7 глава
Прошло две недели с того дня, как Миён оставила кольцо на холодном дубовом столе в небоскребе «JS Holdings». Она переехала в небольшую студию на окраине города, которую сняла на те самые «честные» деньги, оставшиеся от предыдущих заказов. Она намеренно не прикасалась к гонорару от швейцарского агентства, боясь, что каждая вон там пропитана влиянием Чонсона.
Субботнее утро выдалось морозным и ясным. Миён чувствовала себя выжатой, как лимон, но звонок старшей сестры, Харин, не оставил ей шанса на добровольное затворничество.
— Никаких «нет», Миён-а! Мы идем в парк аттракционов. Малыш Сону уже три дня спрашивает, где его любимая тетя. И Сону-старший тоже ворчит, что ты нас избегаешь, — голос Харин в трубке был полон той деятельной энергии, которой Миён сейчас так не хватало.
Встреча была назначена в большом городском парке. Когда Миён подошла к воротам, она издалека увидела знакомую семейную идиллию. Её старшая сестра Харин поправляла шарф маленькому сыну, а её муж — Ким Сону — держал в руках огромную связку сахарной ваты и смеялся, глядя на то, как ребенок пытается поймать ртом снежинку.
Ким Сону был полной противоположностью тому миру, из которого Миён только что сбежала. Он работал архитектором в муниципальном бюро, всегда носил слегка потертые свитера и пах домашним уютом и чертежной бумагой. Его отношения с Харин были прозрачными, как родниковая вода: они копили на новую машину, спорили из-за цвета обоев в детской и были абсолютно, искренне счастливы в своей простоте.
— Тетя Миён! — четырехлетний Сону-младший бросился к ней, едва не сбив с ног.
— Привет, мой маленький герой! — Миён подхватила племянника на руки, и на мгновение тяжесть в груди отступила.
— Выглядишь паршиво, мелкая, — добродушно заметил Ким Сону, подходя ближе и приобнимая жену. — Чонсон опять на ночных сменах? Передай ему, что если он не начнет давать тебе отдыхать, я сам приеду к нему на склад и устрою профсоюзный бунт.
Миён замерла. Она еще не нашла в себе сил рассказать сестре правду о «складском рабочем». Для Харин и её мужа Чонсон всё еще был тем самым скромным, работящим парнем, который на семейных ужинах всегда помогал мыть посуду и внимательно слушал советы Сону по ремонту сантехники.
— Мы... мы решили пожить отдельно, — тихо сказала Миён, опуская племянника на землю.
Харин и Сону переглянулись. Улыбки мгновенно исчезли с их лиц.
— Что случилось? Он обидел тебя? — Харин взяла сестру за руку. — Только не говори, что этот святой человек завел кого-то на стороне. Я в это не поверю.
— Нет, не в этом дело, — Миён отвела взгляд. — Просто... он оказался не тем, за кого я его принимала. Всё гораздо сложнее.
— Послушай, Миён, — Ким Сону сделал шаг вперед, его голос стал серьезным. — Брак — это не картинка из журнала. Мы с Харин тоже через многое прошли. В первый год я скрыл от неё, что меня уволили, и месяц делал вид, что хожу на работу, потому что мне было стыдно. Мы все совершаем глупости из-за страха или гордости. Чонсон — хороший парень. Я видел, как он смотрит на тебя. Такое не сыграешь.
Миён едва не рассмеялась от горькой иронии. «Такое не сыграешь». О, Сону даже не представлял, какой масштабный спектакль разыгрывался перед ними всеми.
— А если бы он скрыл от тебя не увольнение, Сону-я? — спросила она, глядя мужу сестры прямо в глаза. — А если бы он скрыл, что владеет корпорацией, которая может купить всё это министерство архитектуры вместе с потрохами? Если бы он врал о каждом своем шаге три года?
Сону нахмурился, не понимая, шутит она или нет.
