7 часть
Маф приоткрывает дверь палаты и входит внутрь, надёжно за собой заперев. Холодная луна освещает помещение, с громким воим сердца, Абдиева подходит к кушетке, осматривает девушку.
Соня была неподвижна, её глаза закрыты, но лицо всё ещё оставалось спокойным, умиротворённым. В её дыхании не было ни напряжения, ни признаков страха. Абдиева на мгновение ощутила, как тяжело в груди, как если бы этот момент был не просто проверкой её собственных решений, но и того, что будет дальше. В этой тишине, где каждый звук мог стать предвестием чего-то нового, она почувствовала странную растерянность.
- Что она с тобой сделала?, - говорит в пустоту, а потом с особым внимаем осматривает на наличие каких-нибудь странных вещей.
С каждым секундом, что она оставалась рядом с ней, в комнате становилось всё тише и тише. И Абдиева вдруг ощутила, как её собственные мысли начинают теряться в этом мракозрении, как будто этот момент стал неотделимой частью неё самой.
Она медленно выпрямилась, продолжая смотреть на Соню, но уже с меньшей уверенностью. В какой-то момент она почувствовала, как это место, эта палата и всё, что в ней происходило, начало опутывать её не менее плотно, чем Соню.
Абдиева достаёт свой телефон и быстро печатает сообщение, вглядываясь в каждую частичку лица больной. Она выглядит такой беззащитной. Она чуть ближе наклонилась к лицу блондинки, прислушиваясь к её дыханию, наблюдая за тем, как её грудь поднимается и опускается с каждым вдохом. Всё казалось слишком правильным. Слишком спокойным.
Через двадцать секунд дверь палаты открывается и входит немного взволнованная Мазур, она бегло подходит к кушетке и переводит взгляд на Григорьеву.
- Всё в порядке?
- Здесь была одна девушка, она вошла в сюда, через минуты вышла и кому-то по телефону сказала "Выполнено".
Лицо Жени тут же меняется. Все её спокойствие уходит, и на лице появляется тревога, которую она пыталась скрыть, но не смогла.
- Ты её узнала? Она похожа на людей Гороховой?, - произнося эти слова, Мазур начинает осмотр Сони.
Проверяет пульс, давление, температуру, сердцебиение. Проверяет тело на наличие повреждений.
- Нет, - мотает головой, - Зря я её втянула во всё это.
Шепчет, а её слова громом в стенах отдаёт.
- Ты хотела спастись, - перечит ей доктор, - Ты не виновата.
Шёпот Жени отдается в пустой палате, и его звучание кажется каким-то тяжёлым, будто она только что призналась в самом страшном. Абдиева замечает, как её рука слегка дрогнула, но ничего не говорит. Она лишь медленно перемещает взгляд с лица Сони на Женю, ощущая, как её собственные мысли начинают путаться, растворяться в тревоге.
- Она в полном порядке, - тихо произносит Женя, будто пытаясь сама себя убедить в этом. Она вновь берет руку Сони, слегка сжимая её запястье, проверяя пульс. Вроде бы всё в порядке, но эта тишина в палате не даёт покоя. Женя явно пытается найти какие-то признаки, хотя сама понимает, что они не появятся. Слишком поздно для сомнений.
Абдиева наблюдает за ней молча, её глаза скользят по лицу Мазур, ловят каждую микроскопическую реакцию. Женя слегка отходит, осматривая палату, но напряжение остаётся в воздухе, как запах чего-то уже случившегося. Слова, которые она произнесла, были уверенными, но в её голосе проскальзывали нотки нервозности. Это не могло быть просто так.
- Я должна выяснить кто это сделал.
- Обратись к Костиной, - дышит развязно, - Она поможет.
- И что я ей скажу? Кто-то выстрелил в мою типа девушку?
- Да, - плечами жмёт, - У нас нет другого варианта.
Маф замолкла, её лицо стало более жестким. Она осознавала всю тяжесть ситуации, но, несмотря на это, её решение оставалось неизбежным.
- Я не понимаю, что с ней, - повернувшись к Григорьевой, произносит Мазур.
Абдиева не отвечает.
- С ней всё в порядке, - шептала она себе под нос, как успокоение. Она старалась скрыть сомнения, но чувство тревоги не отпускало.
В палате стало ещё тише, и Абдиева вновь посмотрела на девушку. Соня лежала так безмолвно, что казалось, она ничего не знала о происходящем вокруг. Но именно она стала той частью плана, от которой теперь зависело многое.
......
На часах бьёт пять утра, а рядом с палатой номер четыреста нет ни души. Холодный воздух гуляет по коридору, вызывая мурашки по телу.
Ключевскую Маф отправила домой ещё час назад, ведь у неё ребёнок, и ей нежелательно находится здесь дольше, чем нужно. А сама Абдиева спустилась на первый этаж к раковинам.
Лёгкие шаги доносились тихим эхом, и крепкая фигура уже входит в палату, подходя к ели дышащему телу. Девушка отключает аппарат, коварно скользя взглядом по экрану, на котором ещё остаются последние цифры жизненно важных показателей. Тихо, почти беззвучно. Руки её уверены, как всегда, несмотря на всю тяжесть в груди, будто решительность, которая раньше была очевидной, теперь требовала от неё самоуспокоения.
Она резко поднимает Соню на руки и крепче её сжав, направляется к двери. Осторожно осмотревшись, блондинка со скоростью, которая ей позволяет, мчится к аварийному выходу.
