Занятия по превращениям

— Давай же, стреляй в меня. Давай.
— Я...
— Ну же! Ты же так этого хочешь, не правда ли, малыш?
— Я... Я не могу! Ты с ума сошел!
— А кто же хвастался, что убьет всех негодяев в этом мире? Твой папка тоже из них. Все мы негодяи. Тебе придется устроить массовый геноцид всей планеты, понимаешь? Даже меня.
— Вот уж ты сумашедший старикан!
— Старик? Ха-ха-ха!
— Все, я иду спать. А ты сидишь здесь и хохочи...
— Мой тебе совет, малыш: никогда не недооценивай силу времени. Прошлое может настичь тебя сзади так же внезапно, как будущее может придавить тебе пальцы на ногах.
— И...
— А теперь иди спать. Сон это скучно, но полезно.

Акт 70

   Кимним встал с кровати. Он был весь в поту и, лениво моргая, еще не до конца понимал, что реальность уже здесь. Вокруг была еще темень.

— Кошмары?

   Оглянувшись по сторонам, наш взволнованный герой увидел силуэт, кажется, Васкет вместе с подставкой для холста – мольбертом. Трудно разглядеть в такой тьме, даже несмотря на то, что комната освещалась тусклым лунным светом через большое окно. Вокруг него было много пространства. Его комната не отличалась убранство и красотой, потому что была обычно практически пуста. Этакий минимализм. Но этого нельзя было разглядеть в такой тьме. Казалось, что даже его фигура полностью состоит из черного теста.

— Я тоже не люблю кошмары, — продолжил он. — Никто не любит страдать от своих же фантазий.

   Почему Кимним не в своей комнате? Почему Васкет сидит и рисует посреди ночи? Это все казалось комедией, глупым анекдотом и даже еще не закончившимся сном.

— Почему я здесь? Наверное, я дико тебе помешал...

   Он сидел перед холостом, склонившись перед ним, чем-то озабоченный или расстроенный. Еще бы, сидеть и трястись, когда все еще спят. Таких людей бояться надо.

— Нет, что ты, это я тебе, наверное, мешаю. У тебя ведь даже нет храпа, знаешь. Спи спокойно.

— А тебе что, не спится? — с любопытством спросил наш герой и уселся поудобнее, чтобы распросить о таких странных вещах. Мало ли что из этого выйдет.

— Да. Я пытаюсь махать кистью, но безуспешно. Сейчас я в растерянности.

— Почему же? У тебя, вроде как, неплохо получалось...

— Писать для него? Да, ты прав. Это было на потребление общества. Когда мои кандалы со звоном упали на пол, у меня было ощущение свободы, что я буду теперь создавать то, что мне действительно нравится.

— Только вот у тебя даже не было возможности что-то написать.

— Не было возможности, говоришь? — с легкой обидой и даже упрëком спросил Васкет. — Ты вообще сам меня корил в том, что я не могу ничего любить, а теперь меня защищаешь. Отказываешься от своих слов. Это была правда! Я не могу писать то, что хочу, потому что даже не знаю что мне нравится! — выговорился этот печальный живописец и вздохнул. — Извини, я вспылила... вспылил. В общем, я тебе все чем покажу.

   Васкет поднялся с места и, подойдя к двери, нажал на переключатель. По глазам как следует отдало фейерверками. Протерев глаза, наш герой, наконец, узрел. Узрел, как вдоль всех стен в этой комнате стояли абсолютно белые "картины", без единой линии и все одинаковы.

— Все это напоминает мне какой-то извращенский фильм ужасов... — пробормотал Кимним, пребывая в небольшом потрясении.

— И снова ты пытаешься превратить это в комедию...

— Ты слишком себя накручиваешь. Это все от нервов. Ты же понимаешь, что у нас непростая ситуация. Тебе в любом случае не до этого.

   За окном проревел мотор чьего-то мотоцикла. Лихачи в такое время выходят на улицу и наслаждаются жизнь. И, к сожалению, за такое удовольствие приходится заплатить, очень часто.

— Но ты бы все равно смог. Не то, что я, — пожал плечами Васкет, будто так и должно быть. Неудачники и успешные люди, все на своих местах, на высоте и у дна.

— Боже, Васк...

   Тот не выдержал и встал. Молча подойдя к окну, он смотрел вниз, на пустые улицы, а потом вверх, на красивое небо. Кажется, сегодня не будет осадков. Сегодня можно увидеть два чуда — огромный узорчатый ковер, исшитый маленькими точками и красивыми звездопадами, и никуда не спешащих белых барашков, пчел или оленей (да кого душе вздумается!). Может, теперь люди возрадуются? Хоть чему-то.

