14 глава
Воскресное утро в пригороде началось с тишины, которую Чонсон теперь ценил больше, чем любые аплодисменты на бизнес-форумах. Как и обещал, он проснулся пораньше, чтобы подготовить инвентарь для сада, но мысли его всё время возвращались к предстоящей встрече с Ким Сону.
Миён наблюдала за ним из кухни, помешивая кашу. Она видела, как он сосредоточенно проверяет почту в телефоне, а потом резко убирает его в карман, стоит ей обернуться. В его движениях всё ещё проскальзывала та нервозность человека, который пытается усидеть на двух стульях: быть простым парнем из пригорода и при этом удерживать на плаву транснациональную корпорацию.
— Тебе пора, — мягко сказала она, подходя к нему с кружкой кофе. — Если ты сейчас не уедешь, ты начнешь нервничать из-за времени, а я не хочу, чтобы ты летел по трассе как сумасшедший.
Чонсон благодарно принял кофе, коснувшись её пальцев своими.
— Я обернусь быстро. Тридцать минут на бумаги и сразу обратно. К обеду начнем копать ямы под саженцы.
— Не забудь купить хлеба на обратном пути, — добавила она с легкой улыбкой. — Обычного хлеба, Чонсон. Не из пекарни при пятизвездочном отеле.
— Слушаюсь, мэм, — он шутливо салютовал ей и вышел к машине.
Встреча в придорожном кафе была сюрреалистичной. Ким Сону, одетый в простой свитер вместо привычного костюма-тройки, сидел за липким пластиковым столиком. Перед ним лежала пухлая кожаная папка, которая в этом интерьере выглядела как инопланетный артефакт.
Чонсон сел напротив, и его лицо мгновенно преобразилось. Улыбка исчезла, взгляд стал холодным и пронзительным.
— Показывай, где подписывать.
Ким быстро листал страницы, указывая на места, отмеченные стикерами.
— Здесь подтверждение закрытия счетов, здесь — согласие на аудит. И еще... господин Пак, возникла ситуация с акциями логистического узла в Пусане. Конкуренты прознали о вашем «отпуске» и начали агрессивную скупку.
Чонсон на секунду замер с ручкой в руке. Старый инстинкт хищника заставил его сердце биться чаще. Скупить Пусан? Это была дерзость, на которую нужно было отвечать немедленно и жестко.
— Кто? — коротко спросил он.
— Группа «Хансон». Они думают, что вы потеряли хватку.
Чонсон сжал ручку так, что побелели костяшки. В голове уже выстроился план ответного удара, который обанкротил бы «Хансон» за неделю. Но тут он почувствовал на ладони след от вчерашней работы — мозоль от лопаты. Перед глазами всплыла Миён, рисующая в блокноте «честный свет».
Он медленно выдохнул и подписал налоговые бумаги.
— Скажи отделу безопасности, чтобы они подготовили отчет. Но никаких контрмер без моего личного одобрения. Пусть думают, что я слаб. Иногда это лучшая стратегия.
— Но, сэр... — Ким был явно разочарован.
— Ким, я сейчас еду покупать хлеб. И это самая важная задача в моем сегодняшнем расписании. Если Пусан не может продержаться без меня два дня — значит, я плохо выстроил систему. Свободен.
Чонсон встал и вышел из кафе, чувствуя, как адреналин медленно уходит, сменяясь странным чувством облегчения. Он действительно сделал это. Он выбрал хлеб вместо войны.
Вернувшись, он застал Миён в саду. Она уже разметила места для будущих клумб, используя старые колышки и бечевку.
— Ты вовремя, — она обернулась на звук мотора. — Я как раз думала, хватит ли у нас сил посадить всё за один день.
— Сил хватит, — Чонсон подошел к ней, неся в руках два багета из деревенской лавки. — Я даже купил хлеб. Смотри, он еще теплый.
Они провели весь день в земле. Чонсон копал, Миён высаживала нежные ростки азалий и магнолий. Они работали молча, понимая друг друга без слов. К вечеру оба были перепачканы в грязи, с ноющими спинами, но абсолютно довольные.
— Посмотри на свои руки, Председатель Пак, — Миён рассмеялась, указывая на его черные от земли ладони. — Ким Сону бы упал в обморок, если бы увидел это.
— Ким Сону завтра сам приедет помогать нам с забором, — улыбнулся Чонсон, притягивая её к себе. — Я обещал ему, что научу его пользоваться уровнем.
Они стояли посреди своего маленького, еще не окрепшего сада. За забором садилось солнце, окрашивая их дом в теплые, медовые тона.
— Знаешь... — тихо сказала Миён, прижимаясь к его плечу. — Я сегодня весь день ждала, что ты вернешься другим. Холодным. Тем, кто решает проблемы в Пусане.
Чонсон вздрогнул.
— Откуда ты знаешь про Пусан?
— Я не знала. Но я знаю тебя. У тебя был такой взгляд, когда ты уезжал... взгляд человека, идущего на войну.
Чонсон вздохнул и крепче обнял её.
— Война подождет, Миён. Налоговые бумаги подписаны, а Пусан... Пусан — это просто бизнес. А это, — он обвел рукой их сад и дом, — это жизнь. И я больше не перепутаю приоритеты.
Они вошли в дом, где пахло деревом и свежим хлебом. Вечером, сидя у камина, Чонсон впервые за долгое время не проверял новости биржи. Он читал книгу о садоводстве, которую ему подарил Сону-старший, и чувствовал, что его настоящая империя теперь ограничивается этим забором и этой женщиной, спящей у него на плече.
Их «тонкая грань» между двумя мирами всё еще существовала, но теперь Чонсон знал, как по ней ходить. Не притворяясь, не обманывая, а просто выбирая любовь каждый раз, когда мир бизнеса пытался затащить его обратно в свои холодные объятия.
В ту ночь ему приснился не шум биржи и не гул частного джета. Ему приснился шум ветра в ветвях магнолий, которые они только что посадили. И это был самый прекрасный сон в его жизни.