Палата оставалась позади, как недавний кошмар, и теперь, с каждым шагом, её мир сузился до простого и единственного задания — выбраться отсюда, куда бы ни вела эта тёмная дорога. Не было времени на размышления. За ней могли идти. Или, возможно, уже шли.
Воздух в коридоре был густым и прохладным, а шаги девушки эхом разносились по пустым стенам, будто за каждым поворотом её уже поджидала новая угроза. Соня, бессознательно провалившаяся к её груди, тяжело дышала, а её тело всё ещё хранило тепло жизни, не отпускающее его.
Она выходит на улицу, холодный воздух бьёт в лицо, и она направляется к машине, где её уже ждут. Высокая брюнетка приоткрывает автомобиль, помогая осторожно уложить Григорьеву на заднее сиденье.
- Тебя кто-нибудь видел?, - тяжёлым тембром спрашивает.
- Нет, - выдыхает, снимает маску с лица, демонстрируя симпатичное личико, - Но если не уйдём сейчас, увидят.
С этими словами они садятся в машину, на большой скорости несясь по спящему городу. Тяжёлое дыхание Сони разбовляло гул мотора. Висела гнетущая тишина, обе понимали насколько ужасно то, что они сейчас делают.
- Что ты ей вколола?
- Просто снатворное, - решительно заявляет, убирая светлые волосы в высокий хвост, - Давай быстрее, ей нужна помощь.
- Да ладно тебе, когда мы переживали за жизни других.
Ответа не последовало. Всё, что можно было сказать, уже было сказано. Оставалась лишь пустота перед ними, и те несчастные километры, которые нужно было преодолеть, чтобы вырваться из этого кошмара.
- Если Маф узнает, она нас убьёт.
.....
Заброшенная балетная студия встретила их скрипом половиц и затхлым запахом пыли. Здесь никто не приходил долго, и воздух напоминал старые воспоминания, пропитанные временем. Девушки осторожно принесли Соню внутрь, укладывая её на то место, которое заранее подготовили для неё — старое, но относительно удобное. Всё было готово, но и от этого ничего не становилось проще.
Наточий присела на диван, который они притащили сюда, и, устало выдохнув, посмотрела на лицо Григорьевой. Несколько секунд она молча наблюдала, но потом её взгляд скользнул по комнате, как будто она искала, что-то или кого-то, кого всё-таки не хватало.
- Где Мила?, - спрашивает невзначай, шею массируя.
- Не знаю, - включает телефон, проверяет на наличие звонков, - Мне тоже это интересно.
Наточий смотрит на неё с немым вопросом. Уходит несколько секунд, прежде чем она снова что-то говорит, но её слова кажутся приглушёнными, как будто они не совсем её. Или, может быть, это была просто утомлённость, что с каждым моментом становилась все более ощутимой.
- Мы не можем держать её здесь слишком долго, - Настя заторможенно предъявляет, волосы поправляя, - Она нужна нам живой.
- Скоро придёт Мила, я до сих пор не поняла её план.
Молчание снова заполнило пространство, а Соня всё так же лежала без сознания. Настя работала на Грац уже долгое время, с тех пор как завязался внутренний конфликт между группами. Мила была очень точной в работе, но плохой на практике, поэтому её так легко смогла обмануть Горохова. С личного счёта Грац было снято пару сотен килограмм товара. После недолгих расследований, оказалось, что за всем этим стояла Аня.
Грац вело желание отомстить и ещё может немного насолить сопернице. Покопавшись в нужных местах, Мила нашла её.
Соню Григорьеву, что до жути оказывалась всем нужна. А узнав, чья она девушка, Грац только сильнее вовликлась в эту игру.
Они вдруг слышат звук в соседней комнате. Тонкий, почти неуловимый. Как будто кто-то ступил на пол, или — что ещё хуже — что-то двигается. Наточий быстро встаёт, её рука инстинктивно тянется к пистолету, который она носит на поясе.
Обе с настороженностью заглядывают друг другу в глаза, и Настя уже готова выстрелить, когда дверь их логова открывается резко.
Входит Грац, и девушки облегчённо выдыхают, а Наточий ствол обратно убирает.
- Вы чё совсем что-ли?, - выгибая одну бровь, спрашивает.
- Ты бы хоть предупредила, - выдыхает Лиза, снова сажаясь расслаблено в кресло, - Что за дикий вход, как в старых боевиках.
Грац мимоходом кидает взгляд на Соню, лежащую на диване, и на их несколько напряжённых лиц. Он не обращает особого внимания на их реакцию. Для неё всё это — просто часть игры.
- Она жива?
- Если то, что она вся бледная и ели дышит, считается за живой, то да, - пожимает плечами Наточий, зажигая сигарету.
Грац подходит ближе к дивану, её взгляд сосредоточен на лице Сони. Она наклоняется, будто бы пытаясь рассмотреть каждый след на её коже, каждую тень под глазами, всё, что могло бы выдать её.
- Неужели она и есть слабая точка Гороховой?, - подходит к блондинке ближе, рассматривает лицо под светом луны, - На Катю смахивает.
- Поэтому она и есть слабая точка, - Макарова зевает устало, - Что мы будем с ней делать?
Грац снова осматривает комнату, её взгляд скользит по девушкам, и она делает шаг назад, словно обдумывая, насколько опасен каждый из этих вариантов.