— Ты был лучше меня... Когда мы еще не нашли друг друга, когда встретились и даже после. Мы учились в одном месте, но на совершенно разном уровне. И даже любовь не вскружила тебе голову. Ты всегда отличался от меня, но вот ты бросил, и в моей душе появилось облегчение.

— Прошу...

— Не сейчас, Кин. Я просто... я не могу отнять того факта, что ты был прав. Во всех спорах, касаемых кистей, краски и материала, ты был прав, и сейчас остаешься правым, оставляя меня валяться в грязи... И почему мы тогда не прошли друг друга мимо? Сидели бы на этой лекции, да слушали. Не смотрели на друг друга, пропуская все мимо ушей. А ты бы не пришел потом по моей дурацкой просьбе – помочь с рефератом. Одно дело, когда ты видишь мастеров своего дела и понимаешь, что тебе до них далеко, но совсем другое, когда ты живешь рядом с ним.

   Кимним понимал, что эти слова нельзя опровергнуть. Но его они обидели. Последние строчки ощущались желчными, сожалеющими и никак не счастливыми. Он не хотел об этом больше говорить и уж тебе более заводить ссоры. Хватит. Лучше просто уйти.

— Знаешь, Васк. А я бы ни на что не променял те годы с тобой. Мне бы тогда и сдохнуть было жалко.

   Хлоп.

Акт 74

   Свет. Он так необычен, особенно, после затяжной пасмурной погоды. Даже если это маленький луч, это всегда надежда. Какой бы крошечной она бы не была.

— Это тут? — прохрипел Кимним и громко откашлялся. Можно было подумать, что у него аллергия на солнце. Как у вампира.

— Да, тут, — быстро ответил Васкет.

   Тут очень прелестный осенний сад, в котором были посажены давным давно эти величественные деревья. Клен, красный и еще не успевший опасть зеленый смешались с друг другом на разноцветном ковре. Ветер слегка раскачивал их кроны, сдувал листья, которые так красиво переливались на свету. Посреди всей этой гармонии стоял домик. Он был пленен величием природы. Что же тут за хозяин живет?

   Во двор можно было войти. Ворота были открыты. Аккуратно вымощенная клинкерная плитка вела на крылечко.

— Поскорее бы это все закончилось, — тяжело выдохнул Кимним и, быстро глянув на своего спутника, постучал в деревянную дверь. Странно, дом из кирпичей, плитка морозостойкая, а дверь... Это просто смех. Такая ни от каких морозов не защитит, что уж говорить о ворах?

— Кто? — не очень приветливо донеслось с той стороны.

— Здравствуйте, вы наверняка слышали об Экзекуции, да? А теперь сложите дважды два.

Какое приветствие, такой и ответ.

— Понятно... — ответили с задержкой, а потом, щелкнув механизмом, открыли. Хозяин был не слишком молод, да что там, даже стар. Люди иногда стареют слишком быстро из-за всяких ужастиков, которые показывает нам жизнь. Он, казалось, был именно из той группы людей. — Я ждал вас. Проходите.

   Коридорчик вел на небольшую кухню, соединенную  вместе с гостиной. Самое обычно архитектурное решение, но в этом и был плюс, в этом была атмосфера обычного уютного дома, в котором и гостей не стыдно принять. Вон в углу дверь в подвал, а дальше лестница наверх, в жилые комнаты. Это место было умиротверенным, как Фогивы, только этим оно и настораживало – от хозяина исходила тревога. Интерьер не подходил ему. Его морщинистая грубая кожа, курчавые жесткие волосы и пачка легких сигарет  "Minstrel" в кармане, да и по-любому грубый нрав. Потенциальная мизантропия противоречит гостеприимству. Вот и попробуй соедини несоединяемое.

— Купили этот дом?

— Хм, допустим. Зачем тебе это знать? Хочешь его в уплату завернуть?

— Просто... хотел поддержать разговор, —смутился Васкет и понял, что лучше с ним по-быстрому расправиться и пойти.

— Да? Ну посмотрим. Тогда у меня тоже есть вопрос, — повернулся он. — Я немного слышал о таких, как вы. Как же все-таки странно, да? Просто приходишь и берешь то, что понравилось... Вы точно из этих?

— Конечно, — показал Кимним значок, достав его из заднего кармана. — Вас это не устраивает?

— А, пустяк. Просто… я уже сделал за вас всю работу. Сейчас принесу вам.

   С громкими шагами он вышел за дверь и, кажется, пошел наверх. Ох уж эти скрипучие половицы.

— Он мне не нравится. Эта его последняя фраза была слишком любезной. Этот человек далеко не такой добрый, как может показаться, я это нутром чую. Будь готов.

— О чем ты? Будь готов... к чему? Боже, ты меня, Кин, ты меня пугаешь...

   Тяжелая обувь на ногах хозяина известила о скором его приходе. Интересно, что это он там приготовил?

Щелчок.

— Сука, затвор забыл.

