6 часть
- Лучше, чем я думала.
Соня усмехается на её слова, смотрит в глаза и сама не понимает, что на неё нашло. Это вроде чувство взрывной близости так горячо отдавалось где-то снизу. Она чувствует умелые руки на своей пояснице, что пробираются под одежду и проходятся кончиками пальцев.
- Это типа был оскарблимент?, - ногтями царапает чувствительную кожу шеи, видит, как глаза Маф прикрываются.
Абдиева притягивает к себе ближе, хотя ближе некуда. Она ощущает жар её тела, когда Соня двигается ей навстречу. Эта открытая сторона Григорьевой начала проявляться совсем недавно. И Маф она такой нравилась намного больше.
Ведёт руками ниже, к бёдрам. Ей кажется, что она упустила момент, когда всё переросло во что то большее. Она упустила момент, когда все эти прикосновения и случайные взгляды "для Гороховой" стали совсем иными. Теперь они были между ними, обжигали как только остывший пепел.
- Нисколько, - шепчет в самые губы, вовлекая в повторный поцелуй.
Григорьева будто манила всем своим видом, будто влекла за тобой в яму возбуждения и страсти. Смотря в голубые глаза, Маф даже не вспоминает о испуганно взгляде их обладательницы во время их первой встречи.
Соня целует пылко, отдавая всю себя. Она ощущала, как каждое прикосновение Маф пробуждает в ней новые чувства. Она закрыла глаза, позволяя волне страсти накрыть её, забывая о всем, что было до этого. Каждое движение губ и рук раскрывало что-то новое, углубляя связь между ними.
Губы Григорьевой двигаются ниже, кусает кожу на шее, ушами ловя судорожный вздох где-то слева. Соне хочется закрыть своими следами засосы, которые остались у Абдиевой со вчерашней ночи с кем-то. Её начинает бесить то, что они вообще существуют.
Маф ловит нереальную эйфорию от действий девушки, что выглядит и чувствуется очень уверенно. Она руками гуляет по горячему телу; очерчивает ладонями бёдра, хватается за талию. Всё это кажется настолько чётким и взрывном, что на минуту Маф забывает даже своё имя.
Соня с громким причмокиванием отстраняется, заглядывает прямо в глаза, ищет в них что-то. Она без задней мысли тянет края футболки вверх, помогая снять её с тела брюнетки. Глазами бегает по накаченному прессу и невольно заглядывается. Получив усмешку, поднимает свои голубые.
- Что?
- Мои глаза выше, если что, - улыбается, а сама ловит зрачками движение рук, когда Григорьева стягивает с себя кофту. Смотрит на впалый живот и миниатюрную грудь.
- Мои тоже, - подняв чужое лицо в ладонях, целует, языков проходят по губам.
Маф активно отвечает, сжимает упругие бёдра в ладонях, ощущая как горячая страсть медом льётся по венам.
Соня мокрыми поцелуя спускается ниже, оставляет укусы, отметина на светлой коже. Руками ведёт по плечам, пока грубые губы выцеловывает её шею. Тихий стон вырывается из горла и Маф сжимает плоть в ладонях сильнее. Вся эта гремучая смесь возбуждения и пылкого секса затмевает разум, хочется просто отдаться.
Григорьева внезапно поднимается с места, ловит удивлённый взгляд. Садясь перед Абдиевой на колени, она тянет пальцы к резинке шорт. Маф чувствовала, как сердце бьется в такт с каждым движением девушки. Огонь и страсть переплетались, создавая атмосферу, в которой они были одни. Она ловила каждый взгляд Сони, каждое её дыхание, и это наполняло её уверенность.
Григорьева смотрит на неё, а зрачки будто расширяются в несколько сотен раз. Она медленно стягивает одежду с девушки вместе с бельём. Видит перед собой блестящую от смазки промежность и сразу же прикасается пальцами.
Маф сразу же хмурится, сжимает зубы, ладонью тянется к светлым волосам, наматывая их на кулак. Рот приоткрывается в немом стоне, но она не позволяет себе издать лишнего звука.
Соня внимательно наблюдает за эмоциями на её лице, чувствует сильное давление в затылке, но её это заводит её больше. Она медленно, с издёвкой размазывает пальцы по клитору, а сама улыбается довольно.
- Бля-я-я, - тянет со стоном, пока органы скручивает от нахлынувшего возбуждения.