- Что делать с ней? — она повторяет вопрос, но теперь в её голосе слышится явная насмешка. — Да что угодно. Можно её использовать, можно избавиться, как угодно. Она нам ещё пригодится.
- А что если ни Маф, ни Гороховой она не нужна?, - спрашивает Настя, - Все старания напрасны?
Грац усмехается, но на её физиономии не появляется ни следа доброжелательности. Она делает шаг вперёд, слегка касаясь лица Григорьевой, как если бы это было не человеческое тело, а просто кусок мяса для дальнейшей манипуляции.
- Вот сейчас и проверим.
.......
Абдиева сидит у дверей палаты и уже засыпает. Стресс настолько сильно въелся в кожу, что хотелось выйти в окно. Маф не могла избавиться от ощущения, что всё вокруг неё стремительно рушится.
Как будто она стояла на краю пропасти, и каждый её шаг мог стать тем самым, который заставит её падение стать необратимым. Всё было слишком тихо, и в этой тишине она чувствовала себя уязвимой, как никогда.
Её мысли, запутанные и тревожные, проносились так быстро, что она едва успевала их поймать. Маф встала, шагнула к окну. Лёгкий холодок от стекла, когда она прижала лоб, немного отрезвил её мысли, но не смог избавить от тяжёлого чувства, которое сжимало грудь.
Страх, который она пыталась скрыть, как будто расползался по её венам, не давая сосредоточиться. Она понимала, что всё, что происходит сейчас, — это результат её собственных решений, но с каждым часом становилось всё сложнее верить в то, что она выбрала правильный путь.
- Ты можешь пойти домой, - за спиной оказывается не менее уставшая и заёбаная Мазур, - Я буду следить за ней.
- Не надо, - поворачивает голову, - Я останусь.
- Хватит себя терзать, - начинает Женя, выдыхая тяжело.
Маф снова повернулась к окну, снова уставилась в пустоту ночи, как будто именно в этом мраке она могла найти ответ на свои вопросы. Мазур встала рядом, но не пошла дальше. В их молчании было всё: и понимание, и страх, и напряжение, что повисло между ними, словно невидимая, но прочная нить.
- Ты знаешь, что не виновата в этом.
- Когда она очнётся, - переводит тему, смотря подруге прямо в глаза, - Что с ней будет?
- Я не знаю, - поджимает губы, всматриваясь в окно и наблюдая за движущимися машинами, - Она может быть и в порядке, а может и не быть.
Абдиева чуть вздрогнула от её слов. Ответ был не просто тяжелым — он был неизбежным. Женя ощущала, как напряжение в воздухе становится почти осязаемым. Ответить было трудно, потому что ни одно её слово не могло бы утешить или хотя бы немного облегчить этот груз. Но молчать тоже было нельзя.
- Я собираюсь отправить её домой, как только ей станет легче. Она не заслуживает всего этого, и будет лучше, если мы вообще не будем контактировать.
- Они всё равно не оставят её в покое, - потерпев усталые глаза, молвит.
- У меня нет другого выхода. Ей безопаснее там, где меня нет.
Маф закрыла глаза, будто пытаясь проглотить боль, которая снова нахлынула на неё. С каждым днём она всё меньше верила в правильность своих решений. Но выбора не было.
- Ты права, наверное, - проговаривает через минуту тишины, - Отправь её домой. Пусть она будет счастлива.
Тишина снова окутала их, только теперь она была не такой, как раньше. Всё было ясно: их путь уже проложен, и им не оставалось ничего, кроме как следовать ему, даже если это означало потерять себя в конце концов.
Маф готова на этот шаг. Готова полностью исчезнуть из жизни девушки ради её безопасности. Готова покинуть её. Даже если расставаться очень больно. Даже если сердце готово разорваться в клочья. Даже если хочется умереть лишь при одной мысли о том, что с Григорьевой придётся распрощаться. Даже если она будет счастлива без неё.
Маф готова отпустить ради неё.
Внезапно пришедшее сообщение отдаёт громкий уведомлением. Абдиева устало матерится, а потом достаёт устройство из заднего кармана джинс. Пришедшая фотка заставляет глаза увеличиться, а волосы на голове встать дыбом.
На фотографии запечатлена Соня; она без сознания и находится в каком-то заброшенном здании. Она бледная и потрёпанная, будто мертва.
Сердце Маф пропускает сразу тысячу ударов, внутри распространяется чувство тревоги и страха. Рядом стоящая Женя, удивлённая такой реакцией подруги, заглядывает ей в телефон, а потом тут же прикрывает рот рукой от шока.
Неизвестный.
Нужно получше следить за своими девушками, Маф. Иначе они могут оказаться в моих руках.
05:36
Абдиева даже не вдаётся в содержание текста, пулей летит к палате и на распашку открывает дверь. Её встречает лишь холодная пустота и открытые окна.
- Где она?!
......
- Что за спешка?, - Тихая вбегает в кабинет, сразу же встречаясь глазами с Костиной, что в ускоренном темпе разбирала разные документы.
- О, привет, - Мишко заходит через другую дверь, с широкой улыбкой.
- Быстрее обе сюда.
Девушки не понимающе поглядывают друг на друга, но всё равно выполняют просьбу. Тут же Костина кидает перед ними фотку привлекательной блондинки. Аня и Юля снова переглядываются, а потом смотрят на позвавшую их особу с непониманием.