Наши герои переглянулись.

— Что это за...

— Ложись! — Кимним прыгнул в сторону и, сбив своим телом Васкет, полетел вместе с ним в сторону. Дробь громыхнула прямо над их головами, пробив дырку в деревянной двери. Еще бы чуть-чуть...

— Какого хрена тут творится? — зло прошептал Кимним, прижимаясь к стене. К настолько непредсказуемому повороту событий мало кто будет готов, что уж говорить о реакции на них. — Мистер, вы что, совсем поехавший!?

   В ответ прилетела и вторая партия, вновь испугав того до чертиков.

— Обалдеть просто... — с ноткой восторга чуть ли не взвизгнул Васкет.

— Че обалдеть-то? Сдохнем тут, и все. Ладно. Давай сюда мой Кольт. Не зря я попросил тебя его взять.

   Васкет вытащил из внутреннего кармана длинноствольный револьвер с блестящим корпусом и полным барабаном. Приготовился реально на славу. Но только он не собирался отдавать такую игрушку.

— Не-а. Я тоже, вообще-то, стрелять умею, — смело заявил тот и, покрутив его на пальце, как ковбой, прицелился в дверь. — Красивое оружие.

   Васкет тотчас высунулся из укрытия, прицелившись пушкой на негостеприимного хозяина. Тот был действительно ошеломлен тем, что у его названных гостей есть оружие. Даже если его рука успеет нажать на курок, раны обеспечены, а это уже серьезный проигрыш и, возможно, даже смерть. И...

   Ничего не произошло.

— Ой... — Кимним мгновенно дернул его к себе и спас от еще одной дроби, упрятав того за угол. — Кажется, я не умею стрелять!

— Конечно не умеешь, предохранитель то снимать надо! Вы друг друга стоите... Дай мне! — выхватил наш нервный герой свою пушку и оттопырил рычажок. — Не отходи от меня. Делай то, что делаю я. Мы должны решить это без крови.

    Теперь было уже не до шуток. Как остановить быка, к которому даже подойти страшно? Потому что есть большая вероятность остаться с такой же дыркой в груди, что и у двери. Хотя мощность и нельзя было оценить только по ней, но точно можно было сказать, что там была настоящая дробь, которая и так, и так может выбить из тебя дух с одного только "пли".

— Ну же, выходим по одному, — затяжно, словно маньяк, пропел этот безумец и, в который раз выстрелив, окончательно выбил дырявую доску с петель. Дверью теперь это назвать язык не повернется, да и тогда не очень. — Все равно ее заменить надо было уже давно...

Он был намерен серьезно. Своих жертв он так просто не оставит, и это понятно по его влечению к стрельбе. Как охота на животных доставляет удовольствие живодерам, так и убийцам доставляет удовольствие убивать.Хотя, может, за этим стоит что-то большее, чем просто вожделение?

— Кин, я пошел. Отвлеки его, — прошептал Васкет и начал ползти в сторону.

— Стой, куда?! — сдавленным шепотом позвал Кимним и тут же услышал эти громкие шаги. Пришлось встать в стойку и думать о враге, иначе велика вероятность закончить свою историю здесь. — Только попробуй погибнуть снова.

   Он понял, что должен сделать все возможное и, бросив люстру на пол для отвлекающего маневра, быстро прополз за софу посередине комнаты, снова чуть не получив порцию тяжелых шариков прямо в лицо. Нужно было думать о плане.

— Я, конечно, догадывался, что вы еще тот псих, мистер! Но, все-таки, хотелось бы поговорить как люди! Мне бы просто хотелось бы узнать причину вашего негодования!

— Оу, что вы мне сделали... — этот чудик продолжал идти, топая ногами, неспеша, уверенно, словно трактор без водителя. С каждым его громоздким шагом сердце стучало быстрее. Звук, единственное, что помогало сейчас. — Расхаживаете тут, требуете какой-то платы, прямо как налоговая инспекция, а потом просто уходите как ни в чем не бывало. И это ты меня упрекаешь, парень?

   Кимниму ничего не оставалось, как выстрелить вслепую. Это сработало. Нелепый грохот и затишье – враг занял укрытие. Немного времени подумать все же есть.

   Итак, комната, гостиная. Сзади было окно. Есть варианты сбежать, но для начала его нужно было сломать. Побежать сломя голову и пробить стекло своим телом было отчаянный поступком с самыми неожиданными последствиями. Слева была кухонная стойка, за не виднелась верхушка двери, которая, видимо, вела на задний дворик. Но вот загадка, а что, если закрыто? Это все же входная дверь.

— Ладно, еще пять у меня есть...

   Рывок, перекат и еще рывок. Все-таки мастерства нашему ловкачу не занимать.

— Ах ты... — сквозь зубы процедил хозяин, выглянув из укрытия и рассмеялся. — Чертово перекати-поле...  И где ты этому научился, зайчишка?

