10. Золотые чернила
Небольшое предупреждение: присутствует описание тяжёлого момента, фактической попытки самоубийства.
Я уж слишком графично ничего не описываю, многое вскользь, но для кого-то даже это может быть неприятным.
Хотя... Мы в хорроре – кто с настолько слабой психикой будет это читать?
_______________________________
Кира помнила, как один раз в деревне Женя сорвался с дерева прямо в заросли крапивы – тогда от его болезненного крика её передёрнуло. Она, наверное, испугалась больше, чем он. Всё же, как бы они не ссорились и не бесили друг друга ежедневно, но девушка любила своего брата и переживала за него, а тот, в свою очередь, проявлял к ней уважение и в некоторых моментах мог даже похвастаться, какой она была, – приличную часть её выходок он планировал повторить, ибо такое ещё придумать надо.
И вот в совокупности всех переживаний за последнее время, напряжения и страхов, раздавшийся знакомый крик не просто заставил её передёрнуться, а пробил насквозь, словно зарядом электричества – и Воронова сорвалась с места первой.
Интуитивно пробежав смутно узнаваемые коридоры, что вывели её к маленькой кухне, она на полном ходу врезалась в кого-то, кто сразу поймал её за плечи, каким-то чудом устояв на ногах.
— Кира? — Бадди удивлённо поглядел на неё, не совсем уверенный, что видит именно её. — Ты, что ли?
Позади донеслись шаги остальных, а после и радостное детское «Ой, Артём!». Но Кира даже не обернулась, хоть задней мыслью отметила с облегчением, что с Мариной всё в порядке, и посмотрела на волка, который выглядел ещё более озадаченным, чем пару секунд назад.
— Хех, давно не виделись, да? — девушка натянула неловкую улыбку, которая сразу пропала, стоило услышать чьи-то голоса и какое-то копошение, донесшиеся из коридора за спиной Бадди. Тот проследил за взглядом Киры, всё понял без слов и дал ей пройти дальше, ободряюще потрепав по плечу.
В комнату отдыха Воронова зашла с замиранием сердца и так тихо, что Генри и Лиза, которые активно что-то обсуждали, не сразу заметили её. Лишь когда она тенью прошла мимо, те сразу замолкли, шокированно посмотрев на неё, но после молча переглянулись и решили пока не задавать каких-либо вопросов.
Женя, ужасно бледный и измученный, лежал на кушетке и замутнённым, невидящим взглядом пялился куда-то в потолок. Казалось, его лицо вытянулось, приобрело острые черты, несвойственные для ребёнка. Кожа стала совсем бледной и прозрачной, из-за чего на руках были видны тёмные нити кровеносных сосудов. Волосы намокли и слиплись от пота, что крупными каплями сбегал по лбу. Когда Кира притронулась к его ладони, та оказалась ледяной и словно закоченевшей, как у трупа – возможно, если бы не рваное и шумное дыхание, то так бы и можно было подумать с первого взгляда. Он никак не среагировал на движение сбоку, да и если бы посмотрел на сестру, вряд ли бы узнал в подобном бредовом состоянии.
— А у нас будто есть варианты, что ещё делать? — девушка отвлеклась от напряжённого рассматривания брата, выходя из какой-то абстрагированности от реальности, и повернула голову назад. Штейн на секунду перевёл взгляд с мальчика на неё, но после посмотрел на Лизу.
— Нет. Но и это тоже опасно, — Первая неопределённо махнула на баночки, стоящие на ящике.
— Но на мне и остальных же работает.
— Ну, вообще-то, даже ты уже не человек, Генри! А люди не глотают какие-нибудь стиральные порошки и растворитель – это яд для организма! — мужчина на это как-то обессиленно развёл руками.
— Ну, с другой стороны, что вам терять? — вдруг лениво вмешался в разговор Бенди, сидящий в гамаке и, видимо, только недавно зашедший в комнату. — Как ты и сказал, старик, у вас и нет особо других вариантов – я при такой запущенности положения бессилен. Поэтому, либо вы просто ждёте в наивной надежде, что мальчишка самостоятельно справится с чернилами – хотя, будем честны, с одного взгляда понятно, что силёнок ему не хватает, и они его уже забирают. Либо даёте ему «золотинку», также надеясь, что это поможет, и он не отравится. Как по мне, тут в любом случае шансы на успех не велики, — он безразлично пожал плечами, но, словив безнадёжный и опустошенный взгляд Киры, стушевался и почесал затылок. — …но они есть.