- Смотрите внимательней, вы её знаете?
- Нет, - пожимает плечами Тихомирова, своим хриплым голосом отвечая.
- В душе не ебу кто это.
Костина не отрываясь смотрела на их реакцию, словно пытаясь выжать хоть что-то из этого неудачного допроса. В её глазах проскользнуло недовольство, но она не стала на них давить, лишь молча выждала несколько секунд.
- Это Соня Григорьева, - сказала она, сдерживая раздражение в голосе. — Может, вы и не замечаете, но эта девушка вдруг оказалась в центре событий.
Тихомирова, не слишком понимающая происходящего, села на стол, расставив ноги в привычной манере. Аня вытирала свои небрежно положенные локти от бумаги и, будто бы засыпая на ходу, задумчиво обратилась к Костиной:
- Я вроде слышала, что Маф начала встречаться с какой-то Соней.
- Эта та, по которой Горохова течёт?, - усмехаясь говорит Юля, также садясь в кресло.
Костина вздохнула, поставив документы в сторону и усевшись на стул напротив. Она наклонилась вперёд, внимательно глядя в глаза обеим девушкам.
- Её застрелили вчера, - проговорив это, видит удивлённые взоры, - А сегодня утром её украли из больницы.
Тихомирова и Юля замерли, их глаза мгновенно потемнели, и в их взгляде появилось нечто большее, чем просто недоумение. Это была тревога. Очевидно, не всё было так просто, как они думали.
- Что? - наконец выдавила из себя Мишко, её голос был напряжённым. - Застрелили? И украли из больницы? Ты шутишь?
Аня лишь отрицательно покачала головой, нервно вздохнув. В последнее время, на неё навалилось слишком много проблем. Ещё два года назад, когда тело Чигринец опознали мёртвым, их коалиции разделили надвоё. Первую возглавила Маша Лебедева, а вот вторую пришлось ей, так как Юля считала её своей второй рукой и также, Костина была самой подготовленной к этой должности.
И вот с тех пор, Аня отвечает абсолютно за всё.
- Маф ничего не делает сейчас?, - Тихомирова скрестила руки на груди, её взгляд был сосредоточен, но в какой-то момент на её лице появилась странная тень раздумья.
- Она пытается выяснить с какого номера ей пришло сообщение и место отправления. Она хочет её найти, - проговаривает тихо, - И вы ей в этом поможете.
Юля нахмурилась, её взгляд стал настороженным, а напряжённая атмосфера в кабинете не способствовала улучшению её настроения.
- Подожди, - медленно начала она, скрещивая руки на груди, - Маф решит эту проблему сама, неужели мы должны втягиваться в этот бардак?
- Я знаю, что она справится сама, - Костина покачала головой, её взгляд остался твёрдым и решительным, - Но ты думаешь, за этим похищением стоит один человек?
- Это может быть целая группа из десятков человек, - Тихомирова на свои же слова кивнула, чувствуя, как её нервы начинают сдавливать. Она понимала, что в этой ситуации ещё много скрытых деталей.
- Вот именно. Поэтому ей нужна помощь, - наклоняет голову немного набок, - Я доверяю вам больше, чем кому-либо.
- И что ты предлагаешь? - наконец спросила она, слегка снисходительно. - Маф, конечно, очень самостоятельная, но мы не знаем, с кем имеем дело.
- Я думаю, что в этом замешана Мивина, - Мишко не снисходительной ей серьёзностью предъявляет, - Месяц назад Горохова украла у них товар, а Маф ей не нравилась ещё с давних времён. Она решила просто найти их слабое место?
Тихомирова, всё ещё сидя на столе, скрестила руки и задумалась. Она не была уверена в том, что всё это связано именно с Мивиной, но у Мишко было чутьё на такие вещи, и не раз она оказывалась права.
- Так или иначе, нам нужно действовать быстро, — сказала она, наконец вздыхая. - Маф не сможет держать ситуацию под контролем долго.
- Да, выдвигайтесь. И действуйте быстро.
Юля подняла глаза, посмотрела на неё и чуть заметно кивнула. Даже её циничный взгляд и склонность избегать лишних рисков не могли изменить того факта, что они все были втянуты в историю.
- Маф должна мне мак после этого.
.....
Горохова снова устало потёрла глаза и немного размяла шею, пытаясь избавиться от постоянной тяжести в голове. Она села за стол, закинув ноги на кресло, и на мгновение закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Всё происходящее было таким неожиданным и одновременно неизбежным. Она уже не могла точно сказать, в какой момент она оказалась в центре этой игры, но чувствовала, что назад пути нет.
Вся эта произошедшая ситуация с Соней очень сильно нервировала. Она вообще не могла понять как такое вообще могло произойти. Всё же было под её контролем. Она поняла, что за Соню она переживает слишком сильно. Она привязалась так, что стынет кровь в жилах, становится страшно.
Она упустила тот момент, когда перестала видеть в ней Катю, и начала воспринимать её как Соню. А потом...
Она стала её личной слабостью.
Горохова закрыла глаза, ощущая, как в груди всё сжимается от напряжения. Сила, которой она привыкла управлять ситуацией, вдруг превратилась в паралич, когда дело касалось Сони. Мысли о ней сжирали зашиво душу и тело.
Аня тяжело вздохнула, а потом потянулась к телефону, на который поступил входящий вызов.