— Так с вами можно говорить? Удивительно, мистер! Вы не поверите, но я раньше охотился на медведя, и таким образом убивал его! — ноги поочередно перебирались с одной на другую, медленно и уверенно. Больше слов, ближе к цели. — Не стоит недооценивать своего противника, особенно, когда он еще не до конца раскрыл свой потенциал...

— Ага… щас! Думаешь, самый умный?!— выглянул хозяин из-за стойки, но там никогда не было. И дверь в этот момент захлопнулась и щелкнула. Везение? Если да, то оно было на исходе.

   Выбежав во двор, Кимним растерялся. Куда бежать? Перелезть через забор? Слишком высоко... Лестница! Наверх!

   Там была комната и, что самое страшное, куча закрытых дверей. Да еще и подозрительно.

— Тихо! — кто-то зажал Кимниму рот, когда тот пошел проверять замок, и потащил за собой. В страхе он двинул как следует с локтя и почувствовал, как хватка ослабевает. Рука быстро схватила оружие, а глаз прицелился на мерзавца. И кто же это был?

— Ты... не пугай так больше! — яростно прошептал он, увидев лицо Васкет. — И не ходи никуда. Стой рядом со мной. Иди рядом со мной.

— Ай, ладно-ладно. Только не бей больше так. Хоть я и в теле мужчины, а все равно неприятно получить в челюсть...

   Они направились вниз, к выходу. Выставив оружие наготове, Кимним аккуратно спускался вниз. Раз ступенька, два ступенька... третья оказалась скрипучей.

— Б...

   Он ускорил свое подкрадывание, ведь ясное дело, что их уже услышали, да и нетрудно догадаться было. Оставалось только посоревноваться со временем и удачей, понадеявшись на свободный выход. Вот и коридор, вот дверь, а за ней и...

— Ваше путешествие заканчивается тут.

   Из-за угла вышел тот, кого все меньше всего хотели увидеть. Обезумевший, он наставил на них свою двустволку и внимательно посмотрел на своих жертв. Теперь, если внимательно присмотреться, то он и не выглядел чокнутым, даже добрым с этой сигареткой в зубах. Может, теперь все обойдется? Может, это был всего лишь розыгрыш?

— Всегда так людей заманиваете? Хоть бы кофе напоследок угостили. — поднял руки Кимним и, неспеша положив оружие на землю, встал прямо, замерев на месте, как статуя. Его брат по несчастью это повторил, продолжая следовать наказу "Делай то, что я".

— Смотрит смерти в лицо и все равно отшучивается... Но хватит разговоров. Я не позволю вам больше приносить беды людям. И, пардон, но без последнего желания, — проговорил тот с достаточно спокойным лицом, будто всегда так делал.

   Они были в ловушке. Запертые в клетке люди всегда проявляют излишнюю отчаянность и отчужденность. Становятся кем угодно, только теперь не людьми. Кимним выбрал умереть, оставшись человеком. Закрыв глаза, приняв судьбу.

— Нет!

   Последнее, что он видел, когда открыл глаза после крика, так это Васкет, что молниеносно забежал вперед и, зажмурившись, загородил телом его. Наш герой только и успел, что понять это. Сердце захлестнуло адреналином, а по телу прошлись мурашки. Теперь умереть хотелось вдвойне.

— Нет...

   Когда Кимним очнулся, то увидел, как перед его спасителем был еще один человек. Он еле стоял, держась за стрелка, но сжимал его крепко, несмотря на рану. Эта впечатляющая воля, способная достать кого угодно даже с того света... Кто он?

— Бодди, что ты делаешь?

— Это у тебя надо спросить, сукин ты сын... — кашляю кровью, сквозь зубы процедил он. — Когда же ты уже насмотришься на этот кровавый фильм, что мы устроили? Когда тебе станет достаточно смертей, чтобы утолить твою гниющую алчность?!

   Наш герой стоял и не понимал больше идиот, Бодди или этот дурак, который хотел защитить такого, как он? Кимним смотрел на этого чудака и не понимал причин.

— Кхм, офицер Ротхельд, — донеслось со входа. — А теперь, пожалуйста, всем сложить оружие и пойти за мной.

   Все оглянулись. Да, тут уже не поспоришь.

— По какой причине заезд.

— Да вот соседи услышали пальбу. С той стороны дороги.

   Кимним оглянулся. А где же Васкет? Этого еще не хватало. Зато он в безопасности, по крайней мере.

— Это обнадеживает, — прошептал наш герой и с поднятыми руками вышел наружу.

Акт 84

    Изоляторы временного пребывания бывают самые разные. Все зависит и от работников, и от условий, и от самих сокамерников, а значит, и от района. Но наш герой не думал об этих очевидных вещах, его интересовал тот, кто встал поперек дула, смерти. Неизвестно, выживет ли он вообще... конечно выживет. Такие люди не умирают так просто.

