Код доступа - Твой день
Сейф за картиной в кабинете щелкнул на цифрах 0412. Мира замерла: это действительно была дата их встречи. Сердце пропустило удар, но времени на рефлексию не было. Тяжелые шаги в коридоре возвестили о возвращении «хозяина».
Дверь распахнулась. Каспиан буквально ввалился в комнату, опираясь на плечо Леона. Его белая рубашка была залита кровью с левой стороны, лицо побледнело, но глаза горели холодным, лихорадочным блеском.
— Уходи, Мира, — прохрипел он, оседая в свое кожаное кресло. — Леон, достань пулю и прижги. Живо.
— Леон, выйди, — твердо сказала Мира, выставляя на стол аптечку.
Леон замер, переводя взгляд с босса на девчонку. Маркус, стоявший в дверях, присвистнул.
— Опа! Малявка выпускает когти. Кэп, я бы на твоем месте послушался. У неё руки не дрожат, в отличие от Леона, который мечтает поскорее выпить.
— Я сказал — вон! — Каспиан попытался рявкнуть, но закашлялся, зажимая рану.
Маркус ухмыльнулся, утягивая протестующего Леона за локоть.
— Пойдем, напарник. Дадим старику насладиться заботой. Только не кричи слишком громко, Рик, соседи подумают, что ты наконец-то купил себе молодую жену и она тебя... воспитывает.
Дверь захлопнулась. Мира подошла к Каспиану, игнорируя его испепеляющий взгляд.
Она начала расстегивать пуговицы на его рубашке. Каспиан перехватил её запястья. Его пальцы были ледяными и липкими от крови.
— Не надо, — выдохнул он. — Ты не должна видеть меня таким. Сломанным. Старым.
— Замолчите, Каспиан, — она высвободила руки и закончила с пуговицами.
Когда рубашка упала, она увидела его тело. Оно было атлетичным, но покрытым сетью старых шрамов — история двадцати лет насилия. Новая рана на плече была глубокой, но пуля прошла навылет. Мира взяла антисептик и ватный тампон.
Когда она коснулась раны, Каспиан резко дернулся, его рука мертвой хваткой вцепилась в подлокотник кресла, а вторая — в её талию, притягивая ближе к себе. Он уткнулся лбом ей в живот, тяжело и часто дыша. Она чувствовала, как его дрожь передается ей.
— Почему ты не убежала? — прошептал он в ткань её одежды. — Маркус оставил бы тебе ключи, если бы ты попросила.
— Потому что я не хочу бежать от того, кто спас мне жизнь трижды за неделю, — ответила она, аккуратно промывая края раны.
Каспиан поднял голову. Их глаза оказались на одном уровне. Он выглядел измученным, но в этом взгляде было столько неприкрытого обожания, смешанного с ненавистью к самому себе, что воздух в кабинете стал густым, как патока.
— Ты — моя самая большая ошибка, Мира, — прошептал он, медленно поднимая руку и касаясь её щеки окровавленным пальцем. — Я должен был убить тебя в том гараже. Или отдать им. Но теперь... теперь я скорее сожгу этот город, чем позволю тебе уйти.
Он притянул её к себе для поцелуя, который пах солью, железом и отчаянием. В этот момент Мира поняла: она больше не пленница. Она — та, кто держит его сердце на ладони, и это была самая опасная власть в мире.