5 глава
События той недели наслаивались друг на друга, как кадры в замедленной съемке. Миён изо всех сил старалась сохранять спокойствие, но интуиция — та самая тихая, зудящая сила — не давала ей покоя. Ложь Чонсона была безупречной, но мир вокруг него начал давать сбои.
Все началось во вторник, когда Миён решила сдать его старую рабочую куртку в химчистку. Чонсон ушел на свою «складскую смену», а она, проверяя карманы на наличие забытых чеков или мелочи, нащупала в подкладке что-то твердое. Это был небольшой прямоугольник из плотного картона.
Миён вытащила его и замерла. Визитка. Матово-черная, с золотым тиснением, без единого логотипа — только имя «Пак Чонсон» и прямой номер телефона, начинающийся с цифр, которые обычно принадлежали закрытым правительственным линиям или руководству мега-корпораций. Никакой «логистики», никакого «Глобал-Лоджик».
— Странно... — прошептала она, вертя карточку в руках. — Может, он заказал их, чтобы казаться солиднее перед клиентами?
Она положила визитку на комод, решив спросить его вечером, но к приходу Чонсона карточка исчезла. Он зашел в комнату, весело насвистывая, и как бы невзначай переложил свои вещи. Когда Миён позже заглянула на комод, там было пусто. Она промолчала, но внутри зародился первый холодный комок сомнения.
В среду подозрения окрепли. Миён работала над новым проектом для «швейцарцев», когда ей понадобилось уточнить юридическую деталь договора. Она позвонила по номеру, указанному в контракте, ожидая услышать строгий голос европейского юрисконсульта.
— Алло, приемная господина Пака, слушаю вас, — ответил безупречно вежливый мужской голос на корейском.
Миён нахмурилась.
— Здравствуйте. Я дизайнер, работаю над проектом ребрендинга... Простите, вы сказали «приемная господина Пака»? Я звоню в «Swiss-Creative»?
На том конце провода возникла короткая, тяжелая пауза. Послышался приглушенный шепот, звук переключаемой линии, а затем тот же голос, но уже с легким акцентом, произнес:
— Да-да, это филиал «Swiss-Creative». Господин Пак — наш главный региональный куратор. Чем могу помочь?
Миён положила трубку через пять минут, так и не спросив про юридические детали. Куратор Пак? Опять совпадение? Фамилия Пак в Корее встречается на каждом шагу, но почему-то это имя стало преследовать её.
Кульминация наступила в четверг. Миён возвращалась из типографии, где забирала образцы тканей. Был час пик, метро стояло, и она решила пройтись пару кварталов пешком через элитный район Чхондам-дон. Проходя мимо бутика элитных мужских часов, она случайно взглянула в витрину.
На огромном цифровом экране внутри магазина крутился рекламный ролик закрытого аукциона. И там, среди гостей в смокингах, на долю секунды мелькнул мужчина, принимающий бокал шампанского от официанта. Его профиль, манера держать голову, то, как он поправлял запонку...
Миён прижалась лицом к стеклу витрины.
— Это он. Это точно он.
Она достала телефон и быстро сфотографировала экран, но ролик уже сменился. В этот момент из дверей бутика вышел консультант в белых перчатках.
— Желаете что-то посмотреть, госпожа? — вежливо спросил он, заметив её пристальный взгляд.
— Скажите... — Миён указала на экран. — Кто был тот мужчина в ролике? Который в темно-синем смокинге?
Консультант улыбнулся той самой улыбкой, которая предназначается только для очень богатых клиентов или тех, кто спрашивает о небожителях.
— О, это один из наших почетных патронов. Господин Пак Чонсон, глава «JS Holdings». Он крайне редко появляется на публике, этот ролик — эксклюзив с прошлогоднего закрытого приема.
Миён почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Пак Чонсон... — повторила она. — И он... он бизнесмен?
— Он один из самых влиятельных людей в Азии, госпожа, — консультант слегка поклонился и вернулся в магазин.
Миён стояла на тротуаре, и мимо неё проносились люди, машины, жизнь... А она чувствовала себя героиней фильма, у которой только что стерли все воспоминания. Она вспомнила их первую встречу в маленьком дешевом кафе. Он был в простой толстовке, жаловался на тяжелый экзамен и на то, что у него не хватает денег на десерт. Неужели всё, начиная с того дня, было спектаклем? Каждое слово, каждое объятие, каждая жалоба на «трудную смену на складе»?
Она пришла домой раньше него. В квартире было тихо. Миён не зажигала свет. Она села за кухонный стол, положив перед собой свой телефон и ту самую банку тунца из «продуктового набора», которую он принес на днях.
Когда дверь открылась, и Чонсон вошел, он не сразу заметил её в темноте.
— Миён-а? Ты дома? — он бросил ключи на столик. — Фух, ну и денек. Опять эти фуры задержали на таможне, я весь вымок, пока бегал по рампе...
Он щелкнул выключателем. Свет больно ударил по глазам.
Миён сидела неподвижно, глядя на него в упор. На нем была та самая старая куртка, на плече — пятно от какой-то технической смазки (которую он специально нанес в машине, чтобы выглядеть «рабочим»).
— Как прошел день, Чонсон-а? — её голос был пугающе ровным.