- Алло?
- Аня, Соню похитили.
- Что?, - девушка резко встала со своего кресла, - В смысле? Кто?
- Я не знаю, - проговорил виноватый голос Алисы, - Я только что увидела как Маф и Женя выбежали из больницы, они разговарили об этом.
Горохова почувствовала, как кровь отходит от лица. Мысли резко вырвались из привычного русла, и она почувствовала, как её мир начинает рушиться. Соня. Похищение. Всё это стало частью её ночного кошмара, который она не могла остановить.
- Ты должна была следить за ней, блять!, - кричит в трубку, - Где мне её искать, сука?
Горохова сжала кулаки, пытаясь скрыть дрожь, но её сердце билось слишком быстро, чтобы не заметить, как она теряет себя в этой ситуации. Агрессия на Якутову заполнила все возможные клетки организма, заставляя органы сжаться в маленький клубок.
- Я понимаю, но...
Горохова вцепилась в мобильный телефон, как в последний якорь, пытаясь хоть как-то справиться с нарастающим паническим чувством. Она чувствовала, как её лицо становится ледяным, как холод пробирается внутрь. Дыхание участилось, мысли путались. Но она не могла себе позволить падение. Не сейчас.
- Если с ней что-нибудь случится, я убью тебя, клянусь!
Она повесила трубку, не дождавшись ответа, и направилась к выходу. Понимание того, что она вновь оказывается в центре бурной водоворота, не приносило успокоения. Она совершенно не знала, что делать. Мысли будто прикрыты чёрным экраном и хочется закричать.
На телефон приходит сообщение, и через пелену злости, Горохова смотрит на пришедшую фотографию, чувствуя, как хочет растерзать человека, который это сделал.
Фото, на котором Григорьева едва живая, находясь непонятно где, вызывает бурю злости и тревоги.
Неизвестный.
За всё приходится платить, да, Анечка?
06:02
......
- Что вы здесь делаете?, - спрашивает удивлённо, видя перед собой двух высоких девушек.
Тихая и Мишко смотря на неё сверху вниз, а потом без спроса входят в её квартиру, кинув свои приветствия.
- Тебе двадцать один год, Маф, - начинает монотонно Аня, - У тебя украли девушку. Догадайся, зачем мы пришли?
- Вас отправила Костина?
- Да, ты мне должна мак!, - восклицает Юля, получив в ответ немного осуждающие взгляды.
- Мне не нужна ваша помощь, - вздыхает Абдиева, а потом вновь продолжатиет класть вещи в рюкзак, - Я пытаюсь настроить связь.
- Ты всегда думаешь, что справишься сама, - говорит Аня, подходя к столу и ставя на него свой телефон, - Но, Маф, ты ведь знаешь, что если не попросишь помощи, она может оказаться в ещё большей беде.
Абдиева не отвечает, продолжая аккуратно упаковывать свои вещи в рюкзак. Всё её внимание приковано к этому процессу — словно рюкзак сам по себе может стать решением, которое вернёт её к какой-то нормальной жизни. Как будто она всё ещё не готова принять реальность, в которой что-то пошло не так, и её мир начинает рушиться по частям.
- Настроить связь? Ты серьёзно? Прямо сейчас?, - выгибает бровь вопросительно, - Я думала, ты готовишься к каким-то крупным операциям, а не пытаешься снова наладить пару проводов.
Абдиева не меняет выражения лица. Всё в её движениях кажется такими же отстранёнными, как и её голос. Она откидывает волосы назад и кидает взгляд на девушек, но её глаза остаются холодными.
- Вы слишком много говорите, - молвит она с усталой тяжестью, продолжая свою задачу, - Я не нуждаюсь в вашей помощи.
Слова будто сами собой вырываются из неё, и хочется просто чтобы от неё отстали. Ей не нравится, что в её дела вмешиваются, она не хочет ставить Соню в центр всего этого. Хочет найти её сама, понять, что та жива, и с ней всё в порядке.
- Её забрали у тебя, - слова Тихомиров ой будто вставляют болт в спину, а потом скручивают по миллиарду раз, - И заберут навсегда, если ты не позволишь нам помочь.
Аня, сделав последний шаг к ней, кладёт руку на плечо Абдиевой. Этот жест не настойчивый, но он передаёт всю ту поддержку, в которой она так долго отказывалась признаться.
- Мы конечно понимаем, что ты вся из себя крутая и независимая, - улыбаясь говорит Юля, - Но мы твои...
Долгая пауза встаёт в воздухе и обе девушки с выжиданием смотрят, пока Мишло продолжает:
- Как сказать?, - чешет она голову, - Кароче, если ты купишь себе булку, то должна с нами поделиться. Ведь у нас один мозг, сердце и желудок на всех. И девушка на всех, поэтому мы с тобой идём спасать Соню!
Абдиева, несмотря на всё, не смогла не усмехнуться. В её глазах появилась та самая лёгкость, которую она пыталась подавить. Кажется, она не была готова признать, что нуждается в этом. Но, наверное, она всё-таки понимала, что если сейчас не примет помощь, она может потерять всё — и Сону, и себя.
- Девушкой я с тобой делиться не собираюсь, - твёрдо отвечает Маф, вновь открывая свой компьютер.
......
Прошла неделя.