На минуту в комнате повисло общее молчание. Из-за двери еле слышно доносились разговоры тех, кто остался в основной части Убежища; на стене мерно тикали застывшие на одной отметке часы; рядом раздавалось хриплое, тяжёлое дыхание Жени. Воронова уже успела вновь погрузиться в глубокий омут мрачных мыслей, как Штейн вдруг вздохнул и вскинул голову.
— Ладно, нужно действовать, — он уверенно посмотрел на Первую, и та сразу кивнула, зазвенев склянками. После мужчина перевёл внимание на сидящую в ногах брата девушку. — Кира, тебе… впрочем, можешь и остаться, ты не мешаешь. Но просто я не знаю, как это… будет выглядеть.
— Я останусь, — тихо и твёрдо ответила она, прекрасно понимая, чего он опасается. Только вот если всё пройдёт не так гладко, как хотелось бы, всё равно ей придётся узнать от них результаты. Лучше уж самой увидеть, чем потом ловить сожалеющие взгляды, которые окончательно раскрошат все надежды.
Её выбору перечить никто не стал. Лиза приподняла стеклянную баночку, наполненную тёмно-золотым веществом, придирчиво осмотрела её на свету лампы и только после подала Генри. Аниматор с небольшой хромотой подошёл к кушетке, присел на левое колено, откупоривая ёмкость, и приподнял голову мальчика одной рукой. Ребёнок дёрнулся, зашевелив бескровными губами, к которым приложили холодное стекло, напаивая странным, но своего рода лекарством. К небольшому облегчению, оно было беспрепятственно выпито наполовину, прежде чем последовала попытка воспротивиться этому, но большего пока и не требовалось. Мужчина закрыл баночку, передавая её обратно Лизе, и вместе со всеми стал напряжённо ожидать результата.
Женя, значительно потревоженный такими действиями, стал дышать чаще. Его глаза в панике забегали по стенам и потолку, но он быстро вновь впал в состояние некого небытия. Спустя длительных пять минут Генри всё же с тяжёлым вздохом покачал головой, собираясь встать, но ему пришлось ухватить резко подорвавшегося с места мальчика, что мёртвой хваткой вцепился в край кушетки, с которой чуть и не свалился. Кира дёрнулась, с тревогой наблюдая, как брат весь скрючился, как его лицо исказилось в гримасе боли и ужаса, а пальцы чуть не захрустели от нечеловеческой силы, с которой он сдавил их. Женя издал гортанное хрипение и попытался отмахнуться от держащего его Штейна, а после начал откашливаться и яро раздирать себе горло ногтями – с таким напором, что сразу же заструилась кровь. Аниматору пришлось с силой отнять руки мальчика от него самого и обездвижить, за что он получил довольно отчаянное сопротивление, словно боролся с каким-то диким, обезумевшим зверем, а не ребёнком.
— Кира, подержи его за ноги. Ему нельзя позволить освободиться – он себя убьёт, — девушка мгновенно выполнила просьбу Генри и плотно сомкнула губы, удерживая забившегося в чужих руках брата.
Женя вдруг душераздирающе закричал, отчего передёрнуло не только людей, а даже демон слегка поморщился, и практически сразу зашёлся влажным, хриплым кашлем, никак не успевая вновь сделать вдох. На пол теперь попадали не только прозрачные капли слёз, но и крови. Штейн переменил положение и уложил мальчишку так, чтобы он перегнулся через его колено, что было своевременно – того стошнило густой, обильной массой чернил, при этом несколько раз подряд. По телу ребёнка прошлась судорога, а после он обмяк, всё ещё немного отплёвывая мелкие красные и чёрные сгустки и всхлипывая.
Лизе хватило одного взгляда, и она метнулась в коридор. Меньше, чем через минуту, она уже подавала Вороновой кружку с тёплой водой.
— Сначала выплюнь, не глотай, — аниматор помог Жене окончательно избавиться от горьких чернил во рту, благо, тот начинал слегка соображать, и потом уже только дал выпить воды, сколько сможет. К счастью, тут даже уголь не потребовался – организм вновь отверг всё, что осталось инородного внутри.