— А я ведь даже его лица не видел... — прошептал Кимним. — Еще и этот куда-то пропал. Вместе с моим оружием. Вот же...

— Эй, че ты там бормочешь?

   Камеры были маленькие, но в достаточном количестве, чтобы запихать в них целый взвод. Это исключало возможность одиночного пребывания, хоть оно таким и казалось, а заодно и не самых приятных соседей. Звуко и светоизоляция все же отсутствовала.

— А-а-а, так ты один из них, да?

   Кимним сидел на скамейке и, сложив руки в замок, напряженно думал. Он старался не обращать внимание на придурковатого с виду деда, который, вцепившись в железные прутья, продолжал действовать на нервы.

   Тут входная дверь со скрипом отворилась, и появился Смотритель. Да, тот самый дядя с ключами.

— Ой, нечего сказать, да? Точно нечего. Но зачем думать о предстоящем горе, если оно все равно сбудется? — кривляясь, издевался он, весь заросший волосами, худощавый и морщинистый. — Ты в любом случае будешь гнить на нарах до конца своих дней... И знаешь, почему? Потому что дни твои сочтены уже там. Ты немного побудешь в робе, а потом просто... умрешь. Ой, какая жалость. Таких, как ты, там, к сожалению, не жалуют. Ты сдохнешь, сд...

— Да заткнись ты уже, Мэд! — вдруг разнеслось по всей комнате злобным рычанием.

    Это был Смотрящий, который уже через пару мгновений был рядом. Вид, конечно, устрашающий. Офицер, видно, порядком измучился слышать это, нетрудно догадаться, что тот "пациент" здесь не впервой, раз его имя знают. Он подошел к решетке и угрожающе глянул.

— Хе-хе, я всего лишь даю правильные советы гостям... Лучше угости меня этой штуковиной, которая у тебя в руках, и по рукам.

— Тебе вместо жратвы дрыном надо по хребту дать, чтобы ты уже не занимался хренью и не портил мне обед. Последнее предупреждение, Мэд.

   После этого вновь стало тихо. Теперь можно вновь вернуться к размышлениям.

— На, держи.

   Кимним поднял голову, с неохотой и неким раздражением. Перед ним стоял тот самый офицер и любезно протягивал еще свежую ватрушку. Сколько наш несчастный заключенный тут сидит?

   Кимним ничего не ответил. Одного только взгляда было достаточно, чтобы понять. Такого отчужденного и недовольного.

— Не хочешь, как хочешь, — пожал плечами он и сменил гримасу на еще более серьезную. — Только вот иногда лучше принять помощь от людей и, свернув в трубочку свою гордость, засунуть ее себе поглубже в зад. Мой тебе совет, парень.

   Наш немного одураченный таким обращением герой глядел, как тот трясет ключами прямо перед его носом, а потом достает один из них и ложит в выпечку.

— За тебя внесли залог, — вновь протянул руку Смотритель. — Надеюсь, теперь ты понимаешь.

   Кимним не понимал. Залог? Но кто? Немало, наверное, пришлось заплатить, чтобы они закрыли глаза на перестрелку. Ему пришлось принять подарок. И, конечно же, перепачкаться, пока доставал ключ обратно. Так вот она какая, жирная месть.

— Эй, вы его отпускаете? По какому праву? — негодовали из соседней камеры.

— Я тебе сказал, прикуси язык, иначе это сделает кто-то другой! — терпение Смотрителя было на исходе. Он достал из кармана какой-то конверт и передал его прямо на непомытые руки. Вот ведь... — Попросили еще передать это.

Он было тотчас открыто. Любопытно буквально пожирало его. Письмо.

— А сейчас выдам весь ваш инвентарь, и гуляйте. Только теперь чуточку осторожнее.

   Итак, что же там? Недолгое шебуршание бумагой, и вот он, текст таинственного супергероя:
"Сегодня будет прекраснейший концерт. Вечером. В ”Старом Театре”. Не опаздываете".

   Рядом с письмом, в конверте лежал билет, который конечно же наш догадливый герой не брал.

— Старый Театр, девять ноль-ноль... Последний ряд... — пробормотал Кимним, рассматривая еле видные циферки. Кто-то настолько нагло приглашает на свидание? Последний ряд вообще-то зовут местами для уединения. — Интересно.

— Итак, вот все ваши вещи, — закончил перечислять Смотритель и, почесав голову через фуражку, откинулся на кресло.

   На столе лежали все предметы, которые были в у нашего героя в кармане: ключи, мобильник, потрепанный кулон с фотографией еще маленького Кимнима и пара ржавых монет. Когда вещи были собраны, а решение было принято, оставалось только как следует толкнуть дверь и решительно пойти на вечерний показ в "Театре".