За эту неделю она поняла, что сама себя она сожгла до тла. С каждым часом, когда она копалась в данных, искала, но не находила — она становилась всё меньше. Не было ни силы, ни решимости. Оставалась только тень того, кто когда-то был уверен в себе, кто когда-то знал, что делает.
Она вновь и вновь пыталась выяснить место нахождение номера или хотя бы его владельца. Она каждый день объезжала все города, но увы. Ничего.
Сообщения больше не приходили. От этого страх только нарастал. Навязчивые мысли сжирали глотку, заставляли задыхаться собственным дыханием.
С каждым новым днем её мир становился всё более замкнутым и серым. Она уже не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала что-то кроме этого постоянного напряжения. Когда раньше она видела перед собой цель, а теперь это была просто тень, как и она сама — пустая оболочка, которая с каждым шагом поглощала сама себя.
Она понятия не имела, что без Григорьевой, она потеряет смысл жизни.
Всё свободное время уходило на её поиски; каждый день, каждый час, каждая долбанная секунда. Маф отдавала всю себя, всю свою энергию и силы.
Но её труды ничего не давали, до этого дня.
Абдиева наконец смогла найти хоть малейшую информацию и уже выдвигалась на место координат, вместе со своими коллегами.
В её глазах был только холодный, непреклонный взгляд, как у человека, который отчаянно старается не отпустить свою последнюю нить, свою последнюю надежду. Коллеги следовали за ней, но она уже не ощущала их присутствия, не слышала их слов. Маф стала как тот мрачный город — потерянная, но движущаяся, чтобы найти то, что может вернуть её к жизни.
В машине висит гробовая тишина, которую разбавляет лишь гул мотора. Внезапно, стоящая на обочине девушка, трясущая рукой, привлекает внимание, и Абдиева останавливается перед ней.
- Привет, - бегло здаровается Виолетта, а потом тут же садится в машину, - Что нового?
Лицо всех троих находящихся в салоне автомобиля выражает полный шок и удивление, что заставляет Малышенко забавно улыбнуться.
- Чё уставились?
- Что ты тут делаешь?
Вилка на секунду замолчала, закинув ногу на ногу, как будто полностью не замечая растерянных взглядов девушек. Она оставалась такой же спокойной, как и всегда, несмотря на странность ситуации. Её лицо оставалось почти без эмоциональным, но в глазах скользила какая-то ироничная искра.
- Вы же за Соней?, - не получает в ответ абсолютно ничего, - Я знаю где она.
Абдиева пристально посмотрела на неё, не в силах скрыть недоумение. Коллеги тоже молчали, явно не понимая, что происходит, но видели, что реакция Малышенко не была спонтанной. Она словно знала, что их ждал этот момент.
- Давай, жми на газ, - усмехается Виолетта.
- Что вообще происходит?, - задаёт самый логичный на данный момент вопрос Тихая.
- Ну блять, я следила за вами, - пожимает плечами Вилка, - А потом я узнала, что Соню украли. А я вас шипперю, так что я нашла её местоположение. Едь давай, по пути всё объясню.
- Типа, скажешь просто так?, - хмурит брови Маф, совсем не веря в адекватность всего происходящего.
- Нет, конечно!, - осарблённо фыркает девушка, - Колу по пути купи мне, п-ж.
После секундной паузы, голос Мишко сзади, добавляет:
- О, и мне!
.......
Григорьева приоткрывает тяжёлые веки, и опять матерится устало. Перед глазами снова это место; сырое, вятхлое и пустое. Рядом с ней как всегда лежит бутылка воды, а одна рука цепь прикована к батарее.
Голова раскалывается от боли, и она с трудом кряхтит, мнёт затёкшее запястье. Уже пять дней, проснувшись, она видит эту картину. Хочется умереть поскорее. Каждая попытка пошевелиться заставляла её тело жечь от боли, а мышцы, которые совсем отвыкли от движения, протестовали. Она не могла вспомнить, когда последний раз ела или пила, и все мысли снова сводились к одному — выжить хотя бы до того момента, как кто-то придёт за ней. Если, конечно, кто-то вообще придёт.
В какой-то момент её сознание просто начинало отключаться, когда она не могла больше выносить этот ад. И снова, как всегда, она мысленно проклинала это место, проклинала себя за свою беспомощность, за то, что позволила оказаться здесь.
Её зашитые раны будто гнили изнутри, они болели настолько сильно, что хотелось вырезать собственные органы. Она выдыхает протяжно, откидывается затылком на стену и проклинает тот день, когда родилась.
Григорьева снова попыталась вдохнуть, но воздух в этом сыром подвале был густым, как молоко, и от этого каждый глоток давался с трудом. Она знала, что не может позволить себе сдаться. Но каждое движение, каждый шорох на обветшалых стенах, наполняли её чувство отчаянной пустоты. Она была прикована — и физически, и ментально, как будто её жизнь была только этой цепью и этим подвалом.
Скрипнуло железо, когда она попыталась поменять положение, и тут же пронзила боль. Она стиснула зубы, чтобы не закричать. Сколько дней ещё? Мысли, как остриё ножа, пронзали её сознание, но она снова старалась гнать их прочь. Ещё никто за эти семь дней не появлялся, ей оставляли только воду и всё, и то, когда она спала. Ну, точнее, когда лежала без сознания.
Шорохо за стеной заставили с интересом приоткрыть глаза и попробовать вслушаться в шаги. Было громко и шумно, кто-то кричал и раздовал команды. И Соня готова была выпрыгнуть из собственного тела, когда услышала знакомый голос...
