время остановилось.
Каспиану было сорок два. Мире — двадцать один. И их история, полная крови, тайн и дарка, только начиналась. На этот раз — по их собственным правилам.