6 глава
Холодный ночной воздух обжигал легкие, но Миён этого не замечала. Она почти бежала по тротуару, размытому слезами, не разбирая дороги. В голове набатом стучало одно имя: Пак Чонсон. Но теперь это имя не ассоциировалось с теплым плечом, на котором можно было уснуть, или с уютным смехом над нелепыми комедиями. Теперь оно пахло дорогим парфюмом, стерильными офисами и властью, от которой веяло льдом.
Она заскочила в первый попавшийся автобус, забившись в самый угол. Ей казалось, что все смотрят на неё. Знают ли они? Видели ли они его лицо в новостях? Считают ли её дурой, которая жила в золотой клетке, думая, что это обычная хрущевка?
Она вышла у дома Суджин, своей единственной подруги, и долго звонила в дверь, пока та не открыла, заспанная и испуганная.
— Миён? Ты чего в таком виде? Что-то случилось с Чонсоном? Авария?
— Его... его не существует, Суджин, — выдохнула Миён, сползая по косяку. — Того Чонсона, которого мы знали, просто нет.
Спустя час, выпив три чашки крепкого чая и выслушав сбивчивый рассказ подруги, Суджин сидела в полном шоке, листая в ноутбуке финансовые сводки.
— Господи... Миён... — прошептала Суджин, разворачивая экран. — Посмотри. «JS Holdings». Личное состояние владельца не поддается точной оценке. Владеет портами, логистическими сетями, долями в модных домах... И вот фото с какого-то приема в Сингапуре. Оно старое, и он там вполоборота, но... это же он. Твой Чонсон.
Миён взглянула на экран. С фотографии на неё смотрел мужчина с холодным, расчетливым взглядом. На нем был фрак, а рядом стояли люди, чьи лица она видела в учебниках по экономике. Это был хищник. Человек, который принимает решения, влияющие на судьбы тысяч семей.
— Я три года стирала его «рабочие» футболки, — горько усмехнулась Миён. — Я экономила на кофе, чтобы купить ему на день рождения хороший набор инструментов. А он... он, наверное, в это время покупал себе очередной завод.
— Но подожди, — Суджин нахмурилась. — Если он такой богатый, зачем ему всё это? Зачем этот маскарад с «Глобал-Лоджик» и дешевым рамёном? Это же... ну, это как минимум странно.
— Это не странно. Это извращенно, — отрезала Миён. — Он играл со мной. Ему, видимо, было скучно в своем мире, и он решил завести себе «домашнюю зверушку» из среднего класса. Наблюдать, как я радуюсь скидкам в супермаркете... Это же так забавно для миллиардера, правда?
В этот момент телефон Миён завибрировал на столе. На экране высветилось: «Чонсон». Она не ответила. Через секунду пришло сообщение от незнакомого номера: «Госпожа Пак, я секретарь Ким. Господин Пак очень беспокоится. Пожалуйста, подтвердите, что вы в безопасности. Мы находимся в пятидесяти метрах от дома вашей подруги. Если вам что-то понадобится, просто дайте знак».
Миён подскочила к окну и отдернула штору. Внизу, в тени деревьев, стоял знакомый черный седан. Тот самый, который она видела у бизнес-центра.
— Он следит за мной даже сейчас! — вскрикнула она. — Он не дает мне даже уйти спокойно!
Тем временем в их пустой квартире Чонсон сидел на полу в гостиной, прислонившись спиной к дивану. Свет был выключен. В руке он сжимал ту самую визитку, которую Миён нашла в его куртке.
Его планшет постоянно вспыхивал уведомлениями: сорванные переговоры, гневные сообщения от партнеров, отчеты безопасности. Ему было плевать. Впервые в жизни Пак Чонсон чувствовал, что ситуация полностью вышла из-под его контроля. И никакие деньги мира не могли это исправить.
Он набрал номер Кима.
— Она у подруги?
— Да, господин Пак. Она зашла к госпоже Суджин. Мы ведем наблюдение.
— Уберите охрану, — глухо приказал Чонсон.
— Но, сэр, безопасность...
— Я сказал — уберите! — рявкнул он. — Она чувствует себя в ловушке. Если она увидит хоть одну вашу машину, она никогда не вернется. Оставьте одного человека в гражданском на другом конце улицы. И пусть он просто присматривает, чтобы к ней никто не приставал.
Он сбросил вызов и закрыл лицо руками. Он знал, что совершил ошибку. Но в его мире «правда» всегда была самым опасным оружием, которое рано или поздно использовали против тебя. Он хотел защитить её от этого, но в итоге сам стал тем, кто нанес самый болезненный удар.
Миён не спала всю ночь. К утру её гнев сменился какой-то звенящей пустотой. Она поняла, что не может просто сбежать. Ей нужны ответы. Ей нужно было увидеть его — не того «милого мужа», а настоящего Пака Чонсона.
— Я пойду туда, — сказала она Суджин, которая пыталась впихнуть в неё завтрак.
— В квартиру?
— Нет. В его офис. Я хочу, чтобы он посмотрел мне в глаза там, где он чувствует себя хозяином.
Она надела свое лучшее платье — то самое, за которое он втайне доплатил в магазине. Теперь она знала цену его «скидкам». Тщательно накрасилась, скрывая следы бессонной ночи. Если он хочет играть в высшую лигу, она покажет ему, что тоже умеет держать удар.