Григорьева ухмыляется, вся эта ситуация ей нравится настолько сильно, что невозможно описать словами. Она двигается ближе, проходится по складкам языком, нутром ощущая дрожание Абдиевой.
- Сколько тебе лет?, - внезапно задаёт вопрос со всей серьёзностью.
Маф, кажется, даже не слышит её. Она упорно пытается быть ближе к её злосчастным пальцам.
- Это обязательно обсуждать сейчас?, - сжимает блондинистые локоны сильнее, чувствуя, как чужой язык пробует её на вкус, - Боже!
- Сколько?, - отрезает, отлипает, знает, что так добьётся своего.
- Двадцать один, - смотрит с неисканным желанием, сдаётся.
Григорьева улыбается на её слова с хитрым прищуром, она гладит мягкие бёдра, а потом выдаёт с вызовом:
- Сможешь кончить на двадцать одно проникновение?
Маф выдаёт своё удивление одним своим взором. Приоткрывает рот, но потом снова замолкает. Не ждя её ответа, Соня входит по самые костяшки в неё, вырывая хриплый полустон.
- Проверим значит, - ухмыляется, тихим шёпотом начиная считать.
Абдиевой хочется умереть здесь и сейчас, что её просто загрызли заживо за эти эмоции внутри. Она смотрит ей в глаза и видит, как черти гуляют вокруг голубых зрачков.
Соня мучительно проделывает каждое своё движение. Сейчас, когда перед ней лежит разгорячённая Маф, она понимает, что имеет над ней власть. Она считает свои толчки, видя как Маф уже пришла к разрядке.
- Блять!, - стонет, сжимается вокруг длинных пальцев, со всем силы тянет девушку за волосы.
- Только пятнадцать, - улыбается, - Терпи.
Маф проклинает Соню у себя в мыслях, а потом там же раскладывает её на столе раз сто. Она сжимается всем нутром, лишь бы держаться.
- Девятнадцать, - шепчет, языком ведя по клитору, чувствует её вкус на губах, улыбается.
Абдиева выдыхает всей грудью, последние три толчка слишком сильно выбивают мысли из головы и хочется кричать от нахлынувших ощущений. Такого никогда не было.
- Двадцать один, - толкается в последний раз, а затем резко вытаскивает пальцы.
Абдиева кончает с громким стоном, с её именем на языке. Костяшки на руках белеет стремительно, а голова Григорьевой начинает болеть от того, как сильно сжали её волосы.
Соня медленно поднимается, смотрит прямо в затуманенные карие, ухмыляется.
- Смогла же.
.....
Григорьева громко и протяжно матерится, когда с громким звуком она роняет на пол все собранные два с половиной часа бумаги. Она вздыхает устало, но потом всё таки садиться и начинает их собирать. С утра день не задался; то будильник не зазвонил, то кофту задом наперёд надела, то кофе закончилось. А теперь вот, документы уронила.
Она бежала на работу, хотя энтузиазма там находиться не было совершенно, да ещё и пересекаться с этой Гороховой. Как ей вообще в глаза смотреть после произошедшего?
Пытаясь быстрее шагать, Соня в ускоренном темпе добирается до своего филиала, а потом немного удивляется, заприметив там Лейлу, что сидела на скамейке у входа. Подойдя к коллеге ближе, Григорьева не понимающе хмурит брови.
- Ты в порядке?, - спрашивает, подходя к подруге ближе. Замечает её красные от слёз глаза.
- Э, да, да, - Ключевская быстро вытирает мокрые щёки, поднимается резко.
Соня её оглядывает напряжённым взглядом, пока Лейла пытается хоть немного привести себя в порядок.
- Что-то случилось? Почему ты плачешь?
Девушка внезапно застывает, переводит свои стеклянные глаза на блондинку, молчит несколько секунд. Ключевская внезапно взрывается, плачет навзрыд, крепко обнимая Соню за шею. Григорьева удивлённо хмурится такому повароту событий, но располагает руку на чужой спине.
- Она меня уволила, Соня!
- Что?, - переспрашивает, потому что из-за громких рыданий, голос брюнетки практически не слышен.
- Она меня уволила!
Соня слегка отстраняется, чтобы лучше видеть лицо Лейлы, её глаза полны слёз.
- Кто тебя уволила? - уточняет она, стараясь говорить спокойно.
- Горохова! - всхлипывает Лейла. - Я ей предложила новые идеи для проекта, а она просто выгнала меня!
