Vkook

***
Прошла неделя. Больничная жизнь вошла в свою монотонную жизнь, процедуры, сон, тихие разговоры с мамой и редкие, но всё более продолжительные визиты Сокджина. Теперь Альфа приходил почти как друг, принося с собой не только фрукты, но и книги, которые, как он заметил, Тэхён просматривал на своём телефоне. Между ними возникло негласное перемирие, странная дружба, выросшая из вины и прощения.

Тэхён уже мог сидеть на кровати и даже медленно, держась за стены, ходить по палате. Врачи говорили о скорой выписке. Но чем ближе был этот момент, тем тревожнее становилось на душе у Омеги. Возвращаться означало снова столкнуться с суровой реальностью долгами, неопределённостью, тёмными взглядами коллекторов.

Однажды после обеда, когда мама вышла поговорить с врачом, а Сокджин ещё не приехал, в палату вошла медсестра. Её обычно спокойное лицо было бледным, а движения скованными.
—Ким Тэхён-сси, к вам посетители, — произнесла она неестественно тихо и быстро вышла, будто убегая.

Прежде чем Тэхён успел удивиться, дверь снова открылась. И в комнату вошёл он.

Чон Чонгук.

Он вошёл не так, как входят обычные люди. Он будто заполнил собой всё пространство. В нём не было суеты Сокджина или суетливой заботы родных. Была лишь абсолютная, леденящая тишина и спокойная, неоспоримая сила. Ему было сорок три года, и каждый из них был отчеканен на его лице — не морщинами усталости, а отточенными, властными чертами, проницательным взглядом, который видел всё и сразу. Он был одет в идеально сидящий тёмно-серый костюм, без галстука. За ним, в дверном проёме, замерли двое таких же бесстрастных мужчин, чьи позы кричали об опасности громче любого оружия.

Тэхён почувствовал, как сердце ушло в пятки, а во рту пересохло. Инстинктивно он прижался спиной к подушкам, как кролик перед удавом. Весь ужас той ночи в кабинете вернулся к нему волной.

Чонгук закрыл дверь, оставив своих людей снаружи. Его шаги по линолеуму были бесшумными. Он подошёл и остановился у окна, в полутора метрах от кровати, не садясь. Его взгляд скользнул по Тэхёну — по бледному лицу, гипсу на руке, капельнице — оценивающе, без капли жалости.

—Выглядите лучше, чем я ожидал, — произнёс он наконец. Его голос был ровным, низким, без того грубого тона, что звучал в ресторане. Здесь он был похож на тихий гул высоковольтных проводов.
Тэхён не нашёл слов.Он только смотрел.

— Меня проинформировали о вашем «происшествии», — продолжил Чонгук, делая кавычки в воздухе пальцем. — И о том, кто был за рулём. Любопытное стечение обстоятельств. Молодой адвокат, которого затравили за честную работу, и вы, Ким Тэхён, которого преследуют за долги, в которые вы даже не влезали. — Он произнёс это как констатацию факта, без эмоций. — Мир любит ломать тех, кто слабее.

— Что… что вам от меня нужно? — наконец выдавил из себя Тэхён. Он ненавидел дрожь в своём голосе.

Чонгук медленно повернулся от окна и впервые посмотрел на него прямо. Его глаза были тёмными, как бездонный колодец.
—В ресторане вы сказали, что я думаю только о деньгах. Вы были правы. Но не полностью. Я думаю о контроле. Деньги — это лишь инструмент. А беспорядок, подобный вашему долгу, который привлекает к себе мусор и создаёт хаос на моей территории… этот беспорядок меня раздражает.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание.
—Я знаю, кто держит ваш долг. Знаю, сколько они с вас уже выбили и сколько ещё собираются. Знаю, что они приходили к вам домой. — Чонгук произнёс это так, будто перечислял погоду. — Визиты Ким Сокджина — это хорошо. Он искренен. Но его доброты не хватит, чтобы остановить тех крыс. Он сам едва держится на плаву.

Тэхён слушал, и ему становилось страшно уже по-новому. Этот человек знал о нём всё. Абсолютно всё.
—Почему вы… почему вам это интересно? — прошептал он.

На лице Чонгука на мгновение промелькнуло что-то, отдалённо напоминающее усмешку.
—Потому что вы, сами того не желая, устроили представление у меня на глазах. Вы показали зубы, когда были загнаны в угол. Это качество. Глупое, но ценное. И потому что — он снова посмотрел в окно, — я не терплю, когда на земле, которая считается моей, безнаказанно охотятся на слабых. Это бросает тень на мою репутацию. За вами пришли однажды. Могут прийти снова. К другим. Это плохо для бизнеса.

Он подошёл ближе, и Тэхён замер. Чонгук положил на тумбочку рядом с визиткой Сокджина простую, чёрную визитную карточку. На ней не было ничего, кроме номера телефона, выгравированного серебром.
—Ваш долг… он больше не ваша проблема. Он стал моей. Соответствующие люди уже получили указания, — произнёс он тихо. — Но ничто в этом мире не бывает просто так. Когда вы выздоровеете и закончите с учебой, вы отработаете каждый вон этой суммы. У меня для вас найдётся работа. Та, где пригодятся ваша наблюдательность и… неожиданная храбрость.

Тэхён смотрел на карточку, как на змею. Избавление от кошмара всей его жизни… ценой попадания в лапы к гораздо более крупному и страшному хищнику.
—А если я откажусь? — спросил он, уже почти не надеясь.

Чонгук поправил манжет.
—Тогда вы останетесь один на один с теми, от кого я вас только что избавил. И моей защиты у вас не будет. Выбор, как всегда, за вами. Выздоравливайте, Ким Тэхён.

И он развернулся и вышел так же бесшумно, как и вошёл. Оставив после себя в палате запах дорогого парфюма, ледяной страх и чёрную карточку, которая светилась на тумбочке, как печать новой, неведомой судьбы.

Тэхён долго смотрел на дверь, а потом на карточку. Его мир, только начавший приходить в равновесие, снова перевернулся. Но теперь у страха перед будущим появилось конкретное имя и лицо. Лицо Чон Чонгука. И в этом, как ни парадоксально, была какая-то странная, пугающая надежда.

Продолжение следует...