......
Маф несётся по указанной дороге, пока рядом сидящая Виолетта спокойно пьёт свою колу из трубочки. Она периодически говорит, куда нужно повернуть, и в каком направлении ехать.
Внутренности сжимало лишь от мысли, что скоро Абдиева снова увидит её, снова сможет почувствовать, и понять, что ты в безопасности, в её руках.
Руки крепко сжимали руль, глаза сосредоточенно следили за дорогой, но мысли её были далеко — где-то там, где осталась Григорьева. Каждое мгновение было пропитано ожиданием и тревогой, а сердце не переставало биться с ускоренным ритмом. Несмотря на всю свою уверенность, Маф ощущала, как холодный пот скапливается на спине.
- Так ты следила за нами?, - подаёт голос Тихомирова, наконец открыв уставшие глаза.
- Не за вами, - разворачиваясь, усмехается, а потом указывает на Маф, - За ними.
- И сколько.
- Ну, примерно с того момента, ка мы в последний раз виделись, - её голос был почти игривым, как будто она не говорила о серьёзных вещах, а просто делала любопытное замечание.
- Ты знаешь кто её украл?, - тут же спрашивает нервная Абдиева.
- Не-а, - мотает головой весело, тяня из трубочки газированный напиток, - Но мы скоро это и узнаем.
Маф едва заметно кивнула, её взгляд снова вернулся к дороге, и она ускорила машину. Но внутри её разгоралась не только решимость, но и что-то большее — чувство вины за всё, что произошло, за всё, что она не смогла предотвратить. Однако именно сейчас, в этот момент, она чувствовала, что хотя бы в этот раз она не ошибётся.
- Это Горохова подстроила?, - спрашивает Мишко с заднего сиденья, - Она в этом замешана?
- Я вам больше скажу, Горохова скорее всего, даже не знает о том, что Соню украли, - усмехается, - Её следопыт такой тупой. За ней самой нужна слежка.
Малышенко устало вздыхает, а потом устраивается удобнее. Она, на самом деле, следила за ними лишь из-за того, что боялась за жизнь Сони. Рядом с Маф ей было определено не место. Виолетта сначала это делала совершенно нехотя, даже не веря тому, что из этого что-то сможет получить.
Но когда в Григорьеву выстрелили, она начала свою работу кардинально. Она следила день и ночь, пыталась найти связанные и странные вещи, происходящие вокруг Сони, но всё было тщетно. Пока в один из дней, она не увидела как двоя людей грузят тело блондинки в машину.
Тогда она незамедлительно помчалась за ними, но сбилась с пути. Найти Григорьеву оказалось не трудно, было потрачено несколько дней. А потом ещё несколько для продумывания плана, ведь без него могло и не получиться достать Соню, потому что Малышенко понятия не имела, с кем нужно бороться.
Тщательно обдумав всё до мелочей, она примчалась к Маф.
- Ты всё это время знала где она?, - раздражённо выпаливает Абдиева.
Виолетта, с обычной ленивой уверенной улыбкой, спокойно продолжала пить свою колу, словно на неё не давила вся эта ситуация.
- Я узнала несколько дней назад, но если бы я сразу пришла к тебе, ты не раздумывая помчалась бы её спасать, - поясните незаинтересованно, - Нужно сначала продумать всё до мелочей. Она совсем сорвала тебе крышу, да?
Малышенко смеётся со своих слов, заражая смехом сзади сидящую Мишко. Виолетта едва заметно приподняла бровь, подмигнув, и едва ли не с наслаждением наблюдала за реакцией Абдиевой. Мало кто мог бы понять, что в этот момент для Виолетты это было не просто спокойствие, а способ оставаться на расстоянии от всего, что происходило.
Она привыкла контролировать даже свои эмоции, и смех, который она выпустила, был отражением её собственного спокойствия.
- Бля, я эту суку йоршиком выебу, - матерится протяжно Маф, пытаясь наладить дыхание.
- Так, повтори, я голосовое запишу, - тараторит Юля, - Отправлю Соне, а то тут ей изменяют.
Виолетта снова спокойно засмеялась, чуть наклонив голову, наблюдая за всем происходящим, с каждым смехом словно ещё больше отдаляясь от реальности, в которой всё было по-настоящему. Она привыкла быть на расстоянии от людей, и сейчас она стояла в стороне от этой драмы, как если бы это было её право — оставаться отстранённой.
- Замолчите!
Последние десять минут прошли в молчании. Ну как в молчании. Малышенко постоянно напевала какие-то песни.
После сущего ада в дуэте Вилки и Мишко, выйти из машины действительно оказалось раем. Они наконе прибыли.
- Ты хочешь мой звезданутый пальчик, - напевала Виолетта, закрывая дверь автомобили. Странный взгляд на неё кинула даже Юля.
- Балетная студия?, - удивлённо выгнула бровь Аня, оглядывая округ.
- Нет, - возразила Малышенко, выставив руки впереди зловеще, - Это заброшенная балетная студия.
- Прикольно, - сказала она, как будто стояла перед входом в очередной клуб, а не в заброшенную студию, где могло скрываться что-то гораздо более мрачное.
Маф сделала шаг вперёд, почувствовав лёгкую дрожь в животе. Она бы и не сказала, что ей не нравится это место. Наоборот, её чувство настороженности было оправдано. Она давно поняла, что интуиция редко ошибается, и сейчас её что-то беспокоило. Хотя она не могла точно понять, что именно.