Соня ощущала прилив тревоги и гнева. Она не могла поверить, что Горохова уволила Ключевску. Это было несправедливо, и в ней вспыхнуло чувство защитницы: как можно так обращаться с талантливым человеком?
Соня ощущала, как внутри неё нарастает агрессия. Увольнение Лейлы было не просто ударом для неё, это задевало её чувства справедливости. Она не могла сдержать гнев на Горохову, которая всегда была строгой, но чтобы так? В такие моменты Соня чувствовала, как быстро разрушаются карьеры и мечты.
- Теперь я не знаю что мне делать, - выдахает со слезами, - Мне даже идти некуда!
- Тш-ш, - гладит по волосам успокаивающе, - Давай, прекращай.
Лейла к ней жмётся ближе, носом в плечо утыкается, словно ребёнок. Тёплые объятья её согревают, и на секундный миг, она забывает о своих проблемах.
- Соня, мне теперь даже идти некуда!, - говорит громче, рыдает с новой силой, сжимает в пальцах ткань кофты чужой.
- Я понимаю, - шепчет Соня, продолжая гладить Лейлу по волосам. - Мы всё решим, не переживай.
Лейла зарывается в её плечо, и Соня ощущает, как напряжение постепенно нарастает. Григорьева сама чувствовала, как тяжесть дня начинает постепенно идти в плюс. Она понимала, что Лейла нуждается в этом моменте близости, чтобы восстановить силы и найти надежду.
- Может поживёшь у меня?, - отстраняется, смотря в её голубые. Хочется безумно помочь новой знакомой.
- Не неси чушь, куда я к тебе с ребёнком?, - рукавом кожанки вытирает щёки, мягко проговаривая.
- Ну и что, у меня большая квартира, мы там с подругой живём, - настаивает, - Я хочу помочь тебе.
Лейла смотрит на Соню, и в её глазах колеблется смесь растерянности и благодарности.
- Но это слишком... - начинает она, но Соня прерывает её.
- Ничего слишком, - настаивает она, сжимая руку подруги. - Я понимаю, как трудно сейчас. Ты не одна, и я не могу просто стоять в стороне.
Лейла вздыхает, её глаза снова наполняются слёзными каплями.
- Я не хочу быть обузой, - говорит она тихо.
- Ничего подобного, я не могу оставить тебя одну с ребёнком на улице.
Лейла смотрит на неё сквозь блестящие ресницы, а потом кивает благодарно, крепче сжимая Григорьеву в объятьях.
- Спасибо огромное.
.....
Крис в зубах грызёт колпачок от ручки, иногда поглядывая на работающую за компьютером Лебедеву. Смотря на неё, у Желточенко не было прежнего прилива любви и нежности. Было только отвращение, злость и ненависть.
Они вместе с шестнадцати лет. Ебаных десять лет она отдала этой Маше, а что в итоге? Ей изменяют на протяжении двух лет. Крис не могла поверить, что так всё кончилось. Каждый раз, когда она вспоминала их счастливые моменты, сердце сжималось от боли.
Она чувствовала себя преданной, как будто её обманули и использовали. Мысли о том, что Маша так легко разрушила всё, что они строили, терзали её. Крис ненавидела, как легко та улыбалась, смотря на неё. С тех пор мысль, что при упоминании той, которую она когда-то любила, теперь вызывала только гнев.
Штрефонд поднимается со своего места, подходит к Маше сзади и обнимает за плечи, к себе ближе притягивая. Лебедева тут же расплывается в улыбке, целует чужую ладонь, жмётся в ответ. Крис от всех этой показухи хочется блевать, но она терпит. Она должна терпеть.
Крис чувствовала, как внутри нарастает отвращение. Ей хотелось закричать, но она сдерживалась. Она должна была терпеть, даже когда сердце сжималось от обиды. Каждый взгляд на Машу напоминал о предательстве, и этот момент казался бесконечным.
- Что задумывает Горохова?, - шепчет тихо, пока в ответ получает лишь удивлённые глаза, - Зачем она установила слежку за Маф?
- Я не знаю, солнце, - плечами жмёт, разворачивается корпусом к девушке, заставляет сесть к себе на колени, - Ты же знаешь, она всегда что-то ебанутое делает.
- Но должна же быть причина?, - Крис выпаливает, ощущая как тошнота медленно крадётся по горлу из-за её прикосновений, - Зачем ей Соня?