— Ты умрешь...

— Мэд!

Акт 86

   Старый, по виду заброшенный театр. Он нуждался в капитальном ремонте, провалившийся под землю дворик и добрая половина левого крыла, трещины и облупившаяся краска, и все же это не мешало людям ходить туда и любить искусство. Здание возвышалось над городом. Если можно было бы залезть на балкон, то наверняка зрелище там было бы обалденное. Особенно сейчас, вечером.

Внутри было не так уж и плохо. По крайней мере, все удобства имелись — тот же самый гардероб был не каким-то пыльным шкафом, а довольно удобным хранилищем различных курток и мехов, где еще и плечики были, чтобы вдруг не вешать одежду за капюшон.

— Двадцать, двадцать, — наконец, дождался ответа Кимним и, покинув не очень красивую кассиршу со строгим хвостом, небольшим темным пиджачком и вычурным макияжем, оказался в зале. Народу было еще не так много, хотя представление должно было начаться. Может, опаздывают? Нет, это не так. Совершенно другие личности собирают целые толпы ярых фанатов, а здесь так, "атмосфера для своих".

На сцену уже выходили выступающие и говорили свои приветственные речи, а свет в зале скоро будет погашен. Нужно найти место.

— Чуть не опоздал... — уселся наш герой и, наконец, расслабился на своем сидении. Последний ряд, как и ожидалось, был пуст, но даже того, кто послал это письмо, его не было.

— А что, если пригласивший это один из выступающих? — прозвучало справа так неожиданно и близко, что Кимним нервно повернулся.

— Теперь я еще больше не понимаю, что к чему, — вздохнул он. — Госпожа Элиаде?

— Оу, прошу, без госпожи. Пусть наш разговор будет более близким. Я хочу, чтобы было именно так.

   Она была в том же самом костюме, но теперь его цвет будто поменяли. Теперь он был чернее ночи. Может, она даже сидела тут давно, просто уже слилась в темноте и тихо выжидала, чтобы эффектно выйти. И все же, ее светлые волосы выделялись на фоне темного. Все-таки это не черная кошка.

   Наш герой хотел было спросить, но вдруг заиграла музыка и прикоковала внимание к другом. Теперь всех тянула к себе та пара, что недавно вышла под аплодисменты: две скромные музыкантки, которые играли дуэтом на пиано и скрипке. Одна была взволнована, и это даже не при полном зале, а вторая делала все так, будто она швейцар своего дела – несколько лет одни и те же речи, зрители, музыка.

— Разве это не прекрасно? — с тихим восторгом промолвила Элиаде, не отрывая глаз от представления. — Каждый раз, слушая их, я не могу понять, в чем же сила их произведений. Они так отдаются друг другу, что, порой, кажется, что играет один человек...

— Да, звучит и правда отлично, — согласился наш герой и тоже на мгновение посмотрел туда. — Такая музыка держит людей за их душу.

— Такие эмоции невозможно передать, не испытав что-то подобное самому. Я вот все думаю, что, может, между ними даже что-то есть.

— Вот уж, — отмахнулся Кимним. — Разве у извращения есть эмоции?

   Скрипка противно взвизгнула. Слишком быстро она переметнулась в своей тональности.

— Ох, по-твоему, это извращение? — усмехнулась Элладской и с интересом покосилась. — Разве форма любви настолько важна?

— Я... не знаю. Насчет формы. Я просто считаю это чем-то вон выходящим. Мне не доводилось это испытывать, но это даже выглядит странно...

— Традиционализм в тебе я что-то не разглядела, — досадно призналась она . — Это интересно.

— Что интересного?

— Загадка.

   Пианистка начала бушевать – три, четыре, пять октав сразу! Поразительная ловкость рук и мастерство Шопена.

— Я тут не для того, чтобы ребусы гадать, а вы, оказывается, только для этого меня здесь?

— Это приглашение было только поводом для знакомства. Я хочу уладить тот инцидент, который произошел между нами, — попыталась объяснить все она и показать свое честное лицо. Главное –
.
— Я не испытывал к вам ненависти тогда, — продолжал Кимним, не обращая внимания на этот водопад из нот, что обрушивался на изумленных слушателей. Он был внимателен к своему делу.

— Да? — вдруг удивилась Элиаде и, покрутив свой локон, заключила. — И все же... Осадок остался, так ведь? В любом случае, ты можешь задать мне некоторые вопросы.

— Да, я давно хотел. Сначала то, что еще актуально. В нас стреляли, мисс.

   Кто-то спереди повернулся к ним и, нервно покашляв, отвернулся и прошептал что-то своей напарнице. Та мило засмеялась.