Отодвинув ведро, которое успели подставить лишь во второй раз, Генри вместе с Кирой уложили мальчика на кушетку. Он намного более осознанным взглядом обвёл присутствующих, остановился на сестре, что-то попытался сказать – вышел несвязный хрип. Оставив это гиблое дело, он обессиленно закрыл глаза.
Но размеренное дыхание и постепенно спадающая с его лица бледность показали, что худшее уже позади.
Увидев, как все расслабились и облегченно выдохнули, Кира ещё несколько секунд смотрела на брата, а после закрыла лицо ладонями и расплакалась.
***
Через час или два, когда Воронова успокоилась, комната отдыха была прибрана от враждебных чернил, и точно стало ясно, что Жене понемногу становится лучше, во всём Убежище стало спокойнее. Кто-то занимался чем-то своим, другие отдыхали после долгих вылазок. Разговор с новоприбывшими в студию был пока отложен на какое-то время, чтобы дать друзьям привести в порядок голову после всего произошедшего. И это было более, чем необходимо.
— Охренеть, мы в самóй студии Джоуи Дрю… — шокированно пробормотал Саша, наконец-то отлипнув лбом от поверхности стола, и не менее шокированно осмотрел кухню, наверное, раз в десятый.
— До тебя только дошло? Хотя, не удивлена – ты у нас всегда тормозом работал, — прокомментировала его фразу Вика, на что получила недовольный взгляд.
— На правду не обижаются, Грызунчик, — хлопнула его по плечу Кира, которая только вернулась из комнаты, где спали Женя и Марина. Выглядела она намного лучше, чем пару часов назад: уже не так подавленно и растерянно, лишь очень устало.
Воронова села рядом с друзьями и глянула на Первую, что сидела на другом конце стола и снова копалась со всякими склянками.
— Почему ты постоянно возишься с этими баночками, Лиз?
Та слегка подняла голову, глянув на неё поверх очков, и с тихим хрустом выпрямила спину.
— Вообще, выполняю свою работу – слежу, чтобы всегда были в запасе золотые чернила, — она открутила крышку пластиковой бутылки и налила в чернила прозрачную, резко пахнущую жидкость. — А так как они сейчас кончаются, то приходится вновь их создавать.
— Погоди-ка, вы делаете золотые чернила? — Кира кивнула на расставленные на столе баночки, мол, «Это вообще как?». — Я думала, они сами как-то появляются.
— Скорее всего, они и существуют сами по себе, но их приходится… проявлять и очищать. Вот, смотрите, — Лиза слегка потрясла банку, чтобы то вещество, что она туда добавила, быстрее смешалось с чернилами, и приподняла руку, дабы Воронова и остальные хорошенько разглядели процесс. Друзья стали внимательно наблюдать.
Белая на чёрном фоне жидкость практически сразу стала обволакивать чернила, впитываясь в них. Тёмные сгустки задвигались, словно живые существа, что тщетно пытаются избежать участи быть «поглощёнными», но медленно, неизбежно начали видоизменяться и сначала светлеть, а дальше – приобретать золотистый оттенок. Из баночки донеслось тихое шипение и бульканье. Уже через полминуты половину ёмкости занимали золотые чернила, которые всё больше и быстрее растворяли обычные чёрные.
— Что ты туда добавила? — Артём присмотрелся к выцветшей и до невозможности затёртой этикетке на бутылке, но различить ничего не смог.
— Белизну или что-то вроде этого, — на неё уставились четыре пары глаз, на что Лиза лишь пожала плечами. — Мы в студии – не пытайтесь найти этому какое-то логическое или научное объяснение.
— И это выпил Женя? — хмыкнула Кира. — Теперь я понимаю, почему ты опасалась, что он отравится.
— Ну, не совсем, — она поставила склянку обратно на стол, когда процесс полностью завершился. — Одно «но»: это пока лишь просто обычные чернила для скрытых надписей. Чтобы это стало лекарством, необходимо ещё несколько деталей.
— И каких же? — Вика заинтересованно разглядывала переливы золотых чернил.
— Нужно принести жертву.
Вся компания проводила взглядом медленно прошагавшего мимо них с ящиком в руках Лоуренса, который и выдал эту фразу загробным голосом. Когда Пророк скрылся за поворотом, друзья, вполне серьёзно принявшие подобные слова, вновь синхронно посмотрели на Первую.
— Он… преувеличивает. Никаких жертв не нужно, а лишь немного крови. И, вдобавок, ржавчины.
