Vkook

***
После того как Тэхён вернулся к своему столу, а в кабинете вновь воцарилась рабочая тишина, Чонгук ещё несколько минут сидел неподвижно. Он смотрел на закрытый контейнер, стоявший у его локтя, будто этот простой пластик содержал не спагетти, а какой-то тайный, тёплый эликсир. Вкус домашней еды, простая забота, исходившая от этого жеста — всё это растворяло внутри него привычное ледяное напряжение. Он чувствовал странную лёгкость, почти безмятежность, которую не испытывал много лет.

Его отвлёк звонок — напоминание о совещании с ключевыми управляющими. Обычно такие встречи были для него рутиной, напряжённой игрой в кошки-мышки. Сегодня же он встал, поправил манжет рубашки и, к собственному удивлению, не выбросил контейнер, а аккуратно убрал его в верхний ящик стола. Как трофей. Как талисман.

Зал заседаний был полон. Двадцать самых влиятельных людей в его империи сидели за полированным столом из чёрного дерева. При его появлении все замолкли, вытянулись, готовясь к привычной порции ледяного анализа, жёстких вопросов и безжалостных решений.

Но что-то было не так.

Чонгук занял своё место во главе стола, и… позволил себе небольшую паузу. Он не стал сразу погружаться в цифры на экране. Его взгляд скользнул по окну, где садилось солнце, окрашивая небо в персиковые тона. Вкус томатного соуса и орегано ещё жил на его языке. И он, сам того не замечая, позволил крошечной, почти невидимой улыбке коснуться своих губ. Не усмешке, а именно улыбке — мягкой, задумчивой.

Первые десять минут совещания прошли в привычном ключе. Но те, кто знал Чонгука десятилетиями — его ближайший зам, старый финансовый директор, — переглядывались. Что-то было не так. Босс слушал отчёт о проблемном поглощении… и кивал. Не вдаваясь в немедленный разбор полётов. Он задавал вопросы, но его тон не резал, как бритва, а был… вдумчивым. А один раз, когда управляющий говорил что-то явно неубедительное, Чонгук не оборвал его на полуслове, а просто откинулся на спинку кресла, и его взгляд снова ушёл куда-то вдаль, к окну. И на его лице вновь промелькнуло то самое выражение — отрешённое, тёплое, будто он вспоминал что-то очень приятное.

Атмосфера в зале стала меняться. Напряжение спадало, смениваясь нарастающим недоумением. Люди расслабились, может, даже чуть больше, чем следовало.

И тогда один из молодых, амбициозных вице-президентов, Альфа, известный своим рисковым, почти безрассудным желанием произвести впечатление, решился. Он только что успешно закрыл сложную сделку и чувствовал себя на коне.
— Господин Чон, — начал он с почтительной, но уверенной улыбкой. — Простите за непрофессиональный вопрос, но… позвольте поздравить не только с успешным кварталом. У вас сегодня просто сияющий вид. Не завязали ли вы, наконец, серьёзные отношения? Или, может, выиграли в карты у самого дьявола? — Он рискнул небольшой шуткой, рассчитывая на снисходительность после хорошего отчёта.

Повисла мёртвая тишина. Все замерли. Старшие менеджеры побледнели. Задавать Чонгуку личные вопросы было равносильно самоубийству. Даже шутя. Все ждали взрыва. Холодного приказа покинуть зал. Разрушительного сарказма.

Но взрыва не последовало.

Чонгук медленно перевёл взгляд на смельчака. И вместо гнева в его глазах читалась та же задумчивость, даже лёгкая ирония.
— В карты с дьяволом я не играю, — произнёс он ровным голосом. — А что касается отношений… — он сделал паузу, и эта пауза заставила зал затаить дыхание. — Есть один Омега. Мне он нравится. — Он сказал это просто, тихо, без всякого пафоса, как констатировал бы факт: «Сегодня вторник».

Эффект был ошеломляющим. У нескольких человек отвисли челюсти. Кто-то поперхнулся водой. Старый финансовый директор уронил ручку. В воздухе повисло гулкое, абсолютное молчание, полное непонимания и шока.

Чон Чонгук. Тот, чья личная жизнь была запретной темой. Тот, кого считали неспособным на такие «слабости». Только что публично, пусть и скупо, признал, что кому-то симпатизирует. И назвал динамику — «Омега». Это было не просто «я встречаюсь». Это было «мне нравится». Откровенность, граничащая с неслыханной уязвимостью.

Смельчак-вице-президент остолбенел, полностью потеряв дар речи. Он ожидал всего чего угодно, кроме этого.

Чонгук, словно не замечая произведённого эффекта, слегка кивнул.
— Вернёмся к отчёту по южному филиалу. Цифры на слайде семь кажутся мне излишне оптимистичными. Обоснуйте.

Совещание продолжилось, но атмосфера в нём изменилась навсегда. Все механически кивали, говорили, но их мысли были там, наверху, в личном кабинете. Кто этот Омега? Откуда? Как он мог растопить лёд? И… неужели это может быть тот самый скромный стажёр, которого все недавно травили? Мысль была настолько невероятной, что её даже боялись озвучить, но она витала в воздухе, густая и невероятная.

А Чонгук, ведя совещание, чувствовал странное освобождение. Он сказал это. Вслух. Не признание в любви, но семя правды. И это не сделало его слабым. Напротив. Это сделало его… реальным. И теперь весь его мир знал: его сердце больше не пусто. Оно занято. Одним конкретным, пахнущим ванилью и домашней едой, дерзким и добрым Омегой

Продолжение следует...