Вкус металла и дождя
Дождь в этом городе никогда не смывал грехи — он только превращал их в грязное месиво.
Мира прижалась спиной к холодному металлу внутри багажника «Бентли», стараясь дышать через раз. В замкнутом пространстве пахло дорогой кожей и чем-то острым, оружейным. Снаружи глухо бухали выстрелы, сменяясь криками, которые быстро захлебывались. Она не знала, кто эти люди, знала только одно: если её найдут те, кто гнался за ней от самого университета, завтра её тело найдут в заливе.
Машина качнулась. Послышался щелчок закрывающихся дверей, и мотор взревел, словно зверь, выходящий на охоту.
Мира зажмурилась. Каждая кочка отдавалась в теле дрожью. Она не знала, сколько прошло времени — десять минут или вечность, — прежде чем машина плавно затормозила. Тишина, наступившая следом, была пугающей.
Раздался тяжелый шаг по бетонному полу. Щелчок замка.
Крышка багажника медленно поползла вверх. Мира зажмурилась от резкого света ламп гаража, выставив перед собой дрожащие ладони.
— Пожалуйста… — сорвалось с её губ.
— Это что еще за мусор в моем багажнике? — Голос был глубоким, низким, с отчетливой хрипотцой человека, который привык отдавать приказы, а не задавать вопросы.
Мира приоткрыла один глаз. Над ней возвышался мужчина. Черный костюм-тройка без единой складки, белоснежная рубашка расстегнута у горла, а на запястье поблескивали часы, стоимость которых могла бы оплатить её обучение трижды. Но пугало не богатство. Пугали его глаза — холодные, как арктический лед, в обрамлении тонких морщинок, выдававших возраст. Ему было около сорока, и в каждом его движении сквозила опасная, выверенная сила.
Он не выглядел удивленным. Скорее — раздраженным.
— Я… я просто спряталась, — пролепетала она, сжимаясь в комок.
Мужчина медленно, почти лениво, потянулся во внутренний карман пиджака. Мира замерла, ожидая увидеть ствол, но он достал дорогую зажигалку.
— Спряталась в машине Каспиана Моретти? — Он усмехнулся, и эта усмешка не сулила ничего хорошего. — У тебя либо стальные нервы, девочка, либо полное отсутствие инстинкта самосохранения.
В этот момент в гараж ворвались двое. Судя по их виду — расслабленным позам и дерзким ухмылкам — это были его близкие друзья или партнеры. Один из них, с рыжеватой щетиной, присвистнул.
— Ого, Кэп! Мы заказывали запчасти, а тебе привезли модель из каталога «Юность»? — он хохотнул, облокачиваясь на капот.
— Посмотри на её туфли, Маркус, — отозвался второй, более субтильный, но с глазами серийного убийцы. — Она едва из школы выпустилась. Рик, ты решил сменить профиль? Теперь коллекционируешь не антиквариат, а невинные души?
Каспиан не удостоил их взглядом. Он сделал шаг ближе к багажнику, сокращая дистанцию до минимума. Мира почувствовала запах его парфюма — кедр, сандал и немного пороха.
— Вылезай, — приказал он.
Она попыталась пошевелиться, но затекшие ноги подвели. Мира качнулась вперед, и Каспиан подхватил её под локоть. Его хватка была стальной. Он буквально выдернул её из багажника, поставив перед собой. Она едва доставала ему до плеча.
Каспиан не отпустил её руку. Напротив, он медленно сократил расстояние, заставляя её задрать голову. Свободной рукой он взял её за подбородок, вынуждая смотреть прямо в его ледяные глаза. Его большой палец с грубой кожей медленно, почти интимно, провел по её нижней губе, размазывая остатки блеска.
— Ты видела, кто сел в эту машину на набережной? — тихо спросил он. Его дыхание коснулось её кожи, вызывая толпу мурашек.
— Да, — выдохнула она.
— Плохо, — констатировал он, и его глаза потемнели. — Потому что теперь я не могу тебя отпустить. Маркус, приготовь комнату в подвальном крыле. У нас гостья, которая задержится… на неопределенный срок.
— Слышал, малявка? — Маркус подмигнул ей, отпивая из фляги. — Надеюсь, ты любишь сказки на ночь. Каспиан староват для колыбельных, но зато у него отличная коллекция наручников.
Каспиан резко обернулся к другу:
— Еще одно слово, и ты займешь её место в багажнике. Живо.
Он снова посмотрел на Миру. В его взгляде не было жалости — только расчетливый интерес хищника к новой игрушке.
— Добро пожаловать в мой ад, Мира. Постарайся не сломаться в первую же ночь.