Vkook

***
Дни в больнице текли медленно, отмеряемые тиканьем часов на стене и регулярными обходами врачей. Тэхён постепенно приходил в себя. Его навещали трижды в день, принося домашнюю еду и бесконечную заботу. Иногда, к его удивлению и тайной радости, с ней приходил младший брат, а разок нагрянула и старшая сестра, живущая в другом городе. Их визиты были короткими, немного неловкими, но в них читалось беспокойство, которое Тэхён ценил больше любых слов.

Но самым неожиданным гостем стал Ким Сокджин. Он появлялся почти каждый день, всегда после посещения своего брата. Сначала он приносил фрукты и дорогие соки, потом стал задерживаться дольше. Некоторые из медсестёр, да и сама мама Тэхёна, смотрели на него с недоверием. «Прикармливает, чтобы заявление не написали»,  шептались они. «Хочет совесть отвести».

Но Тэхён видел другое. Он, привыкший с детства считывать истинные эмоции по мельчайшим деталям, чувствовал искренность Альфы. Под маской вины и ответственности в Сокджине сквозила глубокая, неистребимая доброта и усталость от мира. За эти дни они разговорились. И однажды вечером, когда за окном сгущались сумерки, а в палате стояла тихая, доверительная атмосфера, Сокджин, глядя в свои сцепленные руки, начал рассказывать свою историю. Историю, которая привела его брата на грань.

Десять лет назад.

«После школы у меня было две мечты, — начал Сокджин, его голос звучал приглушённо, уносясь в прошлое. Стать военным, как дед, или адвокатом, чтобы… чтобы, как мне тогда казалось, вершить справедливость. Родители умоляли выбрать «мирную» профессию. «Адвокаты мало зарабатывают»,  говорили они. А друзья крутили у виска «Без связей и денег там делать нечего. Ты с ума сошёл, пробиваться с нуля».

Но я был упрямым. Поступил на юрфак лучшего университета. Учился дни и ночи напролёт. Спал по четыре часа, жил на дешёвой лапше, чтобы оплачивать учебники и курсы. Это были годы тотальной аскезы. После окончания мне пришлось начинать в крошечной конторе, которая занималась самыми скучными делами: расторжением договоров, мелкими имущественными спорами, взысканием долгов с физических лиц. Я составлял однообразные документы, часами сидел в архивах. Зарплата была копеечной, но я видел в этом ступеньку. Я верил, что нарабатываю опыт».

Он замолчал, делая глоток воды. Тэхён слушал, заворожённый, не смея пошевелиться.

«Так прошло девять лет. Я уже начал отчаиваться, думал, что так и останусь «мелкой сошкой». А потом… мне дали то дело. Клиентом был человек с громким именем и очень тёмной репутацией. Его обвиняли в ряде преступлений, связанных с вымогательством и причинением тяжкого вреда. Прямых улик, «с дымящимся пистолетом», не было. Основа  показания одного, очень неустойчивого свидетеля и цепочка косвенных доказательств. Меня наняли не семья, не он сам наняли его «партнёры», чтобы я его «вытащил». Я видел, с кем имею дело. Я чувствовал запах опасности. Но это был шанс. Шанс выйти из тени, доказать всем  и себе в первую очередь  чего я стою».

Сокджин поднял глаза, и в них отразилась давняя, выжженная боль.

«Суд был адом. Зал ломился от прессы. Родственники потерпевших смотрели на меня с такой ненавистью, что я чувствовал её кожей. А я… я делал свою работу. Я кропотливо разбирал каждое доказательство, находил нестыковки в показаниях, давил на слабые места обвинения. Я не оправдывал его. Я просто требовал от государства неукоснительного соблюдения закона: нет неоспоримых доказательств  нет обвинительного приговора. И… у меня получилось. Судья, скрепя сердце, вынес оправдательный вердикт из-за недостатка доказательств».

«В тот же день я стал самым ненавидимым человеком в городе. Меня не просто критиковали  меня травили. Газеты пестрели заголовками: «Адвокат дьявола», «Кого выпустили на свободу?», «Защитник убийц». В социальных сетях меня разрывали на части. Говорили, что я взял взятку, что я такой же преступник, что я продал душу. Мою фотографию крутили в самых грязных контекстах. А самое ужасное… самое ужасное началось потом».

Голос Сокджина задрожал. Он снова посмотрел в окно, как будто ища там силы.

«Моего младшего брата, Ынги, в то время перевели в новую, престижную школу. Он был тихим, чувствительным мальчиком, обожал своего «старшего брата-адвоката». И когда эта волна ненависти накрыла меня, она захлестнула и его. Его одноклассники, их родители… Они узнали, чей он брат. Началось с насмешек: «А твой брат защитник маньяков? Сколько ему заплатили?» Потом пошли оскорбления в лицо и в сети. Ему писали: «Твоя семья  отбросы общества», «Вы все конченые», «Лучше бы ваш брат-адвокат сдох, тогда бы и маньяк сидел». Его травили системно, жестоко, всей школой. Он пытался не показывать вида, скрывал это от нас… Но однажды я зашёл в его комнату и застал его за чтением очередной пачки мерзких комментариев. В его глазах стояли слёзы бессилия и стыда. Стыда за меня».

Сокджин сжал кулаки так, что костяшки побелели.

«Я говорил с директором, с родителями везде отмахивались: «Дети есть дети», «Сами разберутся». А Ынги… он сломался. Он не выдержал постоянного потока грязи, направленного на нашу семью, на того, кого он любил и кем гордился. Он решил, что его смерть… что она остановит это. Что если его не станет, то и травить будет некого. Он оставил записку «Прости, брат. Мне надоело, что из-за тебя на нас льют грязь». Вот почему я мчался в ту ночь. Вот почему я не видел тебя, Тэхён. Я мчался к нему, зная, что это я во всём виноват. Я своим упрямством, своим желанием доказать что-то, своей «победой» в суде разрушил жизнь самого дорогого мне человека».

В палате воцарилась гробовая тишина. Тэхён видел, как по щеке взрослого, сильного Альфы скатилась единственная, скупная слеза. Он понимал теперь всю глубину этой трагедии. Это была не просто авария. Это было столкновение двух историй боли, двух людей, сломленных жестокостью мира, пусть и на разных его уровнях.

Тэхён молча протянул руку и положил свою ладонь поверх сжатого кулака Сокджина. Никакие слова сейчас не были нужны. Это был жест понимания. Признание того, что они оба, каждый по-своему, прошли через ад и теперь, странным образом, нашли в этом тихой больничной палате островок неожиданного, хрупкого понимания.

Продолжение следует...

Как я уже упоминала, я не тороплюсь и буду вводить новых персонажей постепенно, раскрывая их прошлое так же, как и у главных героев. Пока я не могу назвать точное количество глав, но уверена, что их будет не больше пятьдесят

Надеюсь, те, кто был удивлен появлением Джина и не обрадовался этому, изменили свое мнение после прочтения этой главы. Также хочу добавить, что Джину 28 лет, с запахом труфиля