Vkook

***
Тэхён добрался до дома на автобусе, ощущая каждую кость в теле. Две недели постоянного стресса, недосыпа и адаптации к новому, пугающему ритму жизни наконец сбили его с ног. Он даже не поужинал как следует, лишь машинально выпил стакан воды, и, не переодеваясь, рухнул на кровать. Глубокая, беспросветная тьма сна поглотила его мгновенно.

Он проснулся среди ночи от тишины. В комнате было темно, только свет уличного фонаря пробивался сквозь штору. Внезапно пришедшая ясность сознания была странной. Усталость никуда не делась, но тело отчаянно требовало пищи, а мозг, отдохнувший несколько часов, начал работать с необычной чёткостью.

Он лежал и думал. Не о долгах, не об учёбе, а о нём. О Чон Чонгуке. Об усталых глазах, склонившихся над документами. О едва заметной улыбке, принявшей конфету. О том, как тот молча съел простой удон, купленный на студенческую стипендию. И Тэхён вдруг с абсолютной ясностью понял то, что раньше лишь смутно чувствовал: за маской неприступного, грубого тирана скрывался человек. Очень одинокий и до странности… добрый. Просто его доброта была иной — не сладкой и открытой, а суровой, спрятанной за действиями. Он не говорил тёплых слов, но списал неподъёмный долг. Не жаловался, но принял его скромную заботу. Не требовал благодарности, но защитил от травли, переведя в свой кабинет.

«Он просто… не умеет иначе», — подумал Тэхён, и в груди защемило от чего-то похожего на нежность.

Он встал, решив не тратить это тихое ночное время зря. Денег, чтобы купить что-то в кафетерии завтра, почти не осталось. Но зато были макароны, пара яиц, томатная паста и специи, купленные мамой по акции. Тэхён включил на кухне свет и принялся готовить. Простое, сытное спагетти в томатном соусе — то, что его мама часто делала в трудные времена. «Пища для души», — говорила она. Он приготовил две порции: одну на утро для себя, а вторую… Он аккуратно переложил её в чистый пластиковый контейнер, который обычно брал с собой на учёбу. Неброский, простой. Но еда в нём была приготовлена с мыслью о конкретном человеке.

На следующий день, после пар, Тэхён с непривычным чувством лёгкого волнения направился в «Чон Групп». Контейнер с ещё тёплыми спагетти (он разогрел их в микроволновке в университете) был бережно упакован в сумку.

Войдя в кабинет, он застал привычную картину: Чонгук, погружённый в звонок, его лицо — маска холодной концентрации. Тэхён молча прошёл к своему столу, дал боссу закончить разговор. Сердце слегка колотилось. А вдруг это сочтут за панибратство? За глупость?

Когда телефонная трубка наконец легла на место, а в кабинете воцарилась тишина, Тэхён глубоко вдохнул. Он достал контейнер и подошёл к массивному столу.
— Господин Чон, — начал он, чуть более неуверенно, чем хотелось бы. — Я… вчера немного приготовил. Дома. И подумал… что, может, вы снова будете заняты. Если не хотите — ничего страшного. — Он поставил скромный контейнер на край стола, рядом с блоком для записей из чёрного мрамора.

Чонгук оторвал взгляд от бумаг. Его взгляд скользнул с лица Тэхёна, покрасневшего от смущения, на простой пластиковый контейнер. Он узнал такие — в них студенты носят ланч. Молчание затянулось. Тэхён уже готов был забрать свою глупую идею обратно.

Но затем Чонгук медленно протянул руку. Он взял контейнер. Он был ещё тёплым. Он открыл крышку. Оттуда пахнуло чесноком, орегано и домашним томатным соусом — простым, но до боли родным запахом, которого не бывает в ресторанах. Запахом настоящей, не покупной еды. Запахом заботы.

Альфа замер. Он смотрел на спагетти, потом поднял глаза на Тэхёна. В его обычно нечитаемом взгляде промелькнуло что-то сложное и глубокое. Удивление. Неловкость. И что-то ещё, тёплое и растроганное, что он тут же попытался скрыть.
— Ты… приготовил это сам? — спросил он, и его голос был тише обычного.
— Да, — кивнул Тэхён. — Это просто. Спагетти. Ничего особенного.

Чонгук взял вилку, которую Тэхён предусмотрительно положил под крышку. Он накрутил несколько макаронин и попробовал. Он жевал медленно, не отводя взгляда от контейнера. Казалось, он оценивает не вкус, а сам факт, сам жест. Этот простой, домашний ужин, приготовленный в ночи уставшим студентом, означал для него нечто большее, чем любое пиршество.

Он доел несколько вилок, затем аккуратно закрыл контейнер крышкой.
— Спасибо, — сказал он наконец. И это «спасибо» прозвучало иначе, чем вчера. Оно было тихим, почти сокровенным, лишённым всякой официальности. Он даже не добавил «Тэхён» в конце. Просто — спасибо. И в этом одном слове было столько искренней, немой признательности, что Тэхёну стало тепло внутри. — Это… очень вкусно. По-настоящему.

Он не улыбнулся. Но его взгляд, когда он снова посмотрел на Тэхёна, уже не был ледяным. В нём была та самая мягкость, которую Тэхён уловил вчера, только теперь она стала глубже, увереннее. Стены крепости не рухнули, но в них появилась ещё одна трещина, сквозь которую пробивался свет.

— Садись, работай, — сказал Чонгук, уже своим обычным тоном, но чуть менее резким. — И… не засиживайся сегодня допоздна. Выглядишь уставшим.

Это было почти что заботой. Почти. Тэхён кивнул, сдерживая дурацкую, радостную улыбку, и вернулся к своему компьютеру. А Чонгук ещё какое-то время сидел, глядя на закрытый контейнер с домашней едой. Потом он не стал доедать его, а аккуратно убрал в ящик стола. Не как пищу. А как доказательство. Доказательство того, что его терпение, его попытка быть не монстром, а просто человеком, начинает приносить самые неожиданные и драгоценные плоды. И что ваниль и запах домашних спагетти — это, возможно, лучшие ароматы в его жизни.

Продолжение следует...