Vkook

***
Слово, сорвавшееся с его губ, было больше похоже на хриплый выдох, но для женщины у его постели оно прозвучало громче любого крика.

- Сынок! Тэхён-а! - её голос, ещё недавно разбитый от плача, дрогнул от невыразимого облегчения. Она резко наклонилась к нему, её тёплые ладони бережно прикоснулись к его щекам, пальцы дрожали. - Господи, слава тебе… Ты вернулся, ты слышишь меня?

Тэхён медленно, с трудом сфокусировал взгляд на её лице. Оно было измученным, с красными, опухшими от слёз глазами и глубокими тенеями под ними, но в этот момент оно казалось ему самым прекрасным на свете. Он попытался улыбнуться, но получилась лишь слабая гримаса.

- Пить… - прошептал он, и его голос был чужим, скрипучим.

- Сейчас, сейчас, родной. - Мама торопливо налила воду из кувшина в пластиковый стаканчик, её движения были порывистыми, неуклюжими от волнения. Она осторожно поднесла трубочку к его губам, поддерживая его голову. - Вот, пей медленно. Осторожно.

Он сделал несколько мелких глотков, и прохладная жидкость показалась ему божественным нектаром. Всё это время он не отрывал от неё взгляда, впитывая каждую деталь, каждый её вздох. Даже если он не был в коме долгие годы, а лишь несколько часов - эта разлука, эта пропасть между жизнью и смертью, сделала её присутствие бесценным. Он соскучился так, будто не видел её вечность. В этот момент он поклялся себе про себя: он сделает всё, всё что угодно, чтобы на её лице никогда больше не появлялось это выражение безысходного страдания. Чтобы у неё было всё, в чём она нуждается. Даже если для этого придётся поступиться своими мечтами. Мысль о браке по расчёту, который мог бы обеспечить семью, мелькнула как тёмная, крайняя возможность где-то на задворках сознания. Но тут же её вытеснила светлая, ещё детская надежда: а вдруг он встретит свою настоящую любовь, взаимную и всепоглощающую, и она станет их общим счастьем, а не жертвой?

Мама отставила стакан и снова взяла его руку в свои, крепко сжимая, словно боясь, что он растворится.
-Как ты себя чувствушь, а? Больно очень? Ты… ты помнишь, что случилось? - её вопросы сыпались один за другим, в голосе звучала забота, смешанная с остатками ужаса.

- Всё… в порядке, мама. Немного… всё болит, — он говорил с паузами, экономя силы. - Машина… я не успел…

- Молчи, молчи, не говори. Главное - ты жив. Всё остальное неважно, - она провела рукой по его волосам, и этот привычный, нежный жест заставил его глаза наполниться влагой. - Я так испугалась… Мне позвонили из больницы… Я думала, сердце остановится.

Они говорили ещё некоторое время - он тихими, обрывистыми фразами, она - бессвязно, изливая накопленное отчаяние и благодарность. Постепенно Тэхён стал замечать окружающую обстановку: стандартную палату, капельницу у его кровати, монотонный звук какого-то аппарата. Усталость снова начала накрывать его волной.

Мама, словно прочитав его мысли, поправила одеяло.
- Спи, сынок. Я здесь, я никуда не уйду. Спи и набирайся сил.

Он уже начал проваливаться обратно в дрёму, когда дверь палаты тихо открылась.

Сначала Тэхён увидел только высокую фигуру незнакомого мужчины, скованно стоявшего на пороге. Он был одет в дорогую, но слегка помятую рубашку, а на его обычно, наверное, уверенном лице читалась глубокая тревога и… вина.

Мама Тэхёна напряглась, вставая между кроватью сына и вошедшим.

Мужчина сделал неуверенный шаг вперёред и глубоко, почти до пояса, поклонился.
- Прошу прощения за это вторжение. Меня зовут Ким Сокджин, - его голос был низким и приятным, но сейчас в нём слышалось сдавленное волнение. Он выпрямился, но его взгляд избегал встречаться с глазами Тэхёна, устремляясь куда-то в пол. - Я… я тот водитель. Я пришёл, чтобы лично извиниться перед вами. Простите меня. Я не видел вас на переходе, я… - он замолчал, сжав кулаки, будто подбирая слова, которые звучали бы не как оправдание.