Внутри раздался звук песни. Тот же текст, который напевала Вилка несколько секунд назад.
- О, это же "Мой звезданутый пальчик"!, - воодушевилась Малышенко, - Пошли внутрь!
Маф сделала шаг вперёд, но на этот раз не могла сдержать волнения. В её голове звучали вопросы, не дававшие покоя. Она огляделась, её глаза с трудом привыкали к тусклому свету, пробивающемуся сквозь пыльные окна. Словно сама атмосфера здания сморщилась и замерла, обострив интуицию.
Виолетта толкнула дверь, и та с противным скрипом открылась. Слабый свет ламп, висящих под потолком, едва ли освещал коридор. По стенам растекался тусклый свет, размывая контуры, превращая пространство в нечто искажённое. Воздух был сырой и тяжёлый, в нём ощущалась не только плесень, но и какой-то скрытый холод, проникающий в самую душу.
- Так, если студия находится на юго-западной части, значит её могут держать в комнатах слева, там звуки более приглушённые, - проговаривает Мишкл, уже собираясь идти к дверям.
- Эта с точки зрения физики, света и звука?, - тупо улыбается Вилка, идя за Юлей.
- Нет, это с точки зрения того, что справа комнат нет, - закатила глаза Тихомирова, переглядываясь с Маф.
Аня чувсвувовала её напряжение и страх. Будто они переживали одно и тоже.
- О! Снова эта песня, - Малышенко идёт на звук, - Ты хочешь мой звезданутый пальчик!
Они идут на звук, он их приводит к комнате; мрачной и сырой. Посередине стоит диван, и кроме него больше ничего.
- Телефон чей-то, - проговаривает Тихая, беря устройство в руки, - Звонит "Лиза".
Внезапно внизу раздаётся звук выстрела и все четыре девушки испуганно друг на друга поворачиваются. Маф пулей вылетает и спускается вниз. Паника дикой волной обволакивает сердце и хочется просто разорваться на части.
Она открывает каждую дверь. Лишь бы найти её.
Лишь бы найти, Господи.
Открывает нараспашку седьмую по счёту комнату, замечая, как Горохова сидит на коленях перед Соней; растрёпанный, уставшей, ели дышащей.
Душа готова выпрыгнуть из орбиты и в груди словно всё перевернулось. Маф замерла на пороге, не в силах поверить своим глазам. Абдиева почувствовала, как её грудь сжалась в тугой узел, дыхание перехватило.
Аня пыталась выпустить руку Григорьевой из цепи, пока несколько её людей заламывали руки Миле и Лизе. Маф осматривала всё настолько шоковым взглядом, что не хотелось верить во всё происходящее.
- Ты в порядке?, - спрашивает перепуганная Горохова, наконец высвободив чужое запястье, - Болит где-нибудь? Они что-то сделали?
Соня смотрит на неё пустыми глазами, будто из неё высосали всю душу. Она переводит взор, замечая Маф в двери.
Внутри неё словно просыпается искорка. Она едва ли может понять, что происходит, но её сердце чувствует этот взгляд.
Соня пытается что-то сказать, но её голос едва слышен. Словно каждый звук, который она издает, вырывается с трудом, как будто её отдают на растерзание этому месту, этой ситуации. Но что-то в её глазах говорит — она жива, несмотря на всё, что с ней случилось.
Горохова, проследив за её глазами, оглядывается назад, смотрит на Маф глазами, будто убить хочет. Она винила в этом её, за то, что она не смогла уследить за ней.
- Маф, - тихо произнесла Соня, отчаянным голосом.
Маф замерла, когда услышала своё имя. В её груди словно остановилось время. Она направила взгляд полный боли на неё, смотрела и не могла пошевелиться. Словно в ответ на её взгляд, Соня чуть шевельнула губами, и этот жест был её последней искоркой надежды.
В её глазах была такая смесь боли и чувства утраты, что сердце Маф сжалось. Она хотела подойти ближе, но что-то в комнате заставило её замереть, как будто стены были покрыты невидимыми шипами.
Абдиева подошла ближе, также села рядом с Григорьевой, на что девушка, отодвинув от себя Аню, прижалась к Маф настолько сильно, насколько ей хватало сил.
Маф осторожно обняла её, как будто боялась, что при слишком сильном прикосновении она развалится, исчезнет, как исчезают последние осколки сна. Соня едва слышно всхлипнула, но больше ничего не сказала. Гроза в её глазах, тот ужас, что она пережила, теперь был скрыт где-то глубоко внутри, хотя Маф могла его ощутить.
- Я думала, ты меня не найдёшь, - всхлипывает, крепче прижимаясь.
Маф ощущает, как одинокая слеза потекла по её лицу. Она бы никогда не подумала, что кто-то сможет стать ей настолько дорог, и что она будет бояться потерять.
Маф почувствовала, как сердце рвётся на части, когда Соня произнесла эти слова. В её голосе было что-то такое, что сразу вырывалось наружу — не просто боль или страдание, а отчаяние, как будто вся жизнь этой девушки всё это время была одной большой чередой потерь.
Девушка сжала её сильнее, будто бы таким образом могла защитить её от всего, что произошло.
- Я всегда тебя найду, - шепчет она, глотая комок в горле.