15 глава
К следующей субботе дом в пригороде окончательно ожил. Миён расставила на полках свои любимые книги, а в студии на втором этаже уже пахло свежим маслом и разбавителем — она начала новый проект, вдохновленный цветами их сада. Пак Чонсон, чьи руки всё еще напоминали о «битве с азалиями» мелкими царапинами, готовился к главному испытанию этого месяца: официальному визиту семьи Миён на новоселье.
— Чонсон, убери эти салфетки, — смеялась Миён, глядя, как муж пытается выстроить из них идеальные башни на столе. — Это не банкет в «Шератоне», это обычный ужин. Сону-старший решит, что ты снова включил режим председателя.
Чонсон замер, виновато улыбнувшись.
— Старые привычки умирают с трудом. Я просто хочу, чтобы всё было... правильно.
— Будет правильно, если ты просто расслабишься, — она подошла и поправила ему воротник простой домашней рубашки. — И помни: если Сону-старший начнет учить тебя жарить мясо, не спорь. Даже если ты знаешь тридцать способов приготовления стейка по-французски.
Когда во дворе раздался шум старой машины Сону, Чонсон заметно напрягся. Он вышел на веранду, стараясь выглядеть естественно.
— Ого! — крикнул Сону-старший, выходя из машины и оглядывая дом. — Ну и хоромины ты отгрохал, «логист». Хотя, признаю, вкус у тебя есть. Скромненько, но со вкусом.
Харин вышла следом, неся огромный горшок с комнатным растением, а маленький Сону тут же бросился к Чонсону.
— Дядя Чонсон! А правда, что у тебя в саду живут настоящие лягушки?
— Правда, — Чонсон подхватил племянника на руки. — Но они выходят только тогда, когда в доме царит тишина.
Вечер проходил на удивление гладко. Чонсон самоотверженно возился у гриля под чутким (и довольно шумным) руководством Сону-старшего.
— Больше огня, парень! Ты его томишь, а надо запечатывать сок! Смотри, как я делаю.
Чонсон послушно кивал, хотя в его голове всплывали инструкции лучших шеф-поваров Сеула. Но видеть, как Сону-старший снова хлопает его по плечу и шутит, было гораздо важнее идеальной прожарки.
Однако в середине ужина атмосфера внезапно изменилась. Сону-старший, отхлебнув пива, вдруг стал серьезным.
— Знаешь, Чонсон... я тут на днях видел твое лицо в газете. В бизнес-разделе. Писали, что твой холдинг «замер в ожидании».
В воздухе повисла неловкая пауза. Миён и Харин переглянулись.
— И что ты почувствовал? — тихо спросил Чонсон, не отводя взгляда от углей.
— Почувствовал, что мне не по себе, — признался Сону. — Там ты выглядел как человек, который может стереть мой район с карты города одним росчерком пера. Трудно совместить того парня в газете с этим оболтусом, который три месяца назад не знал, как заменить прокладку в кране.
— Я всё еще тот человек, Сону-брат, — Чонсон отложил щипцы для мяса и повернулся к другу. — Но я учусь разделять эти роли. Тот Пак Чонсон из газеты — это работа. А этот, перед тобой — это тот, кем я хочу быть на самом деле. Я не прошу тебя забыть, кто я. Я просто прошу верить, что здесь, с вами, я настоящий.
Сону-старший долго смотрел на него, а потом тяжело вздохнул.
— Ладно. Но если я увижу хоть один Майбах у твоего забора, я вылью на него ведро цемента. Договорились?
— Договорились, — улыбнулся Чонсон.
Когда гости уехали, и в доме воцарилась тишина, Чонсон и Миён вышли на веранду. Ночной воздух был прохладным, а небо — невероятно глубоким.
— Ты справился, — Миён прижалась к нему. — Сону снова называет тебя «парнем», а не «Вашим Высочеством».
— Это была самая сложная победа в моей жизни, — признался он.
Он достал телефон, который вибрировал в кармане весь вечер. На экране было сообщение от Кима: «Группа «Хансон» отступила. Узнав, что вы лично выезжали на аудит, они решили, что это была ловушка, и прекратили скупку акций Пусана. Мы сохранили позиции без единого выстрела».
Чонсон усмехнулся. Мир большого бизнеса продолжал вращаться по своим законам, но теперь эти законы больше не управляли его жизнью. Он просто выключил телефон и убрал его в карман.
— Знаешь, что я хочу сделать завтра? — спросил он, обнимая Миён.
— Поехать в Пусан и всех уволить? — пошутила она.
— Нет. Я хочу посадить те семена подсолнухов, которые мне дал Сону-старший. Он сказал, что они вырастают выше забора.
Миён рассмеялась, чувствуя, как счастье наполняет её до краев. В этом доме, среди запаха жареного мяса, детского смеха и настоящих мужских разговоров, она окончательно поняла: её муж больше не бизнесмен, который притворяется обычным. Он — человек, который наконец-то нашел свой дом.
А Пак Чонсон, глядя на темные очертания сада, понимал, что его самая большая сделка официально закрыта. Цена — искренность. Прибыль — любовь. И этот контракт он не расторгнет даже под страхом потери всей своей империи.