Когда такси остановилось у входа в «JS Holdings», охрана на входе преградила ей путь.
— У вас назначено, госпожа?
Миён посмотрела на охранника — крепкого парня, который наверняка знал её в лицо по фотографиям из службы безопасности, но послушно играл роль «строгого цербера».
— Скажите господину Паку, что его жена пришла обсудить «условия его капитуляции», — ледяным тоном произнесла она.
Охранник прижал палец к наушнику, выслушал ответ и мгновенно преобразился. Он низко поклонился и распахнул перед ней стеклянную дверь.
— Проходите, госпожа Пак. Вас уже ждут. Лифт справа, прямой доступ на верхний этаж.
Поездка в лифте казалась бесконечной. Зеркальные стены отражали женщину, которую Миён едва узнавала. Когда двери открылись, она оказалась в огромном холле, который выглядел как музей современного искусства. Секретарь Ким — тот самый голос из телефона — уже стоял там, почтительно склонив голову.
— Госпожа, господин Пак в кабинете. Он отменил все встречи.
Миён прошла мимо него, толкнув массивные дубовые двери.
Кабинет был огромен. Панорамные окна открывали вид на весь Сеул, который отсюда казался игрушечным. Чонсон стоял спиной к двери, глядя на город. На нем был тот самый костюм, в котором она видела его из окна такси. Идеальный, властный, недосягаемый.
— Красивый вид, — сказала она, и её голос эхом отозвался в тишине. — Наверное, легко чувствовать себя богом, глядя на людей с такой высоты.
Чонсон медленно обернулся. Его лицо было спокойным, но глаза выдавали крайнюю степень истощения.
— Я ждал тебя, — просто сказал он.
— Ждал? Чтобы предложить мне отступные? Или чтобы показать, какой ты великий, а я — маленькая и незначительная со своим дизайном для кафе? — Миён прошла в центр кабинета, стуча каблуками по дорогому ковру. — Знаешь, что самое смешное, Чонсон? Я ведь действительно верила, что ты устаешь на работе. Я делала тебе массаж плеч, думая, что они болят от тяжелых коробок. А они, видимо, болели от тяжести твоего эго.
Чонсон подошел к своему столу и сел, но не в кресло босса, а на край стола, сокращая дистанцию.
— Миён, я не жду, что ты поймешь меня сейчас. Но я никогда не считал тебя «маленькой». Наоборот. Ты была единственным местом, где мне не нужно было быть «Председателем Паком». С тобой я мог просто дышать.
— Дышать ложью? — она подошла ближе, её голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Ты купил мою жизнь! Ты купил мой успех! Тот проект со швейцарцами... Сколько ты им заплатил, чтобы они наняли меня? Десять миллионов? Сто?
— Я не платил им за наем, — тихо ответил он. — Я просто попросил их взглянуть на твои работы без предвзятости. Они наняли тебя, потому что ты талантлива. Но да, я создал возможность. Потому что я не мог смотреть, как какая-то Кан Сора уничтожает твою мечту.
— Ты не имел права! — выкрикнула она. — Это была МОЯ жизнь, мои победы и мои поражения! Ты превратил мою реальность в симуляцию! Я теперь даже не знаю, люблю ли я тебя... или я люблю персонажа, которого ты создал, чтобы затащить меня в постель.
Чонсон резко встал. Его лицо исказилось.
— Затащить в постель? Миён, я женился на тебе! Я живу с тобой три года в квартире, которая в десять раз меньше моей гардеробной здесь! Я ем эту чертову лапшу и сплю на матрасе, от которого у меня действительно болит спина! Если бы это была интрижка, я бы просто купил тебе квартиру в другом конце города и навещал раз в неделю.
Он подошел к ней вплотную, так близко, что она чувствовала его жар.
— Я сделал это, потому что знал: если ты узнаешь правду в первый день, ты убежишь. Ты ненавидишь таких, как я. Ты всегда говорила, что честные деньги зарабатываются только мозолями. Я хотел показать тебе, что я — это не мои деньги.
— И как, получилось? — Миён посмотрела на него снизу вверх, и в её глазах он увидел не ненависть, а глубокую, невыносимую печаль. — Теперь, когда я знаю, кто ты... я вижу только чужого человека. Богатого, могущественного незнакомца, который украл у меня три года нормальной жизни.
Она сняла с пальца обручальное кольцо — простое золото, которое они покупали вместе в обычном ювелирном — и положила его на его огромный полированный стол.
— Миён, не делай этого, — его голос сорвался на шепот.
— Я не могу быть женой Председателя Пака, — сказала она, пятясь к выходу. — А мой муж Чонсон... он умер вчера в тот момент, когда я увидела тебя выходящим из Майбаха.
Она вышла из кабинета, не оглядываясь. Чонсон остался стоять в центре своей золотой империи, глядя на маленькое золотое колечко, которое на его столе выглядело как инородное тело. Он мог бы остановить её. Мог бы приказать закрыть двери, заблокировать лифты, купить всё здание, где она будет жить... Но он понимал: чем сильнее он будет сжимать кулак, тем быстрее она просочится сквозь пальцы, как песок.
Это был первый раз в его жизни, когда Пак Чонсон проиграл. И проиграл по-крупному.