— Устал как собака, — он подошел, чтобы поцеловать её, но она слегка отклонилась. Пак замер, его глаза мгновенно сузились, сканируя её состояние. — Что-то случилось? Опять заказчики капризничают?
— Нет. Сегодня я встретила одного человека. Консультанта в магазине часов в Чхондаме.
Чонсон не пошевелился ни одним мускулом, но его дыхание на секунду сбилось. Опытный игрок, он почувствовал, как воздух вокруг него наэлектризовался.
— И что? Предлагал тебе купить «Ролекс» в кредит? — он попытался усмехнуться, но улыбка не затронула его глаз.
— Он показал мне ролик. С аукциона. Там был человек, точь-в-точь как ты. Только он был в смокинге, который стоит как десять наших квартир. И его называли «Председатель Пак».
Тишина в комнате стала осязаемой. Миён ждала, что он рассмеется, скажет, что это бред, что у него есть брат-близнец или что мир сошел с ума.
Чонсон медленно снял куртку и повесил её на спинку стула. В этот момент его осанка изменилась. Исчезла та легкая сутулость «уставшего работяги», плечи расправились, а взгляд стал тяжелым, пронзительным. Тем самым взглядом, который заставлял вице-президентов корпораций дрожать.
— И что ты подумала, Миён? — тихо спросил он. Его голос больше не был домашним и мягким. В нем зазвучал металл.
— Я подумала... — она сглотнула ком в горле. — Что мой муж либо сумасшедший, либо лжец. Чонсон, скажи мне правду. Прямо сейчас. Где ты был сегодня с девяти утра до шести вечера? На складе в Инчхоне или в офисе на верхнем этаже «JS Holdings»?
Чонсон сделал шаг к ней. Миён невольно вжалась в стул. Он выглядел опасно. Не так, как человек, который может ударить, а так, как хищник, которого загнали в угол в его собственном логове.
— Ты действительно хочешь это знать? — он остановился в паре сантиметров от неё. — Потому что, как только я отвечу, наша жизнь никогда не будет прежней. Ты не сможешь «развидеть» это. Ты не сможешь вернуться в этот уютный мирок с рамёном по вечерам.
Миён смотрела на него, и ей казалось, что она видит незнакомца.
— Значит... это правда? Ты всё это время... ты смеялся надо мной? Когда я откладывала деньги на наш отпуск, ты покупал акции авиакомпаний? Когда я плакала из-за Кан Соры, ты... что ты сделал с ней, Чонсон?
Чонсон закрыл глаза на секунду, а когда открыл их, в них была странная смесь боли и решимости. Он понял: скрывать больше нечего. Но он еще не был готов сдаться.
— Я никогда не смеялся над тобой, Миён. Каждая минута, проведенная здесь, была для меня единственной настоящей жизнью. Остальное... — он неопределенно махнул рукой в сторону окна, где сиял огнями Сеул, — остальное просто работа. Грязная, сложная, скучная работа.
— Твоя работа — владеть этим городом?! — она вскочила, её голос сорвался на крик. — Ты врал мне три года! Ты позволил мне верить, что мы едва сводим концы с концами! Почему? Ты мне не доверял? Ты думал, я с тобой из-за денег?
— Нет! — он перехватил её руки, когда она попыталась пройти мимо него. — Я боялся, что ты не будешь со мной из-за них! Ты ненавидишь этот мир, Миён. Ты презираешь пафос, ты ценишь искренность. Я просто хотел быть для тебя обычным парнем. Тем, кого ты полюбила в том кафе.
— Тот парень не существовал, Чонсон! — она вырвала руки. — Его не было! Был только ты, играющий роль.
Она бросилась в спальню и начала лихорадочно доставать сумку.
— Что ты делаешь? — он стоял в дверях, его лицо было бледным.
— Я не знаю, кто ты. Я не могу оставаться в этом доме... или в этой декорации, которую ты называешь домом.
— Миён, остановись. Пожалуйста. Давай поговорим. Я всё объясню...
— Объяснишь что? Как ты подстроил мой контракт со швейцарцами? Это ведь тоже был ты, да? Моя «карьера» — это тоже твоя милостыня?
Чонсон промолчал. Его молчание было громче любого признания. Миён замерла, её лицо исказилось от боли. Это было последней каплей. Не ложь о деньгах, а ложь о её собственных достижениях.
Она схватила пальто и выбежала из квартиры. Чонсон не погнался за ней сразу. Он стоял посреди их маленькой гостиной, глядя на банку тунца, оставшуюся на столе. Его телефон в кармане зажужжал.
— Господин Пак, — раздался голос секретаря Кима. — Машина у подъезда. Ваша супруга только что вышла из здания в сильном расстройстве. Прикажете следовать за ней?
Чонсон медленно выдохнул, чувствуя, как внутри него всё выгорает дотла.
— Нет. Просто обеспечьте её безопасность. Не приближайтесь. Дайте ей... — он запнулся, — дайте ей время понять, что она всё равно любит меня. Даже если я — это не тот, за кого она меня принимала.
Он подошел к окну и увидел её маленькую фигурку внизу, быстро идущую к остановке автобуса. Пак Чонсон, человек, который мог купить всё, что угодно, сейчас чувствовал себя самым нищим человеком в мире. Его тайна была раскрыта, и цена за неё оказалась непомерно высокой.