— Уверена, что у таких есть пара трупов в подвале... — прошептала Элиаде на эту выпадку. Кимним настороженно глянул. — Да, мне известно. Неприятная вышла ситуация. Не думала, что вы наткнетесь на Эдди.

— Эдди?

— Тот, кого вы встретили дома, глупый. Они братья друг другу. Эдди и Бодди Шотганы. Вашим клиентом был второй. Разве тебе не говорили?

— Это... неважно, — выговорил наш раздосадованный герой. А ведь и правда, почему он не знал? Почему не спросил? — Я вообще в ступоре, мягко говоря, от этого всего. Нас могли убить, понимаете?

— Как я уже говорила, все это очень неожиданно даже для меня. Никто не застрахован от смерти, верно? Каждый человек имеет шанс не дойти до работы, школы или дома. Просто так, потому что жизнь такая горячая штучка.

   Игра начала постепенно замедляться, затихать, а к этому всему главным персонажем становился смычок.

— Допустим это ответ. Если вы уж хотите иак сблизиться со мной, то расскажите о себе вообще.

— Хм, полагаю, он заключается не в том, что мои родители "тык-тык", и вот она я, правда? — выдохнула она и приготовилась к чесать языком, нахваливать себя. — Что ж, я профессор Элиаде, так меня обычно называют в моем окружении. Раньше я занималась различного рода "идиотами", пока не поняла, что они мне это наскучило. Все эти парни, девушки, мужчины, женщины, неважно. Добрая половина задавались вопросами об измене со стороны второй половинки. Серьезно, измены в наше время вещь нередкая, ведь и люди теперь раскрепощены. Хочешь знать мое отношение к этому? "Я целыми днями сижу на работе и постоянно отпускаю свою женушку куда-то там". "Я глажу ему брюки и готовлю борщ, а эта сучка сидит заставляет улыбнуться его, когда сочиняет очередную шутку про его любимую хоккейную команду"...

— Довольно цинично... — приметил Кимним.

— И правдиво тоже. А что бы ты делал, если бы к тебе каждый день приходили с вопросом, "а нужно ли мне целовать свою жену или она сегодня снова набрала у соседа?" Я занимаюсь только неоднозначными случаями, вроде вашего.

— И что же в нас необычного?

   Элиаде словно специально тянула момент, мучила, чтобы потом сказать такие банальные слова:
— Для того, чтобы ответить на этот вопрос, ты должен рассказать историю любви.

— Чью? — будто не понял наш растерявшийся герой.

— Ты заставляешь меня плакать...

— Ладно, ладно, — сдался Кимним. — Но что вы хотите этим показать? Это не принесет мне никакого удовольствия. Вы хотите, чтобы я еще больше расстроился? Чтобы вы не получили свои заветные "хорошие отношения"?

— Напротив, я хочу, чтобы у нас не было никаких секретов. Только вот что я могу поделать, если ты даже себе не доверяешь?

   Кимним задумался. Еще и музыка играла – такая спокойная и даже унылая, только и подбрасывала дров к пожару.

— Это было не так давно, — сказал, наконец, он первые слова. Элиаде с довольным лицом вновь приковано все внимание к нему. — Мы с Васкет еще тогда учились... создавать прекрасное. Мы были живописцами, и попали в одну и ту же группу. Наши глаза внимательно глядели на профессора, натюрморты и новых одногруппников. Но потом они пересеклись между собой... Мы были лучшими учениками в группе, если не в городе, занимали первые места и все в этом роде, и это как-то глупо, не правда ли? Два талантливых человека не нашли общего языка... Однажды один очень влиятельный в этой сфере человек предложил мне место в своей выставке. "Твои картины будут на видном месте. Такой талант нельзя выпускать не пойми где. Я предлагаю тебе лучшее, что ты можешь взять на данный момент".

— И как же его звали?

— Я не помню.

— Ты врешь также сильно мне, как и тогда. Неужели между нами никогда не будет доверия? — Кимним молчал.

— Тот самый заносчивый и немного высокомер...

— Мелас, — сразу же перебил провокационную фразу Кимним и, "так уж и быть", продолжил. — Да. Васкет была расстроена. Это была ее мечта, в отличие от меня. Она горела этим, но не была наделена такими способностями, как у меня. Мы были на совершенно разном уровне, и я, и она знали это. Тогда я решил дать ей то, чего всегда хотел: счастья. Я ушел, оставив первое место и всю славу ей. А она все равно не улыбнулась, не заверещала от радости. Только глянула на меня так, будто я сделал совершенно противоположное, что-то ужасное или обидное. Она, конечно, права, ведь я не испытал такого удовольствия в готовке, разливании кофе и принимании гостей. Это была одна сплошная пытка. И это решение стоило мне многого. Это все моя вина.

