Высота искупления
Стеклянный дом на краю обрыва казался декорацией к фильму о конце света. Снаружи бушевала метель, скрывая их от спутников и преследователей, а внутри трещал камин, отбрасывая оранжевые блики на шкуры и темную мебель.
Каспиан сидел в кресле у огня, его нога была вытянута, а плечо туго перетянуто свежим бинтом. Он смотрел в пламя, и в этом взгляде не было привычного льда — только бесконечная, вековая усталость.
Мира подошла сзади, накинув на плечи кашемировый плед. Она коснулась его здорового плеча, чувствуя, как под пальцами перекатываются узлы напряженных мышц.
— О чем ты думаешь? — тихо спросила она.
— О том, что я должен был оставить тебя в том багажнике, — прохрипел он, не оборачиваясь. — Я втянул тебя в бойню, Мира. Ты стреляла в человека. Тебе двадцать лет, ты должна была готовиться к сессии, а не отмывать кровь с ладоней в раковине вертолета.
Каспиан резко перехватил её руку и притянул к себе, заставляя сесть на подлокотник кресла. Он уткнулся лицом в её ладонь, и она почувствовала кожей его щетину и горячее, прерывистое дыхание.
— Я смотрю на тебя и вижу всё то, что я когда-то потерял, — выдохнул он. — Свою человечность. Свою способность доверять. Ты — мое живое напоминание о том, что я превратился в чудовище, которое не умеет защищать, не ломая костей.
— Ты спас меня, Каспиан. От Виктора, от Стефано… от серой жизни, — она запустила пальцы в его волосы, находя там первые серебристые пряди. — Не вини себя за то, что ты — это ты.
Дверь в гостиную приоткрылась. Маркус вошел, неся поднос с двумя бокалами темного вина. Он был в нелепом пушистом свитере с оленями, найденном в шкафу убежища, что делало его вид абсолютно комичным.
— Так, сеанс самобичевания объявляется закрытым! — Маркус с грохотом поставил вино на столик. — Рик, если ты еще раз скажешь, что ты «старый монстр», я заставлю тебя смотреть мультики до утра. Леон нашел в подвале запасы винтажного коньяка, так что мы официально в отпуске.
Маркус подмигнул Мире, усаживаясь на ковер у камина.
— Слушай, детка, не слушай его ворчание. Он просто в шоке, что ты стреляешь точнее, чем он в свои лучшие годы. Леон говорит, что у Стефано теперь в плече дырка размером с эго Каспиана. Рик, признайся — ты просто ревнуешь её к её собственному таланту киллера?
— Маркус, исчезни, — беззлобно отозвался Каспиан, притягивая Миру еще ближе к себе.
— И не подумаю! Тут тепло, есть выпивка и я единственный, кто может разбавить этот пафос здравым смыслом. Кстати, Леон просил передать: спутники чисты. Нас не найдут минимум неделю. Так что у вас есть время... ну, обсудить пенсионный план или что вы там делаете в свободное от перестрелок время.
Маркус отсалютовал им бокалом и, насвистывая, вышел, оставив их в полумраке.
Каспиан посмотрел на Миру. В свете камина его глаза казались почти черными.
— Он прав. У нас есть неделя. И я не хочу тратить её на разговоры о врагах.
Он потянул её на себя, увлекая в глубокое кресло, и на этот раз его поцелуй был медленным, глубоким и пугающе нежным — так целуют только ту, ради которой готовы сжечь весь мир и самих себя в придачу.