Маша наклоняется ближе, её голос становится мягким, но Крис понимает, что это всего лишь маска. Она не может доверять ей, не может позволить себе снова попасться в эту ловушку.
- Может, она просто хочет держать всех под контролем, - отвечает Маша с ухмылкой, но Крис не хочет слушать её. В этот момент ей хочется выбраться из этого круга, покинуть эту бесконечную игру.
Это всё лишь игра, которая никогда не закончится. Они играют в неё каждый день, без передышки. Всё это не кончается, и это заставляет Желточенко возбудить в себе желание сбежать от всех и ото всюду.
- Что это значит?
- Ты знаешь, что случилось два года назад. Я уверенна, что Чигринец ещё жива, - выпаливает Маша, играясь со светлыми волосами девушки, - И Маф об этом знает. Горохова хочет Соню, я Маф. Мы помогаем друг другу.
- Но причём здесь вообще Соня? Она же ничего не делала, - Крис негодует, ей безумно жаль Григорьеву. Она ввязалась в то, что не стоило.
- Ты действительно не понимаешь?, - усмехается, а потом достаёт из своего ящика две фотографии, - Посмотри.
Оборачивает лицевой стороной одну из них. Перед Крис воцаряется лицо Кати - давней и без поворотной любви Гороховой. Она скончалась год назад от передоза.
- Кого ты видишь?
- Катю.
- Умница, - тянет ладонь к следующей, переворачивает, - А теперь кого?
- Соню, - говоря это, понимает, насколько всё же эти двоя одинаковые. Буквально как близнецы.
- Теперь понимаешь?, - шепчет, даря лёгкие поцелуи в шею, - Горохова просто втюрилась в эту Соню, и видит в ней Катю. Поэтому она так нужна.
Слова Маши отзываются в душе Крис. Это было не просто похищение; это было одержимость. Ужас охватывает её.
- Но это ненормально, - говорит Крис, ощущая, как в груди разгорается протест. - Она не может просто так использовать Соню!
- А ты думаешь, она заботится о том, что правильно? - Маша смеётся, и этот смех звучит пусто. - В этой игре нет места доброте.
Крис понимает, что за всей этой интригой скрывается нечто большее, чем просто борьба за власть. Ей нужно выработать план, чтобы спасти Соню и себя. Но как можно сражаться с тенью, которая уже поглотила так много жизней?
.....
Звонок на двери звенит, оповещая о новых покупателях. Маф входит в кафе, осматривается, замечает её как после них входит уже знакомое лицо. За ними следят по пятам, на каждом шагу. Эти мысли заставляют посылать мурашки по спине.
Абдиева проводит взгляд на Соню, что покусывает губы и нервничает заметно. Становясь в очередь, девушки начинают ждать, когда людей перед ними обслужат.
- Не трясись, Сонь, - усмехается, поглядывая на Григорьеву глупо.
- Сложно не трястись, когда сзади нас стоят люди Гороховой, - шепчет брюнетке в ухо, на что получает лишь улыбку.
Если честно, Григорьеву уже знатно раздражает то, что на каждом своём пяту она видит лицо этой шатенки, что кажется, совсем не умеет следить. В один день, Абдиева незаметно указала на неё в толпе, говоря, что Якутовой даже нет в программе их коалиции. То есть, та даже документально не принята на роботу, значит, Горохова просто взяла человека со стороны.
Это и логично, на самом деле. Теперь Соня везде видит эту Алису. Она не подходит близко, просто наблюдает, а Соня упорно старается делать вид, что не замечает этого.
Григорьева старается сохранять спокойствие, но напряжение нарастает с каждой секундой. Она чувствует, как на её спину накатывает взгляд Алисы, как будто тень, которая никогда не уходит.
Краем глаза замечает её терзающий взгляд, от этого становится не по себе совершенно. Соня вздыхает, а потом сплетает свои пальцы с рукой Маф, ловит странный взор
- Что?, - глазами хлопает, ощущая тяжёлый и холодный оскал, который в спину спивается сильно.
- Ничего, - головой мотает, не понимая свои же чувства по отношению к блондинке.
Ситуация становится всё более напряжённой, и время кажется замедленным. Как только они получают свои заказы и начинают перемещаться за один из столиков, Григорьева понимает, что нужно действовать быстро.
