Личные границы
Прошло три дня. Три дня тишины, прерываемой только стуком дождя и шагами охраны за дверью. Каспиан не заходил, и Мира начала ловить себя на пугающей мысли: ожидание его визита становилось мучительнее, чем сам страх перед ним.
Ей разрешили выходить в библиотеку на втором этаже — при условии, что она не будет подходить к окнам.
Мира стояла на верхней ступени приставной лестницы, дотягиваясь до старого тома в кожаном переплете, когда дверь библиотеки распахнулась. От неожиданности она качнулась, и каблук туфли (из того самого нового гардероба, который ей прислали анонимно) соскользнул с узкой перекладины.
Она не успела вскрикнуть. Тяжелые, горячие руки перехватили её за талию, буквально снимая с лестницы.
Каспиан.
Он поставил её на пол, но не отпустил. Напротив, он прижал её спиной к стеллажу, продолжая удерживать за талию. Его ладони были огромными по сравнению с её телом, и через тонкую ткань платья она чувствовала их жар.
— Я сказал — сидеть тихо, а не ломать себе шею, — прорычал он прямо ей в макушку.
— Я просто… хотела почитать, — выдохнула Мира, чувствуя, как сердце бьется о ребра, словно пойманная птица.
Он медленно опустил взгляд на её губы, затем снова в глаза. В полумраке библиотеки его лицо казалось высеченным из камня.
Каспиан медленно сократил расстояние, наклонившись так низко, что их носы почти соприкоснулись. Его рука поднялась выше, и он коснулся кончиками пальцев её шеи, там, где бешено билась пульсирующая жилка.
— Тебе скучно, Мира? — его голос стал бархатным, вкрадчивым. — Ты даже не представляешь, как опасно привлекать мое внимание, когда мне нечем заняться. В твоем возрасте девушки мечтают о свиданиях в парке, а не о том, чтобы их горло сжимал человек вроде меня.
— А о чем мечтают мужчины в вашем возрасте, Каспиан? — дерзко спросила она, хотя голос дрожал.
Его глаза полыхнули. Он уже собирался ответить, когда из глубины зала раздался аплодисмент.
— Браво! Десять из десяти за драматизм! — Маркус сидел в глубоком кожаном кресле у камина, которого они не заметили. В руках он держал стакан виски. — Рик, ты выглядишь как герой дешевого романа. Еще немного, и ты начнешь читать ей стихи или… что там делают старики, чтобы произвести впечатление на студенток? Дарят слуховые аппараты?
Каспиан резко отстранился от Миры, оправляя манжеты. Его самообладание вернулось мгновенно, но костяшки пальцев побелели.
— Маркус, я думал, ты занят разгрузкой товара в порту.
— Товар подождет, а вот твоя «кризисная терапия» — нет, — Маркус поднялся и подошел к ним, окинув Миру оценивающим взглядом. — Слушай, крошка, если этот зануда будет слишком сильно душить тебя своей опекой, просто моргни дважды. У меня в машине есть лишний шлем, прокатимся с ветерком. Каспиан всё равно слишком стар для мотоциклов, у него от них, наверное, радикулит обостряется.
Каспиан сделал шаг к другу, и атмосфера в комнате мгновенно наэлектризовалась.
— Еще одна шутка про мой возраст, Маркус, и я заставлю тебя съесть этот шлем. Без соли.
— Ухожу-ухожу! — Маркус поднял руки в притворном жесте защиты и посмотрел на Миру. — Кстати, платье тебе идет. Каспиан выбирал? У него вкус на сорок лет старше твоего, но, признаю — на тебе эта «взрослая» классика смотрится чертовски порочно.
Когда дверь за Маркусом закрылась, Каспиан снова повернулся к Мире. Но теперь между ними была стена холода.
— Вернись в свою комнату. И больше не залезай на лестницы. Я не хочу, чтобы ты разбилась до того, как станешь мне полезна.