21 глава
Жизнь Пак Чонсона, человека, который когда-то привык просыпаться в пять утра для анализа котировок на Лондонской бирже, теперь подчинялась куда более строгому и беспощадному расписанию. Расписанию трехмесячного Минхо.
В доме в пригороде теперь царил новый вид хаоса. В гостиной, где раньше стояли дизайнерские вазы, теперь обосновался стерилизатор для бутылочек и склад развивающих ковриков. А в кабинете Чонсона, вместо графиков прибыли, на доске висел график кормлений и объема съеденной смеси.
— Чонсон-а... — раздался сонный голос Миён из спальни в три часа ночи. — Кажется, твоя очередь.
Чонсон, который в этот момент видел сон о том, как он успешно закрывает сделку по покупке острова (но почему-то в костюме огромного медведя), мгновенно вскочил. Его реакция была отточена неделями «боевых дежурств».
— Я уже встал, — прошептал он, нащупывая тапочки. — Спи, маленькая. Ты вчера весь день была на ногах.
Он вошел в детскую. Минхо, крошечный и невероятно похожий на отца хмурым взглядом в моменты недовольства, активно перебирал ножками в кроватке, готовясь выдать звук, способный поднять на ноги весь поселок.
— Тише, партнер, — Чонсон подхватил сына на руки. — Давай договоримся: я тебе чистую смену белья, а ты не буди маму. Идет?
Минхо замолчал, сосредоточенно разглядывая лицо отца. Чонсон привычными движениями — которые он отрабатывал на плюшевом медведе под строгим присмотром Харин — сменил подгузник. Его движения были точными, как у хирурга. Когда-то он так же быстро подписывал многомиллионные чеки.
— Видишь? — прошептал он, укачивая сына. — Никакого стресса. Только сервис высшего класса.
Через полчаса, когда Минхо наконец уснул, уткнувшись носом в его плечо, Чонсон сел в кресло-качалку. В доме было тихо, только тикали часы и слышалось ровное дыхание Миён из соседней комнаты. Он посмотрел на крошечные пальчики сына и вдруг тихо усмехнулся.
Его мать, госпожа Пак, прислала на прошлой неделе целую фуру детских вещей из Франции: шелковые распашонки, серебряные погремушки с гравировкой герба и коляску, которая стоила как бюджет небольшого города. Всё это сейчас стояло нераспечатанным в гараже. Чонсон предпочел купить простую, надежную коляску в том же магазине, где одевался Сону-старший.
Утром на кухне его ждала Миён. Она выглядела посвежевшей, хотя темные круги под глазами всё еще напоминали о бессонных ночах.
— Как прошел ночной патруль? — она обняла его со спины, пока он варил кофе.
— Объект вел себя достойно, — доложил Чонсон, притягивая её к себе. — Была попытка мятежа в 03:20, но переговоры прошли успешно. Минхо согласился на мир в обмен на сухую пеленку.
— Ты лучший папа во вселенной, — Миён поцеловала его в плечо. — Сону-старший звонил. Сказал, что заедет сегодня. Хочет привезти Минхо какую-то «невероятную штуку», которую он сколотил сам.
Через час во дворе послышался знакомый грохот старого грузовичка. Сону-старший выпрыгнул из машины, таща за собой массивную деревянную лошадку-качалку.
— Смотри, Чонсон-а! — гордо пробасил он. — Настоящий дуб. Никакого пластика и китайской химии. Пусть пацан привыкает к нормальным вещам с детства.
Чонсон вышел навстречу, помогая другу.
— Сону, он еще сидеть не умеет, какая лошадь?
— На вырост! — отрезал Сону. — А ты что, всё еще используешь те навороченные японские подгузники с датчиком влажности? Выкинь это. Ребенок должен чувствовать жизнь, а не быть частью твоего дата-центра.
Они сидели на веранде, пока малыш спал в коляске под деревом. Сону-старший учил Чонсона правильно заваривать чай на травах, а Чонсон слушал его советы по воспитанию с таким вниманием, с каким раньше слушал прогнозы лучших аналитиков мира.
— Знаешь, — сказал Сону, глядя на спящего племянника. — Я до последнего не верил, что ты удержишься. Думал, сбежишь в свой Сеул через месяц. Но ты... ты изменился, Чонсон. От тебя больше не пахнет холодом.
Чонсон посмотрел на свои руки — на них были пятна от детского пюре и царапина от сборки лошадки.
— Здесь теплее, Сону. Здесь всё по-настоящему.
Вечером, когда Миён укладывала Минхо, Чонсон зашел в кабинет и открыл ноутбук. Ким прислал отчет: «Хансон» окончательно разорились, их активы распродаются.
Чонсон на мгновение задумался. Один его звонок — и он мог бы выкупить их за бесценок, вернув себе статус лидера рынка. Он посмотрел на экран, потом перевел взгляд на дверь детской, откуда доносилась тихая колыбельная Миён.
Он закрыл ноутбук.
— Пусть Ким занимается, — прошептал он себе под нос. — У меня завтра по плану первая попытка Минхо перевернуться на живот. Это куда более важное событие.
Пак Чонсон выключил свет и пошел к своей семье. Его «бизнес» теперь был здесь. И его капитал рос с каждым улыбчивым вздохом его сына и каждым нежным взглядом жены. И эта прибыль была бесконечной.