13 глава
Первое утро в новом доме в пригороде не было похоже на те стерильные и безмолвные рассветы, к которым Чонсон привык в своих апартаментах в Каннаме. Здесь не было штор с электроприводом и бесшумных увлажнителей воздуха. Вместо этого в окно настойчиво билась ветка вишни, а где-то на соседнем участке заливисто лаяла собака.
Чонсон проснулся от того, что его плечо затекло — он так и уснул в кресле в будущей студии Миён, пока помогал ей распаковывать коробки с красками до двух часов ночи. Он открыл глаза и увидел её. Миён сидела на полу у окна, залитая золотистым утренним светом, и что-то увлеченно рисовала в блокноте.
— Ты уже встала? — его голос прозвучал хрипло.
— Уже два часа как, — она обернулась, и на её щеке он заметил пятно от графита. — Посмотри, какой здесь свет, Чонсон. Он совсем другой. Не такой, как в городе. Он... честный.
Чонсон поднялся, разминая затекшую спину. Вчерашняя работа на крыше у Сону-старшего давала о себе знать каждой мышцей.
— Честный свет... Мне нравится это определение.
Он подошел к ней и заглянул в блокнот. Там был набросок их нового сада — пока еще неухоженного, заросшего сорняками, но полного жизни.
— Знаешь, о чем я подумал? — он осторожно коснулся её волос. — У нас в холодильнике только бутылка воды и засохший сыр, который я купил по дороге. Давай поедем на местный рынок? Настоящий, где торгуют фермеры.
Миён удивленно приподняла бровь.
— Ты? На рынок? Чонсон, там шумно, пахнет рыбой и нужно торговаться за каждую связку лука. Ты уверен, что твое «председательское» альтер-эго это выдержит?
— Мое альтер-эго вчера забивало гвозди под крики твоего зятя, — усмехнулся он. — Думаю, рынок — это логичное продолжение моей реабилитации.
Рынок в пригороде оказался кипящим котлом звуков и запахов. Чонсон в простой кепке, натянутой на глаза, и в старой толстовке выглядел как обычный горожанин, приехавший на отдых. Миён вела его между рядами, с удовольствием наблюдая, как он пытается ориентироваться в этом хаосе.
— Смотри, — прошептала она, указывая на прилавок с зеленью, где пожилая женщина яростно защищала свои пучки редиса. — Вот здесь проверка на прочность. Сможешь купить у неё два пучка и не переплатить?
Чонсон принял вызов. Он подошел к прилавку, и на мгновение в его взгляде мелькнула та самая сталь, с которой он вел переговоры о слиянии корпораций. Но он тут же смягчился.
— Бабушка, — мягко сказал он, склонив голову. — У вас замечательный редис. Моя жена говорит, что он лучший на этом рынке. Сколько за два пучка?
Женщина окинула его подозрительным взглядом, оценивая его манеры и слишком правильную речь.
— Три тысячи вон, красавчик. И не надейся на скидку, я его с пяти утра собирала.
— Три тысячи — это справедливо, — кивнул Чонсон, доставая бумажник. — Но если я возьму еще и этот укроп, отдадите за четыре? Нам как раз не хватает для салата в новом доме.
Старушка на мгновение задумалась, а потом расплылась в беззубой улыбке.
— Новый дом? Новоселы, значит? Ладно, забирай. И вот, держи еще пару перьев лука в подарок. Для крепкой семьи полезно!
Когда они отошли, Чонсон сиял так, будто только что подписал контракт на миллиард.
— Ты видела? Она дала мне лук в подарок! Бесплатно!
— Ты неисправим, Пак Чонсон, — смеялась Миён, прижимаясь к его плечу. — Ты радуешься луку больше, чем своим дивидендам.
— Потому что лук настоящий, Миён. И это признание моих навыков переговорщика в реальном мире.
Они бродили по рынку еще час, наполняя сумки домашним хлебом, свежими яйцами и ароматным маслом. Чонсон нес тяжелые пакеты, и в этот раз он не оглядывался в поисках охраны. Он действительно чувствовал себя свободным.
Однако реальность всё же напомнила о себе. Когда они выходили к парковке, телефон в кармане Чонсона завибрировал. Он хотел проигнорировать вызов, но увидел имя на экране: «Ким Сону (JS)».
— Да, Ким? — он отошел на пару шагов, стараясь говорить тихо.
— Господин Пак, простите за беспокойство в субботу. Но возникла проблема с налоговой проверкой того филиала, который мы закрыли. Они требуют вашу личную подпись на документах, которые нельзя передать в электронном виде. Курьер может быть у вас через час.
Чонсон посмотрел на Миён. Она стояла у багажника машины, вдыхая аромат свежего хлеба и подставляя лицо солнцу. Он знал: если сейчас приедет курьер на черном авто, если полетят папки с печатями — этот хрупкий момент простоты будет разрушен.
— Нет, Ким. Никаких курьеров к моему дому.
— Но сэр, сроки поджимают...
— Привези их завтра в кафе у дороги, в пяти километрах отсюда. Я подъеду сам на полчаса. И Ким... прибёри галстук. Приезжай на своей личной машине.
Он сбросил вызов и вернулся к Миён.
— Проблемы? — тихо спросила она, заметив перемену в его лице.
— Нет, — он улыбнулся и поцеловал её в висок. — Просто рабочие моменты. Но я всё уладил. Завтра мне нужно будет отлучиться на час, но остальное время — я весь твой. Мы ведь собирались заняться садом?
— Собирались, — она внимательно посмотрела на него. — Чонсон, ты не должен бросать всё. Я понимаю, что ты — это и твоя работа тоже. Я не хочу, чтобы ты притворялся, будто «JS Holdings» не существует. Я просто хочу, чтобы ты не врал мне об этом.
Он взял её за руки, чувствуя тепло её ладоней.
— Больше никакой лжи. Я еду подписывать бумаги по налогам. Это займет тридцать минут. И я вернусь, чтобы сажать те азалии, которые мы купили. Идет?
— Идет, — кивнула она.
Вечером они сидели на веранде своего дома. На столе стоял простой ужин из того, что они купили на рынке. Чонсон смотрел на Миён и понимал: он никогда не был так богат, как в эту минуту.
— Знаешь... — начала Миён, глядя на темнеющие холмы. — Сону-старший сегодня прислал сообщение. Спрашивал, не отвалились ли у тебя руки после вчерашнего.
— И что ты ответила?
— Ответила, что у моего мужа руки оказались крепче, чем мы все думали. И что он приглашает их к нам на следующей неделе. На новоселье.
Чонсон почувствовал, как комок подкатил к горлу.
— Спасибо, Миён.
— За что?
— За то, что не дала мне остаться там, наверху, в полном одиночестве.
Они сидели в тишине, слушая стрекот сверчков. Впереди было еще много трудностей: Чонсону предстояло научиться балансировать между миром миллиардов и миром садовых лопат, а Миён — окончательно принять его новую, сложную личность. Но под этим звездным небом, в доме, который они выбрали вместе, всё это казалось возможным.
Пак Чонсон, наконец, нашел свою самую главную сделку. Сделку, где ценой была правда, а прибылью — настоящая жизнь. И он не собирался её расторгать. Никогда.