- Как дела на работе?, - спрашивает Абдиева, а потом видит, как Алиса садится за один из столиков, - Сильно достаёт?
- Ну, она часто заходит ко мне, - вздыхает, - Недавно уволила одну мою знакомую, и ей некуда идти.
- Горохова она такая, - плечами жмёт, переводя глаза на вид из окна.
- Я эту девушку поселила к себе?
- Ты сделала что?, - переспрашивает удивлённо, - Ты дура что-ли?
- Почему? Ей негде жить, у неё ещё и ребёнок.
- Очень логично жить с кем попало тогда, когда за нами следят. Может ты сейчас живёшь с одной из них, - Маф спокойно объясняет, оглядывается, пытаясь понять не подслушивает ли их кто.
- Лейла не такая!, - восклицает, брови хмуря.
- Ты знаешь её неделю, откуда такая инфа?, - Абдиева иногда хочет переубедить девушку, но кажется это бесполезно.
- Она хорошая, ты просто не понимаешь, у тебя сердце из камня.
- Слава, что не из розочек, как твоё, - глаза закатывает, губы немного покусывая. А потом замечает внимательный взгляд Сони на них.
- Чё пялишься?
- Я не пялюсь, - тут же глаза отводит в сторону, неловко отвечая.
Теперь, когда атмосфера накалена, Григорьева понимает, что им нужно действовать более осторожно. Каждое слово может привлечь ненужное внимание.
- Хочешь что-то сказать?, - наклоняет голову немного набок, всматриваясь в образ девушки.
Соня казалась недосягаемо приятной. Такой сладкой на вкус и горькой одновременно. Она вызывала внутри кучу противоречивых эмоций и дарила множество чувств.
- Про то, что случилось, - начинает осторожно, поднимая глаза на девушку.
Маф кивает головой, выдыхает и пытается перечитать мимику на чужом лице.
- Если хочешь, мы можем забыть об этом, - молвит спокойно, будто каждый день такое предлагает.
Соня хмурит брови, не понимая, как можно просто так оставить всё позади.
- Нет, не хочу, - проговаривает уверенно, - Я просто хотела убедиться, что это никак на нас не повлияет.
- Не повлияет что?, - улыбается, - То, что ты мне отлизала?
- Нет, то, как ты стонала моё имя, - отвечает с сарказмом, получая лишь усмешку со стороны девушки.
- Вот что, - плечами жмёт, а в глазах черти полыхают, - Если ты так переживаешь по поводу этого, то ничего страшного. Всё в порядке.
Григорьева кивает, губы поджав. Если честно, она до сих пор не знает как реагировать на всю эту ситуацию. С одной стороны, это было просто ужасно с точки зрения морали, но с другой, она бы с удовольствием повторила.
Через десять минут, девушки покидают заведение под вниманием Алисы, а Соня, не теряя ни минуты, резко притягивает к себе Абдиеву и целует.
Маф сначала удивляется, но потом поняв, что к чему, активно на поцелуй отвечает. Располагает руку на чужой шее, мягко сжимает, пока язык исследует чужой рот. Маф просто обожала такие моменты.
Соня отстраняется так же быстро, как и притянулась. Оставляет между ними желание на продолжение и нитку страсти.
- Что это было?
- Поцелуй. Тебе ли не знать, - отвечает, немного закатив глаза, и не дожидаясь Маф, Григорьева выходит за дверь.
.....
- Привет, - Лейла мягко улыбается, когда видит перед собой девушку, дружелюбно её приобнимает, ближе жмётся.
Соня отвечает ей взаимностью. Всё таки Ключевская вызывала в ней очень тёплые чувства. Её хотелось защитить от всего, что сейчас происходит. Огородить от этого.
- Ты так внезапно позвала, я даже одеться нормально не успела, - неловко проговаривает Лейла, волосы поправляя.
- Да ты как всегда красотка, - успокаивает Григорьева, и ведёт её вдоль тропинки по парку.
Девушки просто гуляют, наслаждаются свежим воздухом и разговаривают по душам. Каждый шаг приближает их друг к другу, и атмосфера становится легче. Соня чувствует, как её тревоги отступают, когда они обсуждают всё, что их волнует.
- Знаешь, иногда мне кажется, что все эти проблемы - просто тень, - говорит Лейла, глядя вдаль. - Они проходят, если не зацикливаться на них.
Соня кивает, соглашаясь с её мыслями. В такие моменты ей хотелось верить, что впереди есть свет. Просто необходимо пройти через темноту, чтобы увидеть его.