— История о том, как человек хотел лучше, а потом получил сразу несколько ножей, и один даже в спину, — положила она Кимниму руку на спину, пока он закрывал свое лицо руками от тяжести своих слов. В этом есть что-то… приятное? Просто высказаться. — И всему причиной он сам. Всем причиной твоя любовь, тихая, не такая эмоциональная, без громких речей, но такая показательная и жертвенная. Теперь ты ответил на свой вопрос. Сам. Разве это не уникальное явление в наше время?

   И правда. Кимним даже пробрало на смех, но он сдержался. "Мы особенные, избранные". Так вот как выглядят те, кто спасает мир? Пора бы выпрямиться и, выдохнув мысли о проблемах, продолжить разговор.

— Профессор по любовным делам, говорите? Все видите, все слышите. Вы так себя позиционируете? Интересно, а родственные дела тоже входят в контракты?

— О, нет. Это уже совсем другой сорт, однотипный и неинтересный, поэтому мои клиенты получают помощь только тогда, когда между ними был секс.

— Серьезно? — не поверил он и, наклонившись, приложил к сжатым рукам свою голову, изображая глубокую задумчивость. — Что-то я начинаю сомневаться в вашей компетенции, профессор.

   По залу разнеслась самая низкая из все клавиш "До". Снова это грубое искусство, сбивающее с толку.

— Моя помощь это не волшебная таблетка от всех проблем, а шанс наладить отношения. Если человек недалекий, то он этого не достоин. Моя помощь это толчок к действиям, как фитиль, который нужно зажечь.

— Это уже не помощь, а колдовство какое-то... И вообще, зачем вы помогли нам? Я даже хотел пойти в полицию, да переубедился, когда недавно в ней побывал. Может, без вас было бы лучше.

— Вот так ты себе врешь, да? — важно поправила она свой костюм и, развалившись на своем месте, продолжила. — Я не...

— Я себе вру? Почему же? — перебил Кимним. Слишком терзал этот вопрос, что даже все правила приличия пропадали.

— Спокойно, спокойно, друг мой. Поспешишь – людей насмешишь, хе-хе, — улыбнулась и слегка хлопнула в ладоши, как бы говоря, что у нее есть хорошая мысль. — Я не собираюсь упрекать тебя, мне, в принципе, все равно на людей, если из дела не касаются любви. Но тебе я сделала исключение.

   Она была опасна особенно. Она вела к чему-то тому, чего бы не хотелось услышать нашему герою.

— Доволен Бобом, да?

— Доволен... кем? — нахмурился Кимним.

— Не нужно делать такое лицо. Когда ты в первый раз увидел его, то был неимоверно удивлен и одновременно счастлив. Даже смущение не остановило трепетное желание. Ты злился, но в душе просто был вне себя от счастья. Думал, что вот оно.

   Он молчал, значит, и сказать в ответ было нечего. Но да, его радости не было предела. Впервые за столько лет он увидел отражение своего отца, человека, любовь к которому не изменилась ни в одной единице мира, ни в каком количестве.

— Но потом произошел небольшой конфликт между нами и я поняла, какой ты на самом деле... собственник. Как же милой Васкет не повезло, да? Мало ей было сожалений в жизни, она относилась к себе, как к ничтожеству, а ты, Кин... ты просто стер ее, настоящего, единственного живого и действительно любящего тебя человека. Она долго не потянет. Ты это понимаешь?

   Наш отчаявшийся горец продолжал сидеть и молчать. Эти слова серьезно задели его самолюбие, не так ли? Или он, наконец, все понял? Пытался понять?

— Твоя подруга продолжит. Я не заставляю ее, работа в экзекуции ее решение. Только вот его не изменить. Люди редко меняются, даже я.

— Даже вы? — наконец заговорил Кимним. — Нет. Вы не человек.

   Со сцены начали доносится слова. Вокал был также красив, как и струны, клавиши... Только ничто так не царапает душу, как точное и меткое слово. Теперь им ничего не нужно было говорить друг другу. Все скажет печальная песнь.

Акт 88

   Ночь так холодна сегодня. Пока еще коротка, но это пока. Ветер поднялся жуткий и мешал спать соседям, а сияние звезд переливалось с яркими огнями фонарей и света из окон еще не заснувших жителей. Как-то раз даже проехали необычные  – красное-синие, такие суетливые, дикие и громкие. Еще немного, и шум будет дальше. Все дальше и дальше. Тихо.

   Темный двор, лестница, квартира. Было темно, ничто не имело значения. Все такое темное и неопределенное... Пусть все так и остается. Эти силуэты только и нужны, для того, чтобы не споткнуться и упасть. Куда упасть? Плевать? Главное, чтобы на этом можно было закрыть глаза и дать им отдохнуть. Хотя разницы не было вообще. Сплошной черный цвет, что здесь, что там.

— Она права, никакого Боба никогда не существовало, это все просто моя больная выдумка... Боже, что я наделал?