24 глава
Первое сентября,выдалось необычайно солнечным. Сад в пригороде Сеула уже начал окрашиваться в первые оттенки охры и золота, а подсолнухи, которые Минхо сажал вместе с отцом весной, теперь возвышались над его головой, словно почетный караул.
Чонсон стоял перед зеркалом в прихожей. На нем был простой, но идеально выглаженный костюм — первый за долгое время, надетый не ради совета директоров, а ради своего сына. Он поправлял галстук с такой тщательностью, будто готовился к выступлению в ООН.
— Папа, а в школе тоже нужно носить галстук? — раздался голос Минхо снизу.
Семилетний Минхо стоял рядом, облаченный в школьную форму. Его ранец, украшенный изображениями космоса, казался слишком огромным для этих плеч, но мальчик держался с той же непоколебимой уверенностью, что и его отец. В нем удивительным образом сочетались черты обоих родителей: стальной взгляд Паков и теплая, искренняя улыбка Миён.
— Не обязательно каждый день, чемпион, — Чонсон присел перед сыном на корточки, поправляя ему воротничок рубашки. — Но сегодня особенный день. Ты заключаешь свой первый контракт с большими знаниями.
— Сону-старший уже прислал фото своего сына, — Миён вошла в прихожую, на ходу надевая серьги. — Харин пишет, что они уже у ворот школы и заняли лучшие места для фотосъемки. Наш Сону-младший идет в пятый класс, он обещал присмотреть за Минхо.
Чонсон взял жену за руку. За эти годы она стала только прекраснее. В её взгляде больше не было тревоги, только глубокий покой и любовь, на которых и держался их дом.
— Поехали? — спросил он. — Не хочется, чтобы будущий ученый или художник опоздал на свой первый урок.
Они приехали к обычной государственной школе. Чонсон принципиально отказался от частных элитных академий. Он хотел, чтобы его сын рос среди людей, знал цену настоящей дружбе и не привыкал к привилегиям, которые он сам когда-то считал единственным мерилом успеха.
У ворот школы их ждала привычная компания. Сону-старший в своем неизменном рабочем жилете (который он не снял даже ради праздника) и Харин уже махали им руками.
— Эй, Председатель! — крикнул Сону-старший, хлопая Чонсона по плечу так, что тот едва устоял на ногах. — Смотри, какие орлы выросли! Твой Минхо выглядит так, будто уже готов купить эту школу.
— Он идет туда учиться, Сону, а не покупать, — рассмеялся Чонсон, хотя в глубине души он чувствовал неимоверную гордость.
Когда прозвенел первый звонок, и Минхо, обернувшись и помахав родителям рукой, скрылся в дверях школы вслед за своей учительницей, Чонсон почувствовал, как в горле встал ком. Он стоял среди толпы обычных родителей, и никто из них не знал, что этот мужчина мог бы купить половину этого района. Для всех он был просто «папа Минхо», который вчера помогал чинить забор в школьном саду.
— Он так быстро вырос, — тихо сказала Миён, прислонившись к плечу мужа.
— Он вырос свободным, — ответил Чонсон, обнимая её. — И это всё, чего я хотел.
В этот момент к ним подошел неприметный мужчина в темном костюме и вежливо склонил голову. Это был Ким. За годы он стал правой рукой Чонсона в делах фонда, но сегодня на его лице была несвойственная протоколу улыбка.
— Господин Пак, госпожа Пак, поздравляю. Ваша мать просила передать... — Ким запнулся, — она просила передать Минхо этот подарок.
Он протянул небольшую коробочку. Чонсон открыл её и увидел внутри старые, потертые карманные часы своего отца. Те самые, которые Пак-старший носил, когда еще только начинал строить свою первую маленькую мастерскую.
— Она сказала, что это «для времени, которое нельзя купить», — добавил Ким.
Чонсон закрыл коробочку и спрятал её в карман. Это был первый подарок матери, который он принял без горечи. Видимо, даже она начала понимать, что настоящая ценность империи Паков не в акциях, а в этом маленьком мальчике, который пошел в школу с обычным ранцем.
— Пойдем домой, Миён-а, — сказал Чонсон, когда толпа начала расходиться. — Нам нужно подготовить праздничный обед. Сону-старший обещал привезти свою фирменную маринованную говядину.
Они шли по солнечной улице пригорода, держась за руки. Пак Чонсон, бывший миллиардер, чье имя когда-то внушало страх конкурентам, теперь был просто счастливым человеком. У него не было больше секретов, не было охраны за спиной и не было страха перед будущим.
Потому что его главная инвестиция — его семья — приносила дивиденды каждый день в виде детского смеха, теплых ужинов и тишины в их общем саду. И в этом светлом мире,он точно знал: он самый богатый человек на свете.