Лейла улыбается, и в этот момент их взгляды пересекаются. Внутри Соня ощущает тепло и спокойствие, которые она так давно искала.
- А о чём ты мечтаешь? - вдруг спрашивает Ключевская, и этот вопрос заставляет Соню задуматься.
- Хочу просто быть счастливой, - отвечает она, и это ощущение свободы наполняет её душу. - И, возможно, найти своё место в мире. А ты?
- Хочу стать хорошим примером для сына, - грустно улыбается, пока чувствует поддерживающие поглаживания по спине.
Девушки продолжают свой путь. Спокойствие медленно их достигает, даря приятную атмосферу защищённости и умиротворения. Соня чувствовала, как напряжение постепенно уходит, уступая место спокойствию. Каждый шаг рядом с Лейлой помогал ей забыть о заботах и тревогах. Их разговоры звучали тихо, словно они были частью этого уединённого уголка, где никто не мог их потревожить.
Ну, Григорьева так думала.
Внезапный громкий звук выстрелившего оружия выбивает все мысли из головы. Соня как куда-то в живот впивается вылётная пуля. Рот открывается в беззвучном крике, и она хватается за место выстрела. Перед ней лицо Лейлы; перепуганное и удивлённое.
Григорьеву настигают воспоминания всей её жизни. Она чувствует, как её тело падает вниз, и как она теряет сознание. От холода настигшей зимы меркнут ноги, ледянеют руки. А ещё чернеет сердце. Она смотрит на свою окровавленную руку и она просто хочет закричать от страха.
Последнее, что слышит блондинка перед тем, как её глаза прикрылись, это громкое:
- Соня!
....
Женя стоит около входа в больницу и нервно трясёт ногой. Час назад в операционную палату ввезли израненную Григорьеву. Мазур растерялась до смерти, когда увидела знакомое лицо подруги. Пуля не задела жизненно важные органы, но кровотечение было сильное.
Сразу же уведомив Маф, Женя уже видела, как её машина на сумасшедшей скорости паркуется и от туда вылетает Абдиева; перепуганная.
- Что с ней?, - спрашивает громко, пытается зайти внутрь, но её останавливает подруга.
- Стой, к ней всё равно не пустят, - отвечает тараторя, - С ней всё будет хорошо. Рана не глубокая.
Маф её слушает, а потом руки на голове складывает, прикрывая глаза, словно пытаясь собрать свои мысли. Внутри неё бушует буря эмоций: страх, тревога и беспокойство. Она никогда не ощущала ничего подобного. Только мысль о том, что с Соней случилось что-то подобное, не даёт покоя.
Мазур отводит её в свой кабинет и показывает снимки внутреннего рентгена, и замечает немой ужас на лице Абдиевой.
- Пуля летела точно в цель, - утверждает, - Её не хотели убить, только ранить.
- Я эту Горохову придушу блять, сука!, - Маф совсем не знает что делать со своими эмоция. В соседней палате Соня боится с жизнью, и она не может просто сидеть.
- Хорошо, что скорая вовремя пришла. Кровотечение сильное, - немного осипшим голосом отвечает.
Абдиевой кажется, что всё происходящее, лишь дурной сон. Ведь всего этого просто быть не может. Горохова не может выстрелить в Григорьеву. Аня не может быть настолько сумасшедшей.
Тревога громкими звонками отдаётся в ушах и единственное, что Абдиева сейчас хочет услышать, это то, что с Соней всё в порядке.
- Кто вызвал ей скорую?
- Та девушка, которая сидит в коридоре, - указывает головой, - Её вроде Лейла зовут.
Абдиева кивает, чувствуя, как сердце сжимается от надежды, что Лейла смогла сделать всё правильно. Её мысли снова возвращаются к Соне. Она не может поверить, что такая ситуация произошла, и что они все оказались втянутыми в этот ужас.
Через пол часа блондинку до сих пор не вывезли из операционной и Маф просто сидела рядом с дверь, в надежде, что всё закончится хорошо.
Также там сидела Ключевская. На лице её виднелись слёзы, а сама она мелко дрожала.
- Как так случилось?, - спрашивает тихо, на даже на этот тон Лейла вздрагивает.
- Я не знаю, - всхлипывает громко, - Мы просто гуляли по парку. А потом...