Тэхён слушал, и осознание приходило медленно. Сквозь туман слабости и лекарств он соединил точки: удар, боль, этот голос, который звал его из темноты… И сейчас он звучал перед ним. Этот приятный, бархатный баритон принадлежал человеку, который едва не убил его.

Чувства смешались: острый, животный страх, вспышка гнева - но всё это было приглушено физической слабостью и странным спокойствием, оставшимся после встречи с тем сияющим существом. Он молчал, наблюдая.

Сокджин, не получив ответа, продолжил, и его слова полились сгоряча, с неподдельной болью:
- Я мчался в больницу. К моему младшему брату. У него… у него была попытка суицида. - Голос Альфы надломился, он на секунду закрыл глаза, прежде чем снова заговорить, уже тише, но от этого пронзительнее. - Я не оправдываю себя. Ничто не может оправдать мою скорость, мою невнимательность. Я был ослеплён собственным ужасом и думал только о нём. Из-за этого я едва не отнял жизнь у другого человека. У вас. Я несу полную ответственность. Все ваши счета за лечение я беру на себя. И… - он наконец поднял взгляд на Тэхёна, и в его глазах стояла такая искренняя, выстраданная мука, что гнев в груди Омеги начал таять, сменяясь сложным, щемящим чувством. - И я буду каждую минуту благодарить небеса, что вы живы. Если бы вы… я не смог бы жить с этим.

В палате повисла тишина. Мама Тэхёна смотрела то на Сокджина, то на сына, и суровость в её глазах постепенно смягчалась. Она тоже видела не просто виновника ДТП, а сломленного горем человека.

Тэхён медленно перевёл дыхание. Слова Сокджина о брате отозвались в нём глухим ударом. Он вспомнил свои собственные мрачные мысли в той тёмной бездне, ощущение ненужности. И он вспомнил голос матери, который вернул его. Этот человек мчался на такой же зов - зов отчаяния близкого человека.

- Ваш брат… - тихо спросил Тэхён, и его собственный голос удивил его. - Он… жив?

Сокджин кивнул, и его плечи слегка опустились, будто с них свалилась тонна страха.
- Да. Сейчас стабильно. Спасибо, что спросили.

Тэхён откинулся на подушку, чувствуя, как его окончательно покидают силы. В его душе не осталось места для обвинений. Была только огромная, всеобъемлющая усталость и странное, горькое понимание, связавшее его и этого незнакомого Альфу незримой нитью чужой боли и страха потери.

- Я… принимаю ваши извинения, - наконец сказал он, почти шёпотом. - И… надеюсь, ваш брат поправится. И душевно тоже.

Ким Сокджин снова поклонился, на этот раз ещё глубже, и в его позе читалось безмерное облегчение.
- Спасибо вам. Благодарю. Я… я не буду больше вас беспокоить. Если что-то будет нужно - всё, что угодно - вот моя карточка. - Он осторожно положил визитку на тумбочку. - Выздоравливайте.

Он ещё раз взглянул на Тэхёна - взглядом, полным сложной смеси вины, благодарности и какого-то нового уважения - и вышел так же тихо, как и вошёл.

Мама вздохнула и снова села рядом, беря руку сына в свои.
- Судьба… У всех свои кресты, - тихо проговорила она.

Тэхён кивнул, уже закрывая глаза. Последней мыслью перед тем, как сон полностью забрал его, было смутное воспоминание о сияющем существе и его словах: «Ты слышишь тот голос, в котором твоя душа сейчас нуждается больше всего?»

Голос, звавший его из тьмы, и голос, принёсший извинения, теперь сливались в один. И в этом была какая-то странная, болезненная, но важная истина.

Продолжение следует...