Правила чужого дома
Комната в подвальном крыле меньше всего напоминала темницу. Высокие потолки, кровать с балдахином из тяжелого бархата и панорамное окно, выходящее на глухую стену, по которой стекали струи дождя. Но для Миры это место пахло страхом.
Она сидела на краю постели, обхватив плечи руками, когда дверь распахнулась без стука.
В проеме стоял Каспиан. Он снял пиджак, оставшись в одной жилетке и рубашке с закатанными рукавами. На его предплечье виднелась татуировка — хищная птица, чьи крылья уходили под манжет.
— Ешь, — он поставил на столик поднос с горячим ужином. Аромат мяса и специй заставил желудок Миры сжаться, но она даже не шелохнулась.
— Я хочу домой, — её голос дрогнул. — Я ничего не скажу. Клянусь. Я даже не видела вашего лица в темноте... до этого момента.
Каспиан медленно подошел к ней. Он двигался бесшумно, как кот. Остановившись в шаге, он наклонился, опираясь руками о матрас по обе стороны от её бедер, заключая её в ловушку из своего тела и запаха дорогого табака.
— Ты уже совершила две ошибки, Мира, — его голос был опасно тихим. — Первая: ты солгала. Мои глаза — это последнее, что забывают люди. Вторая: ты думаешь, что у тебя есть выбор.
Момент, чтобы затаить дыхание:
Он не коснулся её, но расстояние между их губами сократилось до нескольких сантиметров. Мира видела каждую искру в его стальных глазах. Каспиан протянул руку и медленно вытянул из её волос застрявший там сухой лист — след её побега через парк. Он раздавил его в пальцах прямо перед её лицом.
— С этого момента ты принадлежишь этому дому. Ты ешь, когда я велю. Спишь, когда я позволю. И дышишь, потому что я всё ещё не решил, что с тобой делать.
В дверях послышался приглушенный смех. Там, привалившись к косяку, стояли Маркус и его молчаливый напарник Леон.
— Ого, Кэп, — Маркус картинно прикрыл глаза ладонью. — Мы помешали уроку дисциплины? Не знал, что ты практикуешь такой... тесный контакт с задержанными.
— Маркус, исчезни, — не оборачиваясь, бросил Каспиан, но в его голосе прорезался металл.
— Да ладно тебе, мы просто зашли спросить, нужно ли заказать ей гардероб, — продолжал Маркус, беспардонно рассматривая Миру. — А то её платье выглядит так, будто его жевал твой доберман. Кстати, Рик, если она тебе надоест к утру, Леон интересовался, умеет ли она играть в покер. На раздевание, разумеется.
Каспиан резко выпрямился и развернулся к друзьям. Его лицо превратилось в маску ледяной ярости.
— Она — не предмет для ваших игр. Если кто-то из вас подойдет к этой двери без моего разрешения, я лично проверю, насколько быстро ваши пальцы могут нажимать на курок без кистей рук. Свободны.
Когда друзья, продолжая обмениваться смешками, удалились, Каспиан снова посмотрел на Миру. В его взгляде промелькнуло нечто, похожее на мимолетное сожаление, которое тут же скрылось за привычной холодностью.
— Мои друзья — ублюдки, Мира. Но они — меньшее из зол, которые ждут тебя за воротами этого поместья. Запри дверь изнутри. И не вздумай проверять, насколько длинная у меня цепь.
Он вышел, и звук поворачивающегося ключа с той стороны стал финальной точкой её новой реальности.