23 глава
Утро, когда Минхо исполнилось три года, началось в доме Паков необычайно рано. Но в этот раз причиной был не плач, а торжественные сборы. Минхо шел в обычный муниципальный детский сад в их районе — то самое место, мимо которого они с Чонсоном гуляли каждый вечер.
Чонсон стоял в прихожей, сосредоточенно пытаясь застегнуть крошечные сандалии на непоседливых ногах сына. Бывший глава корпорации выглядел так, будто готовился к защите проекта перед ООН: на лбу выступила испарина, а губы были плотно сжаты.
— Минхо-я, не вертись, — уговаривал он сына. — Это важный день. Ты идешь заводить новых партнеров... то есть, друзей.
— Папа, а там будут машинки? — Минхо с надеждой заглядывал отцу в глаза.
— Будут. И песочница. И даже дневной сон, который ты сейчас не ценишь, но однажды поймешь, какой это был актив, — серьезно ответил Чонсон, наконец справившись с застежкой.
Миён, наблюдавшая за этой сценой, прислонившись к дверному косяку, не смогла сдержать смеха.
— Чонсон, ты волнуешься больше него. Мы просто ведем его в сад через три улицы, а не отправляем в закрытый пансион в Швейцарии.
— В Швейцарии было бы проще, — пробормотал Чонсон, выпрямляясь. — Там охрана, протокол. А здесь... здесь жизнь. Что, если его обидят в песочнице? Что, если ему не дадут вторую порцию запеканки?
Когда они подошли к воротам садика, Чонсон инстинктивно оглянулся. Где-то в конце улицы стоял неприметный фургон — Ким всё еще держал пару человек охраны на дистанции, просто на всякий случай, хотя Чонсон трижды просил этого не делать. Пак вздохнул: некоторые привычки старого мира было невозможно искоренить полностью.
У входа их встретила воспитательница — добродушная женщина в ярком фартуке.
— Добро пожаловать! Так, Минхо-я, проходи, ребята уже строят башню. А родители... вы можете идти.
Чонсон замер. Его рука всё еще крепко сжимала маленькую ладонь сына.
— Как это — идти? Мы только что пришли. Нам нужно обсудить рацион, график прогулок и систему поощрений...
Минхо, увидев в игровой комнате огромный красный грузовик, внезапно вырвал руку.
— Пока, папа! Пока, мама! — крикнул он и, не оборачиваясь, скрылся в недрах детской группы.
Чонсон остался стоять с протянутой рукой, чувствуя себя так, словно его только что исключили из совета директоров компании, которую он сам основал.
— Он даже не оглянулся, — упавшим голосом сказал он, поворачиваясь к Миён. — Три года я был его главным инвестором времени, а он променял меня на пластиковый грузовик за десять секунд.
Миён взяла его под руку и потянула к выходу.
— Это называется «успешная сепарация», дорогой. Пойдем, у нас есть целых четыре часа свободы. Давай сходим в ту маленькую кофейню, где мы были на нашем первом «настоящем» свидании.
Весь путь до кафе Чонсон проверял телефон.
— Почему Ким не звонит?
— Чонсон, Ким не воспитатель. С чего ему звонить?
— Я попросил его... ну, присмотреть, чтобы в саду всё было в порядке. На всякий случай.
Миён остановилась и строго посмотрела на мужа.
— Пак Чонсон. Если я узнаю, что ты купил этот детский сад за те пять минут, что мы там стояли, я заставлю тебя самого варить там компот целый месяц.
Чонсон виновато поднял руки.
— Я не покупал его. Клянусь. Я только... уточнил, не нужно ли им новое игровое оборудование. Анонимно.
В кафе они сидели друг напротив друга, наслаждаясь тишиной, которая в их доме была редкостью. Чонсон смотрел на Миён и чувствовал, как время замедляется. Она была всё той же — искренней, светлой, но теперь в её взгляде была мудрость матери.
— Знаешь, — сказал он, накрывая её руку своей. — Я сегодня понял. Самый сложный бизнес-план — это позволить своему ребенку совершать свои ошибки. Без страховки. Без золотых парашютов.
— Ты учишься, — улыбнулась она. — И у тебя хорошо получается.
Когда пришло время забирать Минхо, Чонсон был у ворот за пятнадцать минут до открытия. Сын выбежал к ним, перемазанный краской и с дыркой на новых колготках, но с сияющими глазами.
— Папа! Я построил дом! Большой, как у нас! И там жил медведь! — тараторил он, забираясь к Чонсону на руки.
— Молодец, строитель, — Чонсон прижал к себе сына, вдыхая запах детского сада и мела. — Завтра снова пойдем?
— Да! Завтра мы будем строить забор! — заявил Минхо.
Чонсон переглянулся с Миён и рассмеялся. Забор... Видимо, гены Сону-старшего и его собственные уроки садоводства не прошли даром.
В тот вечер, укладывая сына спать, Чонсон понял: его сын начал свой собственный путь. Без титулов, без акций и без тени «Председателя Пака». Просто Минхо. Мальчик, который строит свои собственные дома из кубиков и не боится рвать колготки.
А Пак Чонсон, закрывая дверь в детскую, чувствовал, что его самая успешная стратегия — это просто быть рядом. Без пафоса, без лжи, в тишине и свете их настоящего дома.