Не договаривает, как снова начинает рыдать с ной силой. Её горе и беспомощность сжимали пространство вокруг, и Маф чувствовала, как напряжение нарастает. Каждая минута, проведённая в ожидании, казалась вечностью.
В коридоре царила гнетущая тишина, прерываемая только шагами медперсонала. Каждая минута ожидания казалась вечностью, и Маф снова взглянула на дверь операционной, молясь о том, чтобы за ней не было ничего плохого. Она не могла позволить себе думать о худшем — это было слишком тяжело.
Тихие всхлипы доносились где-то слева, но Маф совершенно не обращает на них внимания. Все её мысли улетучились к Григорьевой, что боролась с жизнью за стенкой. Хотелось к ней, убедиться в том, что всё в порядке.
Через десять минут выходит Мазур, она утешительно улыбается и хлопает подругу по плечу.
- Всё с ней хорошо будет теперь, операцию закончили.
После этих слов, груз весом двести тонн падает с плеч, и Маф хочется просто на секунду раствориться в этом моменте.
....
Глубокая ночь окутывает холодом. Пустые коридоры больницы безлюдны и бездушны. В палатах спят больные, медсестры в своих кабинетах, и лишь Маф с Лейлой спят на стульях возле дверей в покои Григорьевой.
Ей лучше, вот только она пока спит и проснётся не скоро. На часах давно пробило три часа ночи, и казалось, будто все погрузились в глубокий сон.
Каждый звук кажется громче в этой тишине — скрип стульев, шорох бумаги, далёкий звук мониторов. Аромат дезинфекторов и медикаментов наполняет воздух, создавая ощущение стерильности и изоляции. Свет ламп мягко отражается от белых стен, делая пространство ещё более холодным и безличным.
Всё вокруг наполнено ожиданием. Каждая секунда тянется, и время будто застывает, создавая атмосферу неопределённости. Внутри стен этой больницы царит мир, где надежда и страх переплетаются в бесконечном танце, ожидая утреннего света.
Тихие и тяжёлые шаги звучат неспеша и высокая особа, одетая в белоснежный халат, виднеется. Её лицо закрыто медицинской маской, светлые волосы собраны в высокий хвост, а походка её легка и уверена.
Девушка внезапно останавливается перед палатой Сони, переводит взгляд на спящих особ и тянет губы в незаметной ухмылке. Она тихо отворяет дверь, входит беззвучно.
Пытается быть максимально незаметной, как пыль. Она шагает к кушетке, лицезря лежащую Григорьеву на ней. В неё втыкано множество аппаратов, которые измеряют её давление и биение сердца.
Кар е глаза бегают по лицу больной, оглядывают её не спеша. Под лунным светом, лицо блондинки отдаёт умиротворением и спокойствием.
- Даже не скажешь, что стреляли в тебя, - тихо шепчет, доставая из кармана халата шприц, уже наполненный препаратом.
Девушку вытягивает чужую руку, бегло обрабатывает место укола спиртом и втыкает иглу под светлую кожу, продолжая наблюдать за Соней. Тишина в палате угнетает, но её это не беспокоит — она знает, что все вокруг спят, не догадываясь о происходящем.
Она осторожно вводит красный препарат в вену, следя за реакцией Григорьевой. Лицо блондинки остаётся спокойным, и девушка чувствует, как напряжение в ней постепенно уходит.
Закончив, она убирает шприц в карман и снова осматривает палату. Время словно замерло, и ей кажется, что каждый звук становится громче — дыхание аппаратов, шорохи за дверью, шепот её собственных мыслей. В этот момент ей хочется воссоздать атмосферу, полную тайны и интриг, и она наслаждается этой властью.
Девушка делает шаг назад, собираясь уйти, но вдруг останавливается. Она вновь оборачивается к лицу Григорьевой.
- Ты даже не знаешь, как много от тебя зависит, - шепчет она, а затем, бросив последний взгляд, покидает палату. Её шаги тихи и уверены, как будто она вернулась в тень.
Выйдя в коридор, который встречает её холодными объятьями, девушка набирает ужё заученный наизусть номер. Гудки тянутся мучительной вечностью, а когда трубку берут, она проговаривает ели слышно:
- Выполнено.
А потом тихими шагами скрываются между поворотами.
Абдиева резко открывает глаза, поднимает голову. Она чувствует режущий душу страх и понимает, что кажется, Соню она ввязала слишком глубоко.
.....