— Теперь ещё вопросы: где вы берёте кровь, и зачем вдруг для этого ржавчина? — буквально снял у всех с языка Саша. Иногда может быть умным.
— Ну, донор у нас Генри, как единственный, кто сохранил, так сказать, человечность – только у него пока ещё чистая от чернил кровь. А вот про ржавчину это, скорее, тоже к нему. Как он говорил, это усиливает лечебные свойства золотых чернил, а вот почему, сам не знает – ему такой «рецепт» кто-то из Потерянных сказал. Хотя это действительно работает.*
— Интересно, на ком вы экспериментировали, чтобы узнать, работает ли это, и в какую сторону, — усмехнулся Артём.
— Ставлю на то, что это был Штейн, — Кира покосилась на самого аниматора, который вошел в кухню и поставил около дальних стеллажей ящик с каким-то хламом.
— Что? — откликнулся тот, повернувшись к ним.
— Ты же первый пробовал «лекарство» на действенность?
— А, вы беседуете о «золотинке», — улыбнулся Генри и подошёл к ним. — Вообще, хотели, но нет. Эллисон не позволила, Сэмми страху нагнал, Бенди аргументы привёл, да и в целом рискованно было. И все мы тут нужны, поэтому такие эксперименты проводить не стали. Потом всё равно случайно выяснилось, что золотые чернила своеобразно очищают от «враждебных», так что обошлось без жертв.
— От… враждебных? — Воронова нахмурилась, а таракашки в голове напомнили о предупреждении Ангела.
— Здесь их чаще называют «тёмными», так как именно они утягивают в так называемые Тёмные Лужи и «затуманивают» разум. Но о них мало, что известно. Хотя бы потому, что о них в студии стараются не говорить.
— Почему? — спросила Вика.
— Страшно, тяжело вспоминать, — Генри свёл брови вместе, посмотрев в сторону, но после оживился. — Ладно, хватит о плохом. Пошлите, новобранцы, вам уже приготовлены спальные места. Завтра серьёзно обо всем поговорим. А сейчас нам всем пора отдохнуть.
***
Кира следила за стремительно движущейся по циферблату секундной стрелкой. При этом наблюдении, когда время на наручных часах буквально летело, намного яснее осознавалось, насколько велика разница между этим «игровым» миром и миром реальным. Если девушка не валилась бы от усталости, как и таракашки в голове, что уже жалобно просили её наконец-то лечь спать, то точнее бы высчитала эту разницу. А так выходило, что здесь время замедленно раза в три. А может и больше. Голова не варила.
Интересно, сколько уже дома суток прошло?
— Здесь всегда часы ломаются. Либо останавливаются, либо постоянно меняют скорость и направление, — посмотрела на циферблат незаметно подошедшая Эллисон.
Воронова подняла голову. Ангел, казалось, ни чуть не изменилась, разве что только взгляд стал более печальным и задумчивым – возможно, в последнее время было ещё труднее, чем раньше. Но всё же улыбка осталась такой же мягкой и доброй, как и она сама.
— Они показывают время у меня дома… я так думаю, — Кира тихо вздохнула и потерла глаза, что уже начинали слипаться.
— Тебе желательно последовать примеру подруги, — Эллисон слегка кивнула на мирно спящую Вику у стены напротив. — Ты многое перенесла за последнее время, и стоит отдохнуть.
— Ты как всегда права, — усмехнулась девушка, на что та улыбнулась.
— Я рада снова видеть тебя, Кира. Даже если обстоятельства не столь хороши, как хотелось бы, — она положила ладонь ей на плечо, а после отошла к своей кровати – если сколоченное из досок возвышение, смягченное самодельным тонким матрасом можно было назвать кроватью.
— Взаимно, Эллисон. Доброй ночи.
— Доброй ночи, — Ангел погасила свет.
Воронова улеглась на покрытые сложенной во много раз тканью ящики, что временно теперь служили ей постелью, и укрылась тонким одеялом. Не самое удобное место, но никто не жаловался, так как иных вариантов не было. Это уже было намного лучше, чем сидя или на голом полу. Да и усталость брала своё – Кира даже толком ни о чём подумать не успела, как провалилась в сон.
________________________________
Примечания:
*Ржавчина – оксид железа (III). Бурый, красноватый осадок. Да, это отсылка.