— Ну, — он почесал затылок, — звучит как сюжет дешевого сериала. Но если честно... Какая разница, сколько у человека денег, если вечером он возвращается к тебе, чинит твой кран и ест твою подгоревшую яичницу с аппетитом? Деньги — это просто инструмент. Главное — это то, кем он остается, когда снимает дорогой пиджак.
— В том-то и дело, — прошептала Миён. — Я больше не знаю, кто он, когда снимает пиджак.
Они гуляли по парку еще несколько часов. Маленький Сону тянул их к каруселям, Ким Сону самоотверженно катался с сыном на «чашках», а Харин пыталась выведать подробности, но Миён стойко молчала. Глядя на Сону-старшего, который с искренним азартом выбирал племяннику игрушечный меч в лавке, Миён чувствовала болезненный укол зависти.
Она хотела именно такой жизни. Настоящей. Где муж — это архитектор с пятном от краски на рукаве, а не тень за тонированным стеклом Майбаха.
В какой-то момент, когда они стояли в очереди за горячими пирожками, Миён почувствовала на себе чей-то взгляд. Она обернулась. В паре десятков метров, у входа в парк, стоял неприметный серый фургон. Рядом с ним мужчина в простой куртке делал вид, что читает газету, но его наушник и выправка выдавали его с головой.
«Охрана», — поняла она. Чонсон не оставил её. Он окружил её невидимым коконом заботы, который сейчас казался ей удушающим.
— Миён, смотри! — закричал маленький Сону, указывая на небо.
Над парком медленно пролетал вертолет с логотипом «JS Holdings». Он летел низко, и на мгновение Миён показалось, что она видит темный силуэт у окна. Сердце предательски дрогнуло.
— Ого, — присвистнул Ким Сону. — Смотри, Харин, это же машина того самого скрытного миллиардера, Пака. Говорят, он сейчас проводит какую-то супер-сделку. Представляешь, каково это — летать над городом и знать, что он принадлежит тебе?
— Наверное, очень одиноко, — тихо ответила Харин, обнимая мужа за плечо.
Миён смотрела на удаляющийся вертолет. Она видела контраст: Ким Сону, который держал жену за руку и смеялся, и Чонсон, который в этот момент, возможно, сидел в кожаном кресле среди мониторов, окруженный миллионами, но лишенный права просто пойти в парк со своей семьей без армии охраны.
— Знаешь, Сону-я, — вдруг сказала Миён, принимая из его рук горячий пакет с пирожками. — Ты прав. Деньги — это просто инструмент. Но иногда инструмент оказывается настолько тяжелым, что ломает того, кто его держит.
Она посмотрела на охранника у серого фургона. Тот, заметив её взгляд, быстро отвернулся.
Вечером, когда сестра с мужем провожали её до такси, Ким Сону шепнул ей на ухо:
— Позвони ему, Миён. Не знаю, что там у вас произошло, но я видел Чонсона неделю назад. Он проезжал мимо нашего дома на своей старой «Хонде». Он выглядел так, будто не спал вечность. Он просто сидел в машине у обочины и смотрел на наши окна. Думаю, он искал тебя.
Миён села в такси, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Он искал её на старой развалюхе, продолжая играть роль, или он действительно скучал по той жизни, которую они делили?
Она достала телефон. В списке пропущенных было 47 вызовов от него. И одно новое сообщение, пришедшее минуту назад:
«Сону-младший очень вырос. Ему идет тот синий шарф, который ты ему подарила. Пожалуйста, не сердись на охрану. Сегодня в парке было слишком много людей, я просто хотел убедиться, что с тобой ничего не случится».
Миён прижала телефон к груди. Он видел её. Он был там, в этом небе, или в одной из машин, скрытый своей властью, как броней. Она ненавидела его за это. И в то же время, глядя на счастливого Сону и Харин, она понимала, что начинает тосковать по своей «симуляции», которая была намного теплее, чем эта